Глава 6 — Глава 6. Мэн Тинхуэй (Часть III)

На улице перед женской школой два всадника медпенно удалялись. Шэнь Чжишу, с плетью за спиной, обернулся и, убедившись, что крыши школы уже не видно, повернулся к мужчине на соседней лошади: — Разрешить занявшей первое место на женских экзаменах «цзиньши» войти в Ханьлиньскую академию… какую цель преследует на сей раз наследный принц, задумав такое? Бай Даньюн был всего лишь приближённым телохранителем принца — откуда ему знать о реформах в системе чиновников при дворе? Видя, что Шэнь Чжишу движется не спеша, он забеспокоился и торопливо проговорил: — Полагаю, наследный принц уже давно ждёт нас в городе. Господин Шэнь, нам следует поторопиться, чтобы не заставлять Его Высочество ждать! Шэнь Чжишу, заметив, что тот собирается пришпорить коня, поспешил преградить ему путь, с виноватым видом пробормотав: — Господин Бай… Его Высочества… в городе уже нет. Услышав это, Бай Даньюн мгновенно побледнел: — Что говорит господин Шэнь? Шэнь Чжишу всё ещё виновато улыбался: — Господин Бай, не волнуйся. Его Высочество отправился на север, осмотреться. Вернётся через несколько дней. Услышав слова «отправился на север, осмотреться», Бай Даньюн в сердцах стегнул плетью и низким голосом произнёс: — Так значит, господин Шэнь сегодня взял меня с собой в женскую школу лишь как предлог! Господин Шэнь ныне занимает должность в Академии, как же вы, словно в детстве, с наследным принцем затеваете такие проделки, водя меня за нос? — Уголки его глаз дёргались. Он развернул коня, намереваясь двинуться на север города. — Господин наследник*, неужели вы на сей раз хотите, чтобы я головой ответил? Куда именно на севере отправился наследный принц? Шэнь Чжишу, слыша, что тот в волнении выкрикнул старое обращение, поспешил успокоить с улыбкой: — Что за слова, господин Бай? Господин Бай, можно сказать, растил меня с детства, как же я могу поставить вас в положение нерадивого слуги? Просто приказ наследного принца — я не смею ослушаться. Характер Его Высочества господину Баю хорошо знаком. Если бы он мог ограничиться предписаниями и правилами, разве был бы он наследным принцем? Что же до того, куда отправился наследный принц… без его дозволения как я смею болтать? Бай Даньюн крепко сжал поводья, долго хмурился и наконец произнёс: — Но если с Его Высочеством на севере что-нибудь случится… Шэнь Чжишу всё ещё улыбался: — Господину Баю не о чем беспокоиться. Наследный принц с детства обучался боевым искусствам у старших офицеров Императорской гвардии, а лично князь Пин** наставлял его. Разве какой-то случайный человек сможет ему навредить? Лицо Бай Даньюна исказилось от горя, он тихо вздыхал: — Это дело… если о нём потом проведает Государыня, даже представить не могу, какой гнев обрушится! Господин наследник, вы с наследным принцем вчера разыграли прекрасный спектакль, но мне-то от этого горько придётся! — Господин Бай, не тревожься, — Шэнь Чжишу уже пришпорил коня. — Если с наследным принцем и вправду что, я первым отрублю себе голову и подставлю её господину Баю под колоду на эшафоте, ну как? Бай Даньюн с горькой миной последовал за ним: — Какое сейчас время для шуток, господин наследник… Шэнь Чжишу усмехнулся и замолчал, лишь приподнял бровь и повернул голову, глядя на далёкие горы к северу от города. Вершины, цвета охры, утопали в изумрудной зелени, паря среди белых облаков, тонких, словно вата. Он опустил взгляд. Дорога в лагерь Цинчжоу, боюсь, не будет столь уж гладкой… - В городе как раз распускались цветы персика. Нежно-розовые лепестки разлетались повсюду, привлекая пчёл и бабочек. Трёхдневные областные экзамены для женщин «цзиньши» только что завершились. Великий академик Шэнь приказал опечатать помещения, заняться переписыванием и оценкой работ, как вдруг в городе Чунчжоу разнеслась новость, громкая как удар грома — Наследный принц прибыл в Чаоань! Инкогнито, без предварительного уведомления ни одного чиновника на Северном тракте Чаоань, в одиночку отправился в лагерь Цинчжоу, а затем двинулся на юг, инспектируя несколько десятков приграничных укреплённых лагерей, оставаясь никем не замеченным, и лишь затем на быстрых конях вернулся в областную столицу Чунчжоу. Едва войдя в город Чунчжоу, наследный принц прямо направился в управление Уполномоченного по умиротворению*** Северного тракта Чаоань и повелел всем чиновникам, начиная с самого Уполномоченного и ниже, имеющим отношение к военным делам, собраться в управлении и ожидать. Этот шаг ошеломил чиновников управления Уполномоченного по умиротворению Северного тракта Чаоань. Кто мог подумать, что наследный принц выберет для визита именно этот момент? И кто мог вообразить, что он отправится с инспекцией в лагерь Цинчжоу? Приказ был остёр как меч, никто не смел ослушаться. Как бы ни были они потрясены и напуганы, все покорно ждали в управлении, не понимая в душе, какой смысл задумал наследный принц этим своим ходом. На мостовой из синего кирпича во дворе управления Уполномоченного по умиротворению рядами стояли на коленях чиновники. Весеннее солнце медленно плыло по небу, но стоило ему миновать зенит, как его лучи, подобно расплавленной магме, обрушились на головы мужчин в тяжёлых придворных одеждах. Даже самый невозмутимый не смог бы выдержать такого жара. Спины многих уже промокли от пота, и почти каждый через определённые промежутки времени поднимал рукав, чтобы стереть катившийся со лба пот. Кто-то тихо ворчал: — Наследный принц не произнёс ни слова о наказании, так по какому праву господин Дун заставляет нас здесь на коленях ожидать? Сосед понизил голос: — У тебя что, глаз нет или мозгов? Разве не видишь, как сильно разгневан был наследный принц? Заставить нас стоять здесь на коленях — лучшая стратегия господина Дуна, иначе неизвестно, как ещё наказал бы наследный принц! Ещё кто-то тихо спросил: — Пусть лагерь в Цинчжоу несколько распустился, но стоит ли из-за этого так гневаться? К тому же, господин Дун в конце концов был назначен на должность Уполномоченного лично князем Пин. Наследный принц не станет не считаться с лицом князя Пин… — Что ты понимаешь? — прервал его человек посередине. — Слышал о деле с монахами и монахинями в Чаоане десять лет назад? Наследному принцу тогда только-только исполнилось четырнадцать, но методы его… — говоривший содрогнулся и провёл рукой по горлу, — … и тех, кто сражался бок о бок с князем Пин за Поднебесную, вот так отрубили головы! Даже не отправив доклад в столицу. Услышав это, окружающие опустили головы, не смея больше сказать ни слова. Им почудилось, что солнечный свет над головами пробивается ледяными лучами, и пот на телах мгновенно испарился. - Наследный принц великой династии Дапин носил фамилию Ин, имя Гуа* и был единственным сыном правящей Государыни Ин Хуань и князя Пин Хэ Си. Если и был в Поднебесной тот, чья беспощадность вселяла трепет, то это, вне сомнения, князь Пин. Но если говорить о том, чьи помыслы в Поднебесной были наиболее непостижимы, то это был наследный принц Ин Гуа. С детства немногословный, в точности как его имя. В своё время Государыня и князь Пин дали наследному принцу имя «Гуа», что заставило народ Поднебесной долго ломать голову, не понимая смысла. Лишь немногие старые сановники при дворе, следующие за ними много лет, могли постичь глубинный смысл. До основания династии Дапин Поднебесная была разделена на пять частей. На востоке — Еци, на западе — Тайсуй, на юге — Ху, на севере — Цзе, а в центре — Чжунвань**. Государыня изначально была правительницей Тайсуя, а князь Пин — правителем Еци. Они сражались и соперничали целое десятилетие, пока однажды не встретились, чтобы навеки сплести свои судьбы, с тех пор в их жизнях уже не было места друг без друга. То было противоборство императора с императором, но также и любовь правителя с правительницей. Даже спустя столько лет старейшины в государстве по-прежнему живо помнят ту пламенную страсть под мрачным железным занавесом великой смуты. Сотни рек, тысячи ручьёв, бескрайние просторы, мечи, копья, кровавые ветры и кровавые дожди, тысячи и десятки тысяч воинов, выстроившихся на поле битвы, дым сигнальных костров, поднявшийся над пятью царствами Поднебесной… Грандиозные волны, жизнь и смерть впереди, непостоянство мира и шаткость власти позади — она и он, оба правители, от ненависти пришли к любви, от подозрений — к доверию, от противостояния на поле брани — к объединению армий и походу на север, сокрушив на своём пути два царства — Южный Ху и Центральный Вань, но из-за его тяжёлого, неизлечимого ранения остановились перед началом войны с Северным Цзе. В Поднебесной никто не знал, чем он в итоге руководствовался, уступив ей трон единой империи. Люди знали лишь, что с тех пор они шли рука об руку, вместе наступая и отступая, а она даже изменила название государства на его титул — Пин (Спокойствие). Династия Дапин была основана как раз в год рождения наследного принца. Имя «Гуа» дали ему не для того, чтобы единственный в их жизни потомок прожил в одиночестве и уединении. Просто эти реки и горы, пропитанные кровью и потом всей их жизни, унаследовать мог лишь он один. Наследный принц Ин Гуа с детства отличался умом и сообразительностью. С четырнадцати лет он начал участвовать в государственных и военных делах, а князь Пин с тех пор отошёл от управления, и Государыня лишь при особо важных вопросах принимала решения совместно с наследным принцем. Когда-то князь Пин уступил престол, Государыня объединила Поднебесную и сменила название государства на Дапин, а старые сановники двух прежних царств в третьем году Цяньдэ собрались в новой столице Суйян. С тех пор при дворе гражданские чиновники негласно разделились на Восточную и Западную партии, которые вот уже более двадцати лет соперничают в государственных и военных делах. Земли сдавшихся южного Ху и центрального Вань также были перераспределены по трактам. Северный тракт Чаоань как раз является северными землями бывшего царства Чжунвань и граничит с Северным Цзе. Десятки лагерей, построенных вдоль границы, с годами только увеличивались, что ясно показывает, как высоко двор ценит этот тракт. И то, что наследный принц, инкогнито лично инспектируя Северный тракт Чаоань, пришёл в ярость, увидев распущенность лагеря Цинчжоу, было совершенно естественно. - Во внутреннем зале управления было сумрачно и прохладно, света почти не проникало. Мужчина лет сорока стоял на коленях в центре зала, склонив голову: — Ваше Высочество прибыли из столицы, а я не узнал заранее — тяжкая вина. Молю Ваше Высочество умерить гнев. — Господин Дун. Молодой человек на верхнем месте тихо окликнул его. То был наследный принц Ин Гуа. Дун Ичэн ещё долго лежал ниц, прежде чем поднять голову: — Молю Ваше Высочество простить вину. Ин Гуа оставался бесстрастным, голос его звучал холодно и отстранённо: — Чем же виноват господин Дун, что не узнал заранее? Скорее я, прибыв в Чаоань без предварительного доклада господину, создал ему неудобства. Дун Ичэн в панике вновь опустил голову, дрожащим голосом произнося: — Ваш подданный не смеет! — Сделав паузу, добавил: — Дело о распущенности лагеря Цинчжоу и тридцати семи пограничных лагерей я уже поручил расследовать. Те, что стоят на коленях во дворе, — все, кто обычно участвует в военных делах на тракте Чаоань. Допрашивать или наказывать — всё в воле Вашего Высочества! Ин Гуа поднялся: — С семнадцатого года Цяньдэ и по сей день ваш Северный тракт Чаоань ежегодно выпрашивает у двора зерно и военное довольствие. Государыня знает, что на северной границе по-прежнему неспокойно, и опасается войск Северного Цзе, расквартированных на юге, поэтому никогда не отвергала ваших докладов. Сколько просили — столько и давали, желая лишь мира на северных рубежах. Пот ручьями хлынул со лба Дуна Ичэна. Он не смел издать ни звука. Ин Гуа взмахнул рукой, смахнув со стола несколько толстых папок с обвинительными докладами: — Последние два года на границе постоянно орудуют бандиты. Чем же занимается ваше Управление Уполномоченного Чаоаня? Как вы растите сто тысяч гвардейцев на границе? При дворе не обделяют вас доносами, но Государыня придерживает все обвинительные доклады на вас. А как же вы поступаете с высочайшими указами? Неужто долгие годы спокойной жизни заставили вас думать, что на границе не поднимется великая смута? Дун Ичэн поднял взгляд, желая возразить, но, встретившись с пронзительным, будто клинок, взором молодого человека перед собой, не смог вымолвить ни слова. Ин Гуа ледяным тоном продолжил: — Каждый раз, являясь в столицу с докладом, вы жалуетесь, что двор ценит чиновников восточных и западных областей, а на вас, служащих на землях сдавшихся царств, смотрит свысока… Так скажи же, среди двадцати восьми трактов великой династии Дапин, у какого Уполномоченного по умиротворению накоплено столько серебра, сколько у тебя, Дуна Ичэна? — Ваше Высочество, у меня нет… Ин Гуа снял с пояса меч, упёр его оземь и, приподняв бровь, произнёс: — Когда Государыня и князь Пин завоёвывали Поднебесную и устанавливали власть, как бы тяжело и трудно ни было, они никогда не обделяли воинов. А ныне в лагере Цинчжоу и тридцати семи других лагерях войска не сильны, кони не выносливы, укрепления лагерей разрушены, и никто не ремонтирует, доспехи, оружие и щиты проржавели — не сосчитать. Куда же девается серебро, ежегодно выделяемое двором на содержание армии? — Он провёл ладонью по эфесу меча и продолжил: — Если однажды на границе поднимется смута, ваше Управление Уполномоченного Чаоаня — всех до единого казнить будет мало! — Ваше Высочество, простите! Ваше Высочество, простите!.. — Дун Ичэн бился головой об пол, лежа ниц. Холодным взглядом глядя на Дун Ичэна, он уже собирался продолжить, как вдруг за дверью внутреннего зала робкий голос доложил: — Осм… осмелюсь доложить Ваш… Вашему Высочеству… Только что прибыли из Экзаменационного двора*. Говорят, Великий академик Шэнь велел передать экзаменационную работу на просмотр Вашему Высочеству. Услышав это, Дун Ичэн поспешно поднялся с пола, вышел распорядиться, чтобы чиновники вернулись по своим делам в управление, и пригласил посланца из Экзаменационного двора войти. Пришедший был в коротком пурпурном халате. Поклонившись, он извлёк из рукава переписанную работу с эссе-рассуждением и, подавая, сказал: — Хоть это и противоречит правилам, Великий академик Шэнь всё же повелел мне передать её на просмотр Вашему Высочеству. Ин Гуа приподнял бровь, принимая работу: — Раз уже опечатали помещения и начали проверять работы, как же можно нарушать правила? Какой смысл у Наставника… Посланец опустил голову: — Великий академик Шэнь уже исключил этого человека из списка сдававших женские экзамены «цзиньши», поэтому переписанную работу можно передать на просмотр Вашему Высочеству. — Исключил? — нахмурился Ин Гуа. — Десять лет упорной учёбы даются нелегко. За что же исключили? — Написанное эссе не соответствует заданной теме. Великий академик говорит, что хоть человек и обладает обширными знаниями, но склонен кичиться талантом и выделяться оригинальностью, поэтому по правилам его исключили. Лицо его стало холоднее, он задумался: — В таком случае, зачем специально приносить на мой просмотр? — Великий академик говорит: «Жаль талант». … И ещё говорит, что, возможно, это эссе придётся по душе Вашему Высочеству. Он замолчал. Длинные пальцы правой руки легко развернули лист. Быстро пробежав глазами текст, он внезапно выразил изумление в глазах, поднял голову и спросил посланца: — Известно ли имя этого человека? Посланец кивнул: — Мэн Тинхуэй. - Господин наследник (大公子, да гунцзи) — почтительное обращение к старшему сыну в знатной семье. ** Князь Пин (平王) — уже упоминавшийся ранее важный персонаж. То, что он лично наставлял принца в боевых искусствах, указывает на их особо близкие, возможно, отцовско-сыновние отношения, и объясняет высокий боевой дух и навыки принца. *** Управление Уполномоченного по умиротворению (安抚使司, аньфуши сы) — высший военно-административный орган в крупном регионе (тракте). Уполномоченный (安抚使) обладал широкими полномочиями по поддержанию порядка, обороны и управления вверенной территорией, особенно на границах. Визит принца именно туда — демонстрация серьёзности его инспекции. Ин Гуа (英寡) — полное имя наследного принца. «Гуа» (寡) означает «одинокий, единственный, малочисленный». Объяснение имени даётся далее в тексте. ** Пять царств (五分) — исторический экскурс, объясняющий предысторию мира романа: Еци (邺齐), Тайсуй (邰涗), Ху (岵), Цзе (戬, ранее упоминалось как северное государство), Чжунвань (中宛, ранее — «сдавшийся Чжунвань»). Это важная экспозиция, показывающая масштаб личности родителей принца и сложность политической ситуации.