— Твой двоюродный брат женится в этом году, и если случится подобное, что о нем подумают люди? Сможет ли он вообще сыграть свадьбу? — голос тети сорвался на плач. — Вся наша семья будет разрушена из-за этого случая. Неужели у тебя хватит на это сердца?
Дэн Гэньсинь шаг за шагом отступала, отчаянно качая головой:
— Тетя, но сейчас все иначе. Как долго мы сможем это скрывать?
Сейчас были не те времена, когда можно было избежать наказания, полагаясь лишь на ночную тьму и удачу. Повсюду в кампусе были камеры видеонаблюдения, которые уже давно зафиксировали все, что они сделали.
Даже если им посчастливится скрыться на время, как они смогут скрывать вину всю жизнь?
В глазах Дэн Гэньсинь заблестели слезы:
— Тетя, давай пойдем с дядей и сдадимся... С самого начала это была не наша вина. Мы спокойно жили в своем доме, это тот человек пришел первым, это он начал нас оскорблять...
Дэн Гэньсинь мыслила просто: она лишь хотела спасти жизни дяди и тети.
Она не подумала о том, на что способна мать ради своего ребенка.
После затяжного молчания.
— Хм, Синьсинь права, — тетя внезапно опустила веки, и ее тон стал очень мягким. — Я сейчас же пойду с тобой и сдамся.
Она подняла ногу и сделала шаг к ней.
Дэн Гэньсинь подсознательно отступила назад.
— Ты избегаешь меня... — на лице тети появилась странная улыбка. — Что такое? Синьсинь не верит своей тете?
Тетя шаг за шагом наступала.
Дэн Гэньсинь шаг за шагом отступала.
— Почему ты пятишься? О чем же Синьсинь так беспокоится?
Всего одно движение ознаменовало крах доверия.
Она не верила ей, а та на самом деле не верила ей.
В тусклом свете что-то блеснуло, и Дэн Гэньсинь увидела острый нож, спрятанный в рукаве тети.
Длинная деревянная рукоять почернела от времени. Она бесчисленное количество раз видела, как дядя стоял на кухне, высоко поднимая этот нож и разрубая толстые кости. Кости стоили дешево, и по сравнению с ребрышками их покупка не так сильно била по карману.
Закончив рубить кости, дядя тушил их в кастрюле, и через несколько часов в молочно-белом бульоне поднималось бесчисленное множество мелких пузырьков, наполняя весь дом ароматом свиного супа.
Этот нож был таким знакомым.
Настолько знакомым, что ей показалось, будто она и вправду почувствовала запах свиного супа.
Но в этот момент тетя высоко занесла этот нож в воздух. Она наступала на нее, обливаясь слезами и причитая:
— Не вини меня... Еще полгода, максимум... Как только твой брат женится, я обязательно приду к тебе и расплачусь своей жизнью.
На некоторые пути, стоит лишь раз ступить, возврата больше нет. Все попытки борьбы ради сокрытия правды в конечном итоге оказываются тщетными.
Бежать было некуда, скрыться невозможно. В выходной день в общежитии стояла тишина; даже если закричать сейчас во весь голос, можно не успеть.
Тем более, она не хотела кричать.
— Как мы относились к тебе все эти годы... — дрожащим голосом произнесла тетя, прижав ее к письменному столу.
Дэн Гэньсинь замерла на месте, мягко закрыла глаза и стала тихо ждать того мгновения, когда холодное лезвие вонзится в плоть.
Тихое здание общежития, полуденное солнце щедро заливало пространство за тяжелыми шторами.
Закрыв глаза, она, казалось, услышала звук льющегося солнечного света.
Топ... топ... топ...
Звук становился все отчетливее. Дэн Гэньсинь резко открыла глаза.
Нет, это был не звук солнца, это были шаги!
Кто-то изо всех сил бежал к ней!
Она слышала, как он пересекает пустой вестибюль, слышала, как он быстро взлетает по лестнице, слышала его тяжелое прерывистое дыхание, будто это были последние мгновения его жизни.
Шаги становились все яснее, словно воодушевляющая дробь барабанов, бьющая в самое сердце, рождая из ниоткуда бесконечную надежду.
Ей казалось, что она видит сквозь закрытую дверь того человека, что бежит к ней.
В голове Дэн Гэньсинь прояснилось, она резко оттолкнула руку тети. По руке полоснул холод, будто чем-то полоснули.
Но ей было не до того.
— Лао Кавэнь! Я здесь! — Дэн Гэньсинь закатилась под стол и закричала во весь голос.
Шаги за дверью заметно прервались.
Мгновение спустя их сменил тяжелый грохот — кто-то начал выбивать дверь.
— Дэн Гэньсинь! Дэн Гэньсинь! — кричал кто-то снаружи, отчего тонкая деревянная дверь общежития ходила ходуном.
Но тетя, словно не слыша, с покрасневшими, полными слез глазами, снова бросилась на Дэн Гэньсинь, которая сжалась в комок под столом.
Лезвие вонзилось, Дэн Гэньсинь, затаив дыхание, уклонилась.
Но именно в этот миг дверь распахнулась.
Лао Кавэнь тяжело дышал, опираясь рукой о расшатанный дверной косяк. Он с крайним изумлением уставился на тетю, сжимающую нож.
— Отпусти ее! — взревел он и, согнувшись, словно квотербек на футбольном поле, на полной скорости бросился на тетю.
Лао Кавэнь был ростом метр девяносто. Приложив всю свою силу, он врезался плечом в поясницу тети. Женщину, которая была примерно одного роста с Дэн Гэньсинь, буквально отшвырнуло в сторону; она с глухим стуком упала на колени, а голова с треском ударилась о ножку стола.
Острый нож выскользнул из рук и со звоном покатился по полу. Дэн Гэньсинь, улучив момент, пулей выскочила из-под стола и одним ударом ноги отбросила нож подальше.
Кто-то, услышав шум, прибежал сверху и снизу. В коридоре собиралось все больше людей, и даже Лао Кавэнь на ломаном китайском кричал: «Вызывайте полицию».
Любопытные охали, студенты шумели в коридоре, кто-то достал телефон, чтобы набрать номер.
Лао Кавэнь, навалившись всей своей массой на тетю, обернулся и спросил ее, все ли в порядке...
Несмотря на серьезность ситуации, Дэн Гэньсинь почему-то захотелось рассмеяться.
Кто бы мог подумать, что повороты судьбы будут такими непредсказуемыми?
Кто бы мог подумать, что всего за два дня ее семья будет разрушена, она встретит иностранца, прилетевшего из-за океана, и по воле случая именно он спасет ей жизнь?
* * *
Стоял выходной день, после полудня, но в парикмахерской «Моли» было пусто.
Сяо Хай, скрестив руки на груди, с недовольным видом стоял у входа.
Моли мельком взглянула на него.
— Не жди. Сегодня она не придет. — Подумав, она добавила: — Думаю, она больше никогда не придет...
Сяо Хай нахмурился и подошел к ней.
— Сестре вообще не стоило никого нанимать, — в тоне Сяо Хая прозвучал едва заметный упрек. — Даже если будет много дел, я могу тебе помочь. Зачем тратить столько денег, чтобы нанимать ее? А теперь она просто берет и не приходит, даже не предупредив. Никакой ответственности...
Моли слегка улыбнулась и прекратила работу.
— Ты, кажется, и вправду очень недолюбливаешь Дэн Гэньсинь.
С того самого момента, как Моли повесила на дверях объявление о поиске подработки на выходные и Дэн Гэньсинь переступила порог, Сяо Хай почти не скрывал своей враждебности.
Моли, склонив голову набок, с сомнением посмотрела на Сяо Хая:
— Почему? Я думала, тебе нравятся красивые сестренки.
Сяо Хай запнулся и тихо пробормотал:
— ...Потому что она выглядит как обманщица...
Где это видано, чтобы такие девушки, как Дэн Гэньсинь, вели себя подобным образом?
Она пришла работать в парикмахерскую «Моли», но своими сладкими речами умудрилась уговорить Моли выдать ей зарплату авансом.
Дела в парикмахерской шли неважно, даже в выходные клиентов было немного.
Когда посетителей не было, можно было бы хотя бы прибраться. Но нет, она, словно щебечущая иволга, вечно крутилась вокруг Моли.
В вечер выходного дня Моли заказала еду на вынос для них обоих.
Дэн Гэньсинь и Сяо Хай сидели за одним столом, у каждого был свой ланч-бокс.
— То, чему учит меня твоя сестра — это вообще надежно? — Дэн Гэньсинь ткнула пальцем в Сяо Хая и тихо проворчала. — Мол, если недостаточно энергии Ян, нужно принять ванну с горячей водой и магическими артефактами... Звучит как-то странно. Неужели другие не примут меня за мошенницу?
Сяо Хай все еще переживал из-за денег, потраченных сестрой на еду, и, услышав сомнения Дэн Гэньсинь в адрес Моли, помрачнел:
— ...Если не веришь, не приставай к моей сестре, чтобы она тебя учила. Если люди посчитают тебя обманщицей, то это наверняка будет твоя вина. Мою сестру еще никто мошенницей не считал.
В парикмахерской, где раньше были только они двое, с ее появлением исчез покой их уединения.
Дэн Гэньсинь, не обращая внимания на его слова, таинственно придвинулась ближе и спросила:
— ...Эй, твоя сестра говорит, что у меня Глаза Инь-Ян, и хочет взять меня в ученицы. Как думаешь, они у меня правда есть?
Сяо Хай поднял глаза и холодно ответил:
— Что необычного в Глазах Инь-Ян? Сестра говорила, что те, кто скоро умрет и прошел половину Дороги к Желтым источникам, — все могут видеть призраков.
— Тьфу-тьфу-тьфу! Какая еще Дорога к Желтым источникам! — Дэн Гэньсинь легонько хлопнула его по голове. — Глупости ребенка! Глупости!
— Я не собираюсь умирать, я хочу прожить долгую жизнь, — она улыбнулась. — Только если живешь долго, можно заработать побольше денег.
Сяо Хай фыркнул и нелюбезно огрызнулся:
— ...Вся голова забита только деньгами. Сестра платит тебе по двести юаней в день, да еще и еду оплачивает, тебе мало что ли...
Дэн Гэньсинь закивала и, протянув руку, положила кусочек тушеной свинины в миску Сяо Хая:
— Много, много! Это отличная подработка, такую днем с огнем не сыщешь! В будущем придется тебе, молодой господин Хай, замолвить за меня словечко перед хозяйкой Моли, чтобы я могла работать в парикмахерской долго-предолго.
Но в эти выходные Дэн Гэньсинь, которая только что говорила о «долго-предолго», так и не появилась в парикмахерской «Моли».
— Я же говорил сестре, что нельзя платить ей авансом, — Сяо Хай все еще сокрушался, его тонкие брови сошлись на переносице, когда он смотрел в окно. — Вот видишь, она просто взяла и не пришла.
Сначала он хотел просто поворчать, но постепенно в его голосе зазвучало беспокойство:
— ...Лишь бы ничего не случилось. Слышал, у сестры Синьсинь дома тоже не все ладно, долгов много набрали.
В его тоне явно проглядывала забота.
Моли спокойно улыбнулась и подошла к нему.
— Хай, не волнуйся. Какая еще может быть причина, заставившая нуждающуюся в деньгах девушку отказаться от заработка?
— Мужчина, — нежно сказала Моли. — В девяти случаях из десяти это очень красивый мужчина.
* * *
— Где же это место? Почему я не могу его найти? — голос Дэн Гэньсинь уже дрожал от слез, она трясла Лао Кавэня за руку.
Тот похлопывал ее по плечу и тихо утешал:
— ...Ничего страшного, даже если не найдем. Может, они переехали?
В этот воскресный полдень они стояли под указателем улицы Баолин и прошли ее вдоль и поперек уже несколько раз.
Дэн Гэньсинь закусила губу:
— Сестра Моли выдала мне зарплату за три месяца вперед, а я отработала всего несколько дней... Как же так можно?
Она хотела вернуться на работу, но никак не могла найти парикмахерскую «Моли» — то самое маленькое заведение, где она подрабатывала по выходным.
Там точно была красно-зеленая вывеска, висевшая на самом видном месте улицы, которую невозможно было пропустить, когда бы ты ни проходил мимо.
Но почему сегодня, сколько бы они ни обыскивали улицу Баолин, они не находили ни малейшего следа того, что это заведение когда-либо существовало?
Они искали весь вечер, пока закатные лучи не залили всю улицу.
Заходящее солнце медленно опускалось в просветы между зданиями, а они растерянно стояли на перекрестке, глядя, как небо постепенно темнеет.
— ...Наверное, это судьба, — внезапно сказал Лао Кавэнь.
Дэн Гэньсинь немного удивилась:
— Ты физик, я думала, ты не веришь в такие вещи, как судьба.
Лао Кавэнь усмехнулся:
— Разве я, будучи законченным материалистом, не поверил в то, что ты жена бога?
Кто бы мог подумать, что повороты судьбы будут такими непредсказуемыми?
Кто бы мог подумать, что не успеет пройти и двадцати четырех часов с тех пор, как он покинул родные края, как он встретит ту, кто, кажется, изменит всю его жизнь?
— Всю жизнь? — Дэн Гэньсинь вскинула брови, и ее глаза наполнились смехом. — Разве это так просто...
— Хочешь стать китайцем? — она протянула перед ним свою белую ладонь. — Можно. Ознакомься с «Положением о постоянном проживании иностранцев», для начала получи Нобелевскую премию, а там посмотрим.
Он улыбнулся и ничего не ответил, лишь протянул руку и палец за пальцем заключил ее ладонь в свою.
Обновлено: 02.02.2026