Чуньхоу и Чжан Цзи застыли как громом пораженные.
С остолбеневшими лицами они воззрились друг на друга.
— Это же Сун Шиань, верно? — Чжан Цзи посмотрел на Чуньхоу. — Они ведь… эти три иероглифа произнесли?
— Ты тоже это слышал?
Чуньхоу решил было, что у него начались галлюцинации, и спросил с величайшим сомнением.
— Да чтоб меня!
В следующую секунду Чуньхоу обернулся к Сун Шианю, который стоял совершенно невозмутимо:
— Парень, ты что… сдал экзамен?
— Тут всё гораздо серьезнее, чем просто сдать, — подал голос Ван Шуйшань, и тон его был предельно серьезен.
Двое друзей снова посмотрели на него, не понимая, что он имеет в виду.
— Если бы он просто сдал, с чего бы всем вокруг твердить это имя? — Вопросом на вопрос ответил Ван Шуйшань.
И тут до них дошло.
Действительно, сдавших почти сотня, почему толпа в унисон выкрикивает имя, которое большинству вообще не должно быть знакомо?
Судя по всему, этот парень не просто попал в список.
К тому же, обладателей ранга яюань девять человек – с какой стати обсуждают только его?
— Боги, Сун Шиань стал цзеюанем!
Когда за их спинами прозвучало слово «цзеюань», у Чуньхоу и Чжан Цзи челюсти едва не коснулись мостовой.
Ван Шуйшань медленно повернул голову и посмотрел на человека, с которым последние дни провел бок о бок. Он был настолько потрясен, что не находил слов.
Насколько он знал, для Сун Шианя это были уже третьи провинциальные экзамены.
Что за человек дважды проваливается, а на третий раз сразу становится первым в списке?
Ты что, до этого вообще учебники не открывал?!
— Шиань!
Схватив Сун Шианя за руку, Чуньхоу принялся увещевать его с видом безутешного вдовца:
— Махинации на экзаменах – это тяжкое преступление! Что же ты натворил, безумец!
— Да пошел ты, — огрызнулся Сун Шиань.
— Точно, кто писал за тебя? Признавайся лучше по-хорошему! — Чжан Цзи тоже никак не мог смириться с реальностью.
— И ты пошел туда же!
— Шиань, ты – цзеюань! Цзеюань! — В этот момент какой-то мужчина, знавший Сун Шианя, замахал ему рукой, сияя от восторга.
— А вы, уважаемый, кто будете? — Сун Шиань почувствовал, что лицо незнакомое, даже в его памяти этот человек не всплывал.
Тот весело отозвался:
— Забыл? Мы же вместе в борделе вино пили!
— А-а, ну тогда другое дело. Свои люди.
— Поздравляю! Искренне поздравляю! — Мужчина с жаром пожал руку Сун Шианю.
— Благодарю, — вежливо ответил тот.
Не успел он закончить фразу, как Чуньхоу вдруг зычно возопил:
— Батюшка!
— …
Пока Ван Шуйшань пребывал в прострации, Чжан Цзи тут же подхватил:
— Папаша!
Крикнули они это с таким чувством, будто признавали в нем родителя роднее родного.
Логика была проста до невозможности.
Соревноваться с другом в учебе и проиграть – ну что ж, назвал «отцом», уговор есть уговор.
Но если твой кореш становится первым на всю провинцию, это значит, что после экзаменов он может сразу пойти в начальники уезда.
В такой момент – это же твоя самая мощная связь!
Вот она, высшая мудрость бездельников.
Пока другие только соображают, как бы подлизаться, эти уже готовы пасть ниц.
Однако настоящие друзья в момент триумфа одного первым делом думают о том, как бы дистанцироваться, чтобы не позориться.
— Несут какую-то чушь, право слово, — Сун Шиань прикрыл ладонью лицо, делая вид, что не имеет к ним отношения.
— Цзинсю… поздравляю тебя со званием цзеюаня.
Лишь Ван Шуйшань, как подобает, нормально сложил руки в приветствии и искренне поздравил его. После чего начал пробираться сквозь толпу:
— Пойду и я посмотрю, есть ли мое имя в списках.
Сун Шиань ответил ему поклоном.
Обернувшись, он наткнулся на знакомое лицо. Юноша с тонкими чертами смотрел на него с неким оцепенением.
— Цзинмин, ты тоже сдал.
Пока Сун Цэ во все глаза глядел на Сун Шианя, кто-то из толпы вышел к нему и с улыбкой похлопал по плечу.
— Какое место? — Обернувшись, спросил Сун Цэ.
— Да не считал я… главное же, что сдал! — Беспечно отозвался тот.
Судя по его тону, Сун Цэ не только не попал в число яюаней, но и место его было где-то в самом хвосте.
Просто сдал, и всё на этом.
А он – цзеюань?
Ван Шуйшань, прилагая неимоверные усилия, ввинтился в человеческую массу, проталкиваясь вперед.
«Цзинсю стал цзеюанем…»
«Первое место в Сычжоу».
«А я все эти дни вел с ним высокопарные беседы».
«Мнил себя талантом с великими целями».
«Если я провалился, как мне в глаза ему смотреть?»
Чем больше он думал, тем сильнее становилась тревога.
Сам не заметив как, он оказался в первых рядах.
Будучи высокого роста, он видел всё поверх голов. Список открывался тремя иероглифами, занимавшими добрую пятую часть всего листа и стоящими особняком: Сун Шиань.
Ниже, занимая еще одну пятую, располагались имена с десятого по второе – девять яюаней.
Сунь Цянь, Фань Уцзи, Гао Юньи…
Среди яюаней его не было.
Одиннадцатое место, двенадцатое…
Он считал всё ниже и ниже, дошел до восьмидесятого – имени «Ван Шуйшань» всё не было.
Сердце его постепенно леденело.
И вот, на девяносто первой строчке, он вдруг увидел три иероглифа, до боли похожих на его собственные.
Мгновение пелены перед глазами – и он удостоверился.
Девяносто первый – Ван Шуйшань!
Сжав кулаки, он наконец выдохнул, чувствуя полное облегчение, и сквозь зубы прошептал:
— Сдал. Всё-таки сдал.
— С дороги, с дороги! Посмотрели – и хватит, нечего место занимать!
Под градом возмущенных выкриков Ван Шуйшань бегло окинул взглядом конец списка и выбрался из толпы. С улыбкой на лице он подошел к Сун Шианю и остальным.
— Ну как? — Спросил Сун Шиань. Увидев его улыбку, он обрадовался совершенно искренне.
— Эх, стыдно сказать, едва не пролетел, — Ван Шуйшань со смехом махнул рукой.
— Ах ты, прибедняется еще! — Сун Шиань замахнулся для хлопка, поймал его руку и тут же в шутку выругался.
Они крепко сжали руки друг друга, глядя в глаза, и рассмеялись – легко и свободно.
Мелкий челн уже миновал тысячи горных гряд.
— А мы-то сдали? — Робко вставил Чжан Цзи.
Видя, что эти двое прошли, он невольно поддался иллюзии: неужели достаточно просто подать заявку, чтобы сдать?
В ответ на это Ван Шуйшань, сохраняя улыбку, медленно покачал головой.
— Ты еще спрашиваешь! Неужто и впрямь поверил, что мог сдать? — Тут же принялся издеваться Чуньхоу.
— Да я и сам знаю! Так, сдавал шутки ради, ясное дело, что не прошел, — Чжан Цзи пренебрежительно усмехнулся, а затем повернулся к Сун Шианю. — Шиань, сегодня вечером ты просто обязан нас как следует угостить…
— Господин Сун! Это господин Сун?!
В этот момент к ним подлетел мужчина, одетый в шелка, в круглой шапочке – по всему виду человек зажиточный.
— В чем дело? — Спросил Сун Шиань.
Ван Шуйшань лишь безмолвно изумился: «Надо же, как быстро он привык к обращению господин».
— Господин Сун.
Мужчина сделал знак, и стоящий рядом слуга откинул красную ткань с деревянного подноса.
Чистое золото ослепительно сверкнуло на солнце.
— Вы что это задумали?! — При виде такого Сун Шиань инстинктивно начал искать глазами скрытую камеру.
Ах да, это же Великая Юй, камеры и ТикТок еще не изобрели.
Ну и слава богу.
— У меня есть дочь, милая и послушная, ей как раз семнадцать исполнилось. Женат ли господин Сун? — Спросил мужчина.
— А дочка-то здесь?
Сун Шиань осведомился об этом совершенно без пафоса, как истинный ценитель талантов.
— Дочка дома, господин может пойти со мной.
Не ожидая, что Сун Шиань окажется столь «человечным», мужчина поспешно сделал приглашающий жест.
— Ну, тогда не надо.
Махнув рукой, Сун Шиань, словно золото для него – лишь пыль под ногами, зашагал прочь.
— Господин Сун! Господин Сун! — Мужчина пытался его удержать, но видя решительный отказ, с надеждой повернулся к Ван Шуйшаню:
— А этот господин сдал?
— Сдал, но планов таких не имею, прошу прощения.
Ван Шуйшань вежливо отказался и поспешил за Сун Шианем.
— Да как же так! — Мужчина был глубоко уязвлен.
Обернувшись, он увидел двоих оставшихся, у которых при виде золота слюнки едва не текли.
Уныние мгновенно испарилось, и он ласково спросил:
— А вы, господа, сдали?
Придя в себя, Чжан Цзи и Чуньхоу тупо покачали головами.
Лицо мужчины в миг переменилось:
— Раз не сдали, какие вы мне к черту господа!
С этими словами он снова накрыл золото красной тканью и развернулся, чтобы уйти.
Но внезапно остановился, обернулся и, набрав побольше воздуха, смачно плюнул им под ноги:
— Тьфу!
Обновлено: 03.02.2026