Князь Цзинь заметно нервничал.
Он кожей чувствовал: это испытание. И более того – он был уверен, что любой вопрос Отца-Императора скрывает в себе проверку.
В конце концов, разве при всей своей мудрости и проницательности Его Величество действительно нуждался в совете сына?
А раз есть вопрос, должен быть и ответ. Единственно верный.
Император видел душевные терзания сына. Но он не ставил целью запугать его, а потому, отведя взгляд от князя и глядя на разложенные на столе свитки, буднично произнес:
— Просто поделись своими соображениями об этих трех работах.
Услышав это, князь Цзинь немного расслабился.
Он вовсе не был невеждой – напротив, он прекрасно разбирался в сути этих текстов. За исключением некоторого удивления от того, насколько хорош оказался «Призыв к учению», его мысли в целом совпадали с выводами экзаменаторов.
Все три работы были действительно выдающимися.
К тому же, всё время наблюдая за проверкой работ и слушая споры наставников из Гоцзыцзянь, он поднабрался уверенности.
Собравшись с духом, князь Цзинь начал:
— Эти три труда – блестящие образцы политической мысли. Каждый из них предлагает свой особый путь к решению проблемы нехватки государственного зерна.
— «Закон о прогрессивном налоге» предлагает повышать подати соразмерно количеству владеемых му земли. Раньше крупные землевладельцы и простые крестьяне платили одинаково, теперь же на богачей и торговцев ляжет основное бремя. В краткосрочной перспективе это поможет преодолеть кризис. Дальнейшее же будет зависеть от строгости исполнения.
Коснувшись этой темы, он добавил от себя:
— Считаю, что эта мера не посягает на сами устои, при которых чиновники освобождены от налогов. Она лишь облагает земли сверх тех, что числятся за действующими сановниками. Думаю, такой мягкий подход будет приемлем для великих кланов.
Император медленно кивнул.
Увидев этот знак одобрения, князь Цзинь вновь заулыбался, а его речь стала более непринужденной:
— Напротив, «Ода о Великой реке» нацелена на будущее. Укрощение реки и освоение новых земель – процесс долгий, но в случае успеха это обеспечит пропитанием миллионы людей. Средства же предлагается брать у тех же кланов. Сейчас, когда северные разбойники Ци у границ и в государстве неспокойно… самое время испытать их преданность.
— Чем больше дашь, тем больше преданности, — вставил Император мимоходом.
Заметив, что отец даже позволяет себе шутить, князь Цзинь окончательно сбросил груз напряжения.
— И наконец, «Трактат о военных поселениях».
Князь продолжал со всей серьезностью:
— Автор призывает собрать воедино местные войска и народные ополчения, не задействованные на границах, привлечь к ним беженцев и организовать коллективные поселения. Благодаря концентрации сил и рабочих рук эффективность распашки, строительства каналов и усмирения реки вырастет многократно. На одного человека будет приходиться вдвое больше обработанной земли, чем в частном хозяйстве. И даже при обычном налоге в три к семи общий объем зерна в казне значительно возрастет.
Всё это время Император слушал внимательно, ни разу не прервав сына.
— Но в этом плане есть и изъян, — тон князя внезапно стал строгим. — Могущество кланов зиждется на арендаторах-пайщиках, лишенных собственной земли и вынужденных работать за гроши. В системе туньтянь земля по-прежнему не принадлежит беженцам, но распределение три к семи дает им куда больше зерна, чем работа на помещика. По сути, это возвращает им право на плоды своего труда. Система военных поселений – это, в сущности, борьба с кланами за рабочие руки.
Услышав эти слова, Император впервые по-настоящему внимательно посмотрел на сына.
Великие ученые никогда бы не осмелились сказать такое вслух. Значит, князь дошел до этого сам. Это были его собственные мысли.
— Так какая же из трех работ больше по душе князю Цзиню? — Спросил Император, не сводя с него глаз.
«Всё ясно, Отец-Император благоволит „Трактату о военных поселениях“!»
— Ваш покорный сын полагает, что «Трактат о военных поселениях» – лучший, — решительно ответил князь Цзинь.
При этом он не отвел взгляда. Если для чиновника смотреть в глаза монарху – дерзость и непочтительность, то для сына в беседе с отцом в этом не было ничего предосудительного.
Император ничего не ответил. Он вытянул из стопки на столе один из докладов и передал его евнуху Чэню.
Евнух плавной походкой подошел к князю Цзиню и, низко склонившись, поднес ему документ.
С некоторым недоумением князь открыл свиток. В тот же миг его глаза округлились.
«Пять тезисов о военных поселениях для борьбы с голодом».
Дата – пятнадцатое число третьего месяца.
Еще три месяца назад Великий министр военного совета представил проект, почти идентичный «Трактату о военных поселениях»!
В полном замешательстве князь Цзинь поднял голову:
— Неужели это эссе – плагиат?
После этих слов лицо Императора мгновенно окаменело. В его потяжелевшем взгляде промелькнуло нечто, подозрительно похожее на разочарование.
— Нет… скорее всего, нет, — поспешно поправился князь Цзинь.
Секретный доклад на имя Императора никак не мог попасть в чужие руки. К тому же, если до идеи додумался безвестный студент, неужели она не могла прийти в голову умудренному опытом министру?
Но почему тогда за три месяца этот проект так и не вынесли на обсуждение в совете? Неужели Император его не одобрил?
— Хотя «Трактат о военных поселениях» и бьет в самую суть… такой подход слишком радикален и требует доработки, — осторожно предположил князь.
Иначе почему доклад пылился на столе столько времени без всякого движения?
— Так какую же работу следует выбрать? — Вновь спросил Император.
Поразмыслив и уловив реакцию отца, князь Цзинь ответил:
— С точки зрения осуществимости – «Оду о Великой реке». К тому же… она устраняет корень проблемы.
— Но ведь тебе только что больше нравился «Трактат о военных поселениях»?
Этот вопрос окончательно сбил князя с толку.
«Неужели и „Ода о Великой реке“ не подходит?»
Действительно, «Трактат о военных поселениях» был лучшим по мысли, а усмирение реки могло закончиться ничем. Но если трактат так хорош, почему Отец-Император медлит? Почему?
Мысли в голове князя Цзиня неслись с бешеной скоростью, он чувствовал, как его охватывает паника.
— Ваш покорный сын по-прежнему считает, что «Трактат о военных поселениях»… — начал он запинаясь.
— Значит, автор «Трактата о военных поселениях» станет цзеюанем.
— В этом деле всё на усмотрение Вашего Величества… — Князь окончательно струсил.
Император посмотрел на своего старшего сына от законной супруги. В его взгляде промелькнула целая гамма чувств, граничащая с тихой скорбью. Он поднял руку и указал на князя:
— Если бы ты был Императором, как бы ты поступил, желая воплотить свой замысел?
— Ваш покорный сын не смеет даже помышлять о подобном кощунстве! — Услышав это, князь Цзинь рухнул на колени и замер в трепете, прижавшись лбом к полу.
Император встал и подошел к сыну. Он взял его за локоть и властно, не терпя возражений, заставил подняться.
Затем он потащил его к столу и, несмотря на робкое сопротивление дрожащего князя, буквально вдавил его в свое кресло.
— Отец-Император… Отец-Император… — бормотал князь Цзинь. Его лицо было бледнее полотна, а в глазах застыл первобытный ужас.
В этот момент евнух Чэнь бесшумно покинул покои.
— Говори. Если бы ты был Императором, как бы ты поступил, чтобы исполнить то, что задумал? — Раздельно и веско произнес Император, присаживаясь на табурет рядом.
Шумно сглотнув, князь Цзинь выдавил из себя:
— Я бы…
— Говори: «Мы»!
Эти два слова прозвучали подобно удару грома. У князя Цзиня подкосились ноги, и он едва не сполз со стула. Дрожа всем телом и едва не плача, он пролепетал:
— Мы… Мы, если бы возжелали чего-либо, сперва обсудили бы это с доверенными министрами, затем опробовали в нескольких округах и только в случае успеха распространили бы на всю страну…
— Мы скажем тебе! — Император в гневе вскочил, прервав сына. Он направил на него палец и яростно отчеканил:
— Если Мы хотим чего-то добиться, Мы должны сделать так, чтобы вся Поднебесная увидела: есть люди, которые сами желают этого!
Обновлено: 03.02.2026