Императорская Академия, Палата Экспертизы.
К утру третьего дня проверка практически всех работ была завершена, и предварительный рейтинг составлен.
Однако, поскольку точные места в списке еще не были окончательно утверждены, все свитки оставались запечатанными, и настоящие имена кандидатов были скрыты.
В дисциплине цифу работа под названием «Призыв к учению» была единогласно признана лучшей и удостоена высшей категории.
Остальные места в высшей категории, хоть и вызывали некоторые споры, в итоге были распределены путем голосования.
Камнем преткновения стала дисциплина цэлунь.
Обсуждение первой тройки работ было настолько жарким, что при голосовании голоса разделились почти поровну.
Вот эти работы:
Первая – «Закон о прогрессивном налоге».
Автор предлагал ввести ступенчатую систему налогообложения, наложив при этом тяжелое бремя на торговцев.
Чем больше земли в собственности – тем выше налог.
Это был удар наотмашь.
Но поскольку эссе было написано блестяще, Великие ученые, находившиеся под бдительным оком князя Цзиня, не могли его проигнорировать.
Впрочем, все прекрасно понимали: даже если двор решит воплотить этот проект в жизнь, сокрушить могущественные кланы не удастся.
Почему? Всё просто – вы никогда не узнаете, сколько земли на самом деле принадлежит тем или иным людям.
Значит ли это, что работа бессмысленна?
Отнюдь.
Любая новая реформа в самом начале бьет больнее всего. Введение такого налога обеспечило бы колоссальный приток зерна в казну в первые же годы. Какие бы лазейки ни нашли потом, насущные нужды государства были бы удовлетворены.
Вторая работа – «Ода о Великой реке».
Слог этого сочинения был на редкость изящным; политическое эссе больше напоминало оду.
Но за красотой слов не скрывалась пустота.
Ключевая идея автора заключалась в сборе пожертвований для обустройства русла Великой реки. Строительство сети каналов длиной в тысячи ли превратило бы зоны постоянных паводков в миллионы му плодородных земель.
В отличие от других, предлагавших «экономить», этот автор призывал «созидать».
Нет продовольствия? Значит, нужно осваивать новые земли.
А средства собрать через пожертвования.
Разумеется, жертвователями должны были стать богатые кланы.
Сама идея добровольных взносов была не нова. Императоры древности часто прибегали к ней, когда на великие дела не хватало средств.
Даже устанавливали памятные стелы, где высекали имена и суммы. Если же какой-нибудь сановник проявлял особую щедрость, перед уходом на покой его могли удостоить почетного звания уровня Трех Гунов или Девяти министров.
И прогрессивный налог, и пожертвования – суть способы изъятия средств. Разница лишь в том, что пожертвования шли на инфраструктуру. Это был метод долгосрочных инвестиций с долгой отдачей.
Оба подхода задевали интересы кланов. Один давал мгновенный результат, другой – постепенный. И хотя методы были жесткими, положение страны обязывало: если аристократия не пойдет на жертвы, гнев Императора будет страшен.
И, наконец, третья работа – «Трактат о военных поселениях».
Именно она вызвала самые ожесточенные споры.
И дело было не в том, хороша она или плоха – тут все семь Великих ученых были единодушны: работа превосходна.
Вопрос стоял иначе: на какую высоту ее вознести?
Здесь в игру вступали политические соображения.
— Все три работы безупречны как по глубине мысли, так и по новизне идей, — в нерешительности произнес Чжан Чжао, главный экзаменатор по цэлунь. — Распределить между ними первые три места – задача не из легких.
— Но «Ода о Великой реке» написана самым изысканным слогом, — вставил Сунь Кан.
— С каких это пор в политических эссе ценится изящество слога? — Возразил Чжан Чжао.
— Раз уровень мысли примерно одинаков, то по чему еще судить, если не по слогу? — Огрызнулся Сунь Кан.
— В цэлунь важна практическая польза. Разумеется, лучший тот, чей план наиболее осуществим, — настаивал Чжан Чжао.
— Текст «Оды о Великой реке» действительно лучший, но ценнее всего то, что предложенный план – вовсе не пустые фантазии, он абсолютно реален. — Сунь Кан, будучи экзаменатором по цифу, по природе своей тяготел к хорошему литературному стилю.
— Тогда позвольте спросить, — прищурился Чжан Чжао, — а что если усмирение реки закончится провалом?
— …Это экзаменационное эссе, а не официальный доклад в тронном зале! Мы оцениваем работы учеников, а не готовые государственные программы. К чему такая суровость! — Сунь Кан не на шутку рассердился.
Но в одном он был прав: нельзя судить о работе ученика как о готовом руководстве к действию.
Экзамен проверяет широту мышления и способность реагировать на вызовы времени. Ни одно сочинение Кэцзюй не может стать указом в первозданном виде.
Принятие любого государственного решения требует обсуждений, испытаний и учета бесчисленного множества факторов. Слепо следовать тексту эссе, написанного студентом, было бы верхом легкомыслия.
Пока эти двое спорили, Гу Исинь медленно повернулся к сидящему рядом князю Цзиню:
— Мы полагаем, что все три работы достойны. Просим Ваше Высочество определить порядок первой тройки.
— … — От этого вопроса князь Цзинь мгновенно напрягся. — Всё же… пусть лучше Учитель Гу примет решение.
«Как я могу решать такое? Вы же – признанные Великие ученые».
— Государь поручил Вашему Высочеству надзор за экзаменами. И раз мы не можем прийти к согласию, решение ложится на ваши плечи, — отрезал Гу Исинь.
— Неужели это действительно так? — Князь Цзинь с сомнением посмотрел на остальных ученых.
И все они в унисон подтвердили:
— Да, Ваше Высочество.
Поняв, что это действительно его обязанность, князь Цзинь вновь принялся изучать три свитка.
Он хмурился всё сильнее.
Разумеется, он мог бы волевым решением расставить их по местам. Но ведь результат цэлунь определит победителя во всей столичной провинции Сычжоу. А ну как Отец-Император останется недоволен выбором цзеюаня? Тогда вся вина падет на его, княжескую, голову.
Чем больше он об этом думал, тем сильнее становилось давление. В конце концов он объявил:
— Я должен спросить совета у Его Величества.
— Повинуемся решению Вашего Высочества, — произнес Гу Исинь.
Князь Цзинь поднялся, забрав с собой три работы.
Семь Великих ученых встали следом и синхронно склонились в глубоком поклоне, провожая взглядом его уходящую фигуру.
Когда он скрылся за дверью, ученые вернулись на свои места.
— Кажется, «Ода о Великой реке» написана сыном ситу Суня, — заметил кто-то.
Услышав это, Сунь Кан поспешно воскликнул:
— Я судил исключительно по качеству текста! Личность автора тут ни при чем. И хотя моя фамилия тоже Сунь, я не имею отношения к янчжоускому клану Сунь!
Он так разволновался, что покраснел, но Гу Исинь, повернув голову, тихим, ровным голосом напомнил:
— Никто этого и не утверждал.
Сунь Кан поджал губы и замолчал.
— «Трактат о военных поселениях» и «Призыв к учению», судя по всему, написаны одним человеком, — произнес Чжан Чжао.
С этим согласились все семеро. Почерк был идентичен.
Более того, в глубине души они и так всё понимали.
Второе место в цифу занял Сунь Цянь – сын одного из Трех Гунов и автор той самой «Оды о Великой реке». По законам житейской мудрости, титул цзеюаня можно было бы отдать ему без лишних слов.
Но в этом году ситуация была иная.
— Если автор «Трактата о военных поселениях» станет первым, то титул победителя получит… — начал один из ученых.
— …Тот, кто занял высшую категорию в обеих дисциплинах.
Обновлено: 03.02.2026