Проверка экзаменационных работ Кэцзюй длилась три дня, а оглашение результатов должно было состояться спустя еще три дня – то есть на четвертый.
Все это время Сун Шиань оставался у Ван Шуйшаня, живя и питаясь за его счет.
Впрочем, Ван Шуйшань нисколько не возражал и даже не выказывал тени пренебрежения: он неизменно покупал лишнюю порцию еды на каждый прием пищи и уступал другу кровать для сна.
В конце концов, тысячи золотых таэлей легко добыть, а вот истинного ценителя – найти трудно.
Такой человек, как Сун Шиань – бастард высокопоставленного чиновника, – вряд ли стал бы мелочиться ради столь ничтожной выгоды.
Потому Ван Шуйшань еще больше укрепился в мысли, что Шиань остался здесь лишь из-за их душевного сродства, и стал еще радушнее.
— Шуйшань, я спущусь прогуляться. У тебя есть при себе деньги? — Спросил Сун Шиань, вставая с постели, когда лежать в казенном подворье ему окончательно наскучило. Он обратился к Ван Шуйшаню, который за письменным столом изучал сборник стихов.
Такие целеустремленные ученые, как Ван Шуйшань, чьей целью была степень цзиньши, обычно обладали похвальной привычкой к «пожизненному учению».
Однако, поскольку экзамены только что закончились, он не притрагивался к серьезным научным трудам.
Листая томик поэзии, он одновременно и отдыхал, и немного совершенствовал свой эстетический вкус.
Услышав вопрос, Ван Шуйшань отложил книгу, пошарил в кармане и выудил небольшую связку монет.
— Одолжи мне десять вэней, этого хватит, — сказал Сун Шиань.
— К чему разговоры о долгах? Просто бери и пользуйся.
Ван Шуйшань отсчитал почти половину связки и вложил в ладонь Сун Шианю.
Там было около двадцати с небольшим вэней.
Как сын чиновника восьмого ранга, Ван Шуйшань определенно не бедствовал, но жил чрезвычайно экономно.
Другие иногородние ученые, прибывшие в столицу на экзамены, в ожидании результатов наверняка не удержались бы от соблазна побродить по шумному Шэнъаню, вкусно поесть и выпить.
Те, у кого самоконтроль был послабее, затянутые столичными приятелями в винные лавки или заведения с караоке, мгновенно теряли голову и пропадали там на несколько дней, забывая счет времени.
Глядя на это, Шиань подумал, что найденный им «господин-кормилец» обладает превосходными душевными качествами и с ним стоит водить дружбу.
— Ну, я пойду проветрюсь.
— Хорошо, ступай. — Ван Шуйшань улыбнулся ему и вернулся к чтению.
Сун Шиань спустился вниз и, пройдя совсем немного, оказался на оживленной улице.
Хотя казенное подворье для ученых располагалось вдали от шумных кварталов, учащихся здесь было так много, а их покупательная способность – столь высока, что под боком сама собой выросла торговая улица, обслуживающая исключительно их нужды.
Некое подобие студенческого городка с его соблазнами.
Лотки с лепешками, лавки с чаем и сладостями, кабинеты педикюра, питейные заведения с игрой в тухо, магазины экзотических лакированных изделий, благовоний, украшений и нефрита – от этого изобилия просто глаза разбегались.
Эмоциональная ценность, которую давали людям эти развлечения, едва ли уступала современным.
А некоторые забавы и вовсе шли вразрез с общественной моралью.
Рыночная экономика, что тут скажешь.
Впрочем, больше всего Сун Шианя заинтересовало обилие книжных лавок.
И продавали в них вовсе не «книги мудрецов».
А романы.
В этом мире беллетристика начала появляться около полувека назад.
Первым произведением стала адаптация истории эпохи Сражающихся царств – своего рода фанфик под названием «Хроники шести государств».
Самым же популярным романом были «Сказания о Необычайном», написанные неким провалившимся цзюйжэнем.
Это было раннее дорожное приключение, повествующее о бедном ученом, который на своем пути встречает красавиц-оборотней и попадает в череду загадочных историй.
Говорят, эта книга была почти в каждой городской семье.
Общий тираж в Великой Юй, возможно, достигал десятка миллионов экземпляров.
Разумеется, речь шла об отдельных томах, а не об одной книге.
Хотя из-за засилья пиратских копий продажи оригиналов не составляли и сотой части от общего числа, автор все равно получил немалые гонорары и сколотил приличное состояние.
Существуй в Великой Юй рейтинг богатейших писателей по версии Форбс, он наверняка занял бы первое место.
Движимый любопытством, Сун Шиань подошел к книжной лавке под названием Павильон Юэвэнь.
Похоже, это был крупнейший издатель романов во всем Шэнъане.
Книги здесь были расставлены по разным секциям в зависимости от популярности.
Самые ходовые хиты занимали центральное место. Лучшие новинки месяца даже удостаивались подарочных изданий с иллюстрациями.
Кто-то мог бы спросить: а кто авторы всех этих книг?
Экзаменующиеся.
После введения системы Кэцзюй в Великой Юй у простых людей появился редкий шанс продвинуться по социальной лестнице.
Но далеко не у всех семьи могли позволить себе содержать ученика годами, пока тот готовится к экзаменам.
Подавляющее большинство не могло быть студентами «на полную ставку».
И у них, как правило, был отличный слог. Поэтому они начали приносить свои рукописи владельцам книжных лавок, издаваться и получать скромную долю от прибыли.
Самая известная история была связана с одним цзиньши из бедной семьи. Когда он стал чиновником, его политические противники раскопали, что в прошлом он писал романы, причем весьма популярные.
И что самое ужасное – это были любовные романы.
Все, что попадает на рынок, неизбежно приобретает пикантный оттенок.
Поговаривали, что, когда старший брат того чиновника прочел его творение, он немедленно отрекся от родства и провел черту между ними.
Наверняка в том романе хватало «клубнички».
— Господин, какие книги желаете посмотреть? — С улыбкой спросил лавочник, заметив интерес Сун Шианя.
— Какая в этом месяце продается лучше всего?
Услышав вопрос, лавочник понимающе усмехнулся. Он достал книгу, под названием которой на обложке виднелась алая полоса:
— Вот эта, господин.
«Весна наполняет сад».
Все ясно, роман о садоводстве.
Сун Шиань и сам на досуге любил возиться с комнатными растениями, поэтому взял не глядя.
— Сколько?
— Пятнадцать вэней.
— Сдачи не нужно.
Сун Шиань небрежно бросил ему все свои двадцать с лишним монет, демонстрируя недюжинную щедрость.
«Для внешнего мира я – сын управителя Шэнъаня Сун Цзиня. Нельзя ронять его достоинство».
Едва Шиань открыл книгу и зашагал дальше, как столкнулся с кем-то нос к носу.
— Сун Шиань!
Девушка в изумлении ткнула в него пальцем, а затем, увидев обложку, в гневе воскликнула:
— Ты смеешь читать такие пикантные книги! Я вернусь и всё расскажу отцу!
Эту особу звали Сун Цинь.
Она была сестрой-близнецом Сун Цэ, им обоим исполнилось пятнадцать.
Лицом она была поразительно похожа на брата – буквально женская версия Цэ.
Однако характер у них был совершенно разный: в ней не было ни капли холодного спокойствия брата, она была чрезвычайно импульсивной и порывистой.
С заметной долей капризности.
Столкнувшись с такой угрозой, Сун Шиань медленно опустил книгу и, пристально глядя на сестру-ябеду, парировал:
— А откуда тебе известно, что это пикантная книга?
— … — Сун Цинь опешила и пробормотала:
— Под таким неприличным названием не может скрываться приличная книга.
— Если ты ее не читала, то как ты можешь знать, что книги с такими названиями – неприличные?
— …
Лицо Сун Цинь густо покраснело.
— Ах вот оно что, Сун Цинь! — Шиань обвиняюще указал на нее и строго произнес:
— Ты, оказывается, втайне читаешь эротическую литературу! Я вернусь и всё расскажу отцу!
— Я не читала! Не смей этого говорить!
Вспыхнула, как спичка. Пара фраз – и она уже сама не своя от злости.
В сущности, еще ребенок.
— Расскажу, обязательно расскажу…
— Да забудь ты об этом! Лучше скажи: ты что, правда решил сгинуть на улице и не возвращаться? — Сун Цинь поспешно сменила тему.
Ей и впрямь было любопытно.
На самом деле, между детьми семьи Сун не было такой уж лютой вражды.
По-настоящему ненавидела Сун Шианя только первая госпожа.
До этого Шиань всегда вел себя тише воды ниже травы, зная свое место, так что Сун Цинь и остальные не находились с ним в состоянии непримиримой войны.
Были еще одна старшая сестра и младшая, которые презирали его, но они уже вышли замуж.
— Кто же рискнет вернуться? Меня там до смерти забьют, — отрезал Сун Шиань.
— А кто тебя просил творить такие безрассудства?
После этой колкости в голове Сун Цинь созрел план. Она предложила:
— Придумала! Скажи, что на тебя тогда словно наваждение нашло, и ты сам не понимал, что делаешь. К тому же ты недавно чуть не утонул, буквально с того света вернулся – вдруг ты оттуда какую-нибудь нечисть с собой прихватил?
«Гениально».
— И он поверит? — С сомнением спросил Шиань.
— Если скажу я – отец обязательно поверит. Это ведь не ты будешь говорить, — самодовольно заявила Сун Цинь.
— И все равно я не вернусь. Точно убьют.
— Трусишка.
Презрительно высмеяв его, Сун Цинь снова озарилась идеей:
— Тогда сделаем так: я сначала пойду разведаю обстановку, и если отец поверит, я пришлю тебе весточку, и тогда ты вернешься.
— …
Сун Шиань задумался, глядя на ее подозрительный энтузиазм. — С чего это вдруг такая доброта? — Прищурился он.
«Неужто ты к брату…»
Услышав это, Сун Цинь мгновенно раздражилась:
— Этот Сун Цэ! Экзамены закончились, а он целыми днями дома – то читает, то пишет, то мечом машет. На его фоне отец во мне всё видит не так, прямо бесит!
— То есть, если я вернусь… — начал Шиань.
Сун Цинь расцвела в беззаботной улыбке:
— Тогда не я буду самой бесполезной в доме!
«Да пошла бы ты…», – подумал Шиань.
Обновлено: 03.02.2026