Ракотис вблизи оказался еще более хаотичным, чем казался с вершины дюны. Воздух был пропитан запахом соли, гниющей рыбы и страха. Толпы людей метались по улицам, создавая живые пробки. В каждой подворотне, у каждого угла сидели беженцы, чьи глаза были полны безнадежности. Городская стража, усиленная отрядами наемников, с трудом сдерживала порядок, то и дело пуская в ход дубинки.
Для Деметрия этот город был конечной точкой маршрута. Он умело лавировал в толпе, таща за собой мулов, и вскоре привел их к большому складу недалеко от порта.
— Ну вот, жрица, мы на месте, — сказал он, передавая Анне небольшой, но увесистый кошель с монетами. — Это твоя доля. За помощь. Большего дать не могу, сама видишь, какие времена.
Анна взвесила кошель на ладони. Не густо, но лучше, чем ничего.
— А что насчет корабля? — напомнила она.
Деметрий виновато развел руками.
— Я говорил с капитанами. Все корабли, идущие в Грецию, забиты под завязку. Берут только тех, кто может заплатить золотом. Или солдат, которых перебрасывают на тот берег. С такими деньгами... — он кивнул на кошель, — ты сможешь разве что купить место в трюме на какой-нибудь старой посудине, идущей в Тир или на Крит. Но в Грецию... увы.
Анна ожидала чего-то подобного. Было бы слишком просто.
— Ясно, — холодно ответила она. — Значит, эта часть сделки остается за тобой. Найди мне место.
Деметрий вздохнул.
— Я поспрашиваю, жрица, клянусь. Но ничего не обещаю. А пока можешь остановиться здесь, на складе. Тут безопасно.
Следующие два дня Анна провела, словно в клетке. Днем она медитировала в темном углу склада, восстанавливая свой магический резерв и привыкая к посоху, который стал почти продолжением её руки. Ночью она осторожно выбиралась в город, чтобы собрать информацию.
Она быстро поняла, что Деметрий был прав. Ситуация была безнадежной. Капитаны кораблей задирали цены до небес. Места на военные триремы распределялись офицерами, которые не стали бы даже разговаривать с оборванной египтянкой.
На третий день она поняла, что ждать милости от Деметрия, который уже получил свой товар и теперь был занят его продажей, — глупо. Нужно было действовать самой.
Она вспомнила свою тактику. Что является самой твердой валютой в этом мире, кроме золота? Информация. И страх.
Она направилась в портовую таверну — самое грязное и шумное место в Ракотисе, где собирались моряки, наемники и всякий сброд. Она села за столик в углу, заказав на последние медяки кружку разбавленного вина, и начала слушать.
Через час она уже знала все местные слухи. О том, что пираты стали наглее и топят каждое второе торговое судно. О том, что в катакомбах под городом завелись какие-то твари. И самое интересное, то, что заставило её напрячься, — слух об отряде спартанцев, застрявшем в городе. Они прибыли несколько недель назад, сопровождая важного спартанского посла к наместнику фараона в Мемфисе. Но когда начался хаос, и монстры прорвались через заставы, посол погиб. Теперь его элитная охрана, оставшись без миссии, просто пыталась вернуться домой. Они должны были отплыть в Грецию еще неделю назад, но их корабль получил пробоину во время шторма и теперь стоял на ремонте. Спартанцы были злы, нетерпеливы и разбили свой временный лагерь прямо на пирсе.
«Спартанцы...» — эта мысль зацепилась в её сознании. — «Это те, кто точно плывет в Грецию. И это те, кто понимает только язык силы».
Она допила вино и вышла из таверны. План был рискованным, почти безумным, но других вариантов у неё не было.
Она нашла их лагерь без труда. Несколько палаток, огороженных копьями. У входа стоял часовой — молодой, крепкий воин с длинными волосами и короткой бородой. Его лицо было угрюмым, а в глазах читалась скука и раздражение.
Анна подошла прямо к нему.
Часовой преградил ей путь копьем.
— Прочь, женщина. Нам не нужны ни твои гадания, ни твое тело.
Анна проигнорировала оскорбление. Она снова включила «режим жрицы».
— Мне нужен ваш командир, — сказала она спокойно и властно.
Спартанец расхохотался.
— Командир? Да он тебя и на порог не пустит. Убирайся, пока цела.
Анна посмотрела ему прямо в глаза.
— Передай ему, что пришла служительница древних сил. И что я знаю, почему его корабль не может выйти в море. Я знаю о проклятии, что лежит на его судне.
Часовой осекся. Слово «проклятие» в эти дни действовало на всех. Но он был спартанцем.
— Бредни. Просто шторм.
— Шторм был лишь началом, — не отступала Анна, импровизируя на ходу. — На ваш корабль наложено проклятие Глубин. И пока его не снять, он будет гнить в этой гавани, а ваши воины так и не увидят родных берегов.
Она говорила уверенно, вкладывая в слова всю свою волю. Она видела, что спартанец колеблется. Он не верил, но и отмахнуться от такой угрозы в нынешние времена не мог.
— Стой здесь, — наконец буркнул он и скрылся в самой большой палатке.
Через минуту он вышел.
— Декурион Гай тебя примет. Но если ты лжешь, клянусь Кастором, ты пожалеешь, что родилась на свет.
Анна мысленно выдохнула. Первый шаг был сделан. Она вошла в палатку, готовая к самой сложной сделке в своей жизни.
Обновлено: 20.01.2026