Обратный путь до Ракотиса прошел в гнетущем молчании. Спартанцы держались отстраненно, образовав вокруг Анны/Амары скорее конвой, чем отряд боевых товарищей. Она чувствовала их осуждение так же ясно, как соленый ветер на лице. Но ей было все равно. Она мысленно перебирала свои трофеи: свиток, который нужно будет изучить в спокойной обстановке, и барахло, которое можно будет превратить в звонкую монету. Трое спартанцев двигались с эффективностью боевых машин, но их молчание было громче любого крика. Анна шла в центре их небольшой группы, чувствуя себя не союзником, а объектом, который нужно доставить из точки А в точку Б. Она видела косые, осуждающие взгляды, которые они бросали на скромный узел с трофеями, перекинутый через её плечо. Она не сомневалась: доложив декуриону, они обязательно упомянут о мародерстве жрицы.
Они вернулись в лагерь, когда солнце уже клонилось к закату. Безымянный старший отряда без лишних слов провел её прямо в палатку декуриона.
Гай оторвался от карты и смерил их тяжелым взглядом.
— Декурион, — доложил спартанец, чеканя слова. — Пещера зачищена. Угроза устранена.
— Действия жрицы? — спросил Гай, глядя прямо на Анну.
— Ее магия была полезна в бою. Она замедляла врага, — нейтрально ответил воин. Он не солгал, но и не выказал ни капли энтузиазма.
В этот самый момент полог палатки резко откинулся, и внутрь, запыхавшись, ворвался спартанец-связной из порта.
— Декурион! Невероятно! Плотники... они нашли способ заделать пробоину! Главная балка, которую они не могли подогнать три дня, вдруг встала на место, как влитая! Мастер говорит, это чудо! С утренним приливом мы сможем начать погрузку!
В палатке повисла оглушительная тишина. Гай медленно перевел взгляд с сияющего от радости воина на абсолютно невозмутимое лицо «жрицы», стоящей перед ним. Он, человек войны и логики, не верил в чудеса. Но он верил в результат. И в то, какое влияние этот «результат» окажет на боевой дух его людей.
Анна едва сдерживала внутреннее ликование. Её наглый блеф, её театр одного актера сработал на все сто процентов.
— Я человек слова, жрица, — наконец произнес Гай, отпуская воина. Его голос был ровным, но Анна уловила в нем новые нотки — нотки взвешенного расчета. — Место на моем корабле — твое. Ты выполнила свою часть уговора.
Он подошел ближе, его тень накрыла хрупкую фигуру Амары.
— Но знай, я все еще не доверяю твоим духам. Я доверяю только тому, что вижу. А я вижу полезного мага, способного повлиять на исход боя. Будь полезна — и ты будешь в безопасности.
— Вера — это все, о чем просят боги, декурион, — пафосно ответила Анна и, получив скупой кивок и небольшую глиняную табличку-пропуск, покинула палатку.
Её первой остановкой была темная подворотня, где скупщик краденого, не задавая лишних вопросов, отсчитал ей горсть медяков за старый лук и нож. Второй — рыночный лоток, где она на эти деньги купила самое необходимое для морского путешествия: прочную флягу для воды, несколько вяленых рыб и грубый шерстяной плащ, чтобы укрываться от ночного холода.
Спустя несколько часов над портом прозвучал рог, объявляющий о начале погрузки на спартанскую трирему.
Анна стояла на пирсе, наблюдая за этим зрелищем. Воины в алых плащах дисциплинированными рядами поднимались на борт грозного боевого корабля. Они были единым организмом, семьей, спаянной битвами и честью. А она была одна. Чужая.
Когда основная масса солдат уже была на борту, она подошла к трапу. Офицер, проверявший проходящих, смерил её презрительным взглядом, но, увидев глиняную табличку с печатью декуриона, молча посторонился.
Анна поднялась на палубу. Десятки пар глаз тут же уставились на неё. Она не видела в них ни капли дружелюбия. Лишь холодное любопытство и плохо скрываемое пренебрежение. Она была для них странным и сомнительным инструментом, который их командир зачем-то тащил с собой.
Она прошла на нос корабля, стараясь держаться подальше от всех, и села на бухту с канатами, положив рядом свой скромный узел и посох.
Подняли якорь. Корабль медленно отвалил от пирса и взял курс на открытое море, оставляя за кормой проклятый город Ракотис. Анна добилась своего. Она плыла в Грецию. Но глядя на суровые лица спартанцев и бескрайнюю водную гладь впереди, она ощущала не радость победы, а острое, звенящее одиночество.
Обновлено: 20.01.2026