Глава 4 — Глава 4

30 августа 2010 года, Броктон-Бэй, Нью-Гэмпшир, США «Аркадия», честно говоря, была на голову выше моей старой школы. С высоты она напоминала лежащую на боку букву Н: два больших корпуса составляли северное и южное крылья, а их соединяло здание покороче. В крыльях было по четыре этажа; в южном располагались столовая и спортзал, в северном — актовый зал. Центральное здание отводилось под администрацию. Два школьных двора украшали ухоженные газоны с аккуратно подстриженной травой и деревья, листва которых только-только начала менять цвет в преддверии осени. Сестра высадила меня у северного двора, и я, следуя за потоком бредущих учеников, направился в актовый зал. В толпе учеников я был одинок, никто и не пытался завязать разговор. Несколько знакомых лиц удостоили меня кивком, но в основном меня никто не трогал. Я был тем самым тихоней, который не делал ничего плохого и никого не беспокоил, но здесь я задумался: а правильный ли выбор — быть отстранённым одиночкой? В детстве причиной тому была депрессия и осознание собственного существования в вымышленном мире. Теперь... теперь у меня была сила. Я мог строить свою жизнь как мне вздумается, не боясь оказаться беспомощным. «Аркадия» была «школой Стражей». У меня и в мыслях не было вступать в их ряды — слишком много правил для процветания технаря из художественного произведения, — но стоило ли с ними знакомиться? «Эх, пусть будет что будет, — подумал я. — Что случится, то случится». Я ходил в начальную школу с Эриком Пелэмом, Щитом, и придерживался того же мнения и тогда. Я не пытался с ним подружиться или «сделать его героем получше», или что-то в этом роде. Не то чтобы моё мировоззрение изменилось после Триггера. Насколько я понимал, у меня было два приоритета: оберегать семью и изучать свою силу. Вот и всё. Кроме мамы и Сиерры, меня не слишком заботила роль благородного образца для подражания. В конечном счёте, я просто хотел создавать вещи и получать от этого удовольствие. Мы набились в актовый зал, как сельди в бочке. Посвящение прошло, как и ожидалось: представление учителей, обзор чередующихся учебных дней и уникального расписания профессиональной подготовки в «Аркадии», а также стандартное: «Мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть присутствие Стражей в «Аркадии». Не спрашивайте. Попытка раскрыть личность героя является федеральным преступлением». Это, конечно же, заставило учеников зашептаться. Ничто так не будоражит подростков, как запретная тема. Но не успели мы углубиться в откровенно запрещённую игру в угадайку, как к трибуне подошёл президент школьного совета, чтобы обратиться к нам. Дин Стэнсфилд. В «Черве» его изображали идеальным парнем и героем: богатый, красивый и по-настоящему доброжелательный, каким мало кто был в этом мире. Он был Галантом — и по имени, и по делам, или, по крайней мере, пытался соответствовать этому имени с такой искренностью, что его интерлюдия мне особенно запомнилась. Разумеется, по велению мрачного лорда Уайлдбоу Броктон-Бэю не полагалось ничего хорошего, так что он погиб в самом начале нападения Левиафана. Самое смешное, что сам Уайлдбоу к этому конкретному несчастью имел мало отношения. Он бросал кости для всех столкновений с Левиафаном, и Дину, как и многим другим, просто не повезло. Забавный факт: если бы Тейлор выпало неудачное число, новым протагонистом «Червя» стал бы Карлос, Эгида. Сейчас, глядя на него, я видел... просто мальчишку. Ангелы не пели ему славу, и нимб не сиял над его головой. Обычный парень, которому родители купили способности. Он был достаточно красив, чтобы несколько девчонок в моём ряду захихикали, но я не заметил в нём ничего выдающегося. «Похоже, я представлял Стражей куда более грандиозными», — с досадой подумал я. После посвящения нас всех направили на второй урок — в моём случае это была алгебра II с мистером Калилом. Мистер Калил был высоким чернокожим мужчиной с небольшим пивным животиком. Он носил густую бороду, а самым интересным в нём была его «чокнутая коллекция галстуков-бабочек». Его слова, не мои. Надо отдать ему должное, он действительно старался сделать свои уроки увлекательными. Я и ещё двое первокурсников ловили на себе взгляды из-за того, что попали в класс для старшеклассников, но мы мужественно их игнорировали. Затем была углублённая биология с миссис Пирс, худой как щепка женщиной, не терпящей глупостей, в очках с толстыми линзами, как донышки от бутылок. Она была из тех, кто просто раздаёт учебный план, велит прочитать его в свободное время, а затем сразу же погружается в лекцию о клеточном делении. В этом классе я был единственным первокурсником. В середине урока нас разбили на пары, чтобы познакомить с лабораторными партнёрами на семестр. Моей оказалась бледная девушка с крашеными светлыми волосами по имени Челси. — Миссис Пирс, можно я буду в паре со Стефани? — спросила она. «Одна из таких», — закатил я глаза. Я видел, как наша учительница сделала то же самое. — Нет, от того, что ты двадцать минут не посплетничаешь с подружкой, ты не умрёшь. Сядь на место и приступай к работе, мисс Хоторн. Всё, что не успеете, станет домашним заданием, — обратилась она ко всему классу. Мы со стонами принялись за учебники. — Так... — начала Челси, — новичок, да? Круто. — Угу, — промычал я в знак согласия. Я пронёсся по заданиям. Не могу сказать, что идеально помнил свою прошлую жизнь, но я был фельдшером. Школьная биология, даже углублённая, была откровенно оскорбительной. — Ты на каком номере? — На тринадцатом, — ответил я. — Быстро ты. — Угу. — Неразговорчивый, да? — Угу. — Уф, ладно, — простонала она, прежде чем наконец взглянуть в свой учебник. — Что в третьем? — Целлюлоза. — Почему? — Целлюлоза — это вещество, из которого состоят клеточные стенки растений. Это сложный углевод, из-за которого растения на ощупь волокнистые или жёсткие. — Класс, спасибо. Я Челси. — Я знаю. — Ты и правда не любишь болтать, да? Я нацарапал ответ на двадцатый вопрос и бросил карандаш. — И... готово. — Я повернулся к ней. — Просто люблю заканчивать работу. Дома у меня есть дела поважнее. Брайс Кайли, кстати. — Да, резонно. Поможешь? — Спрашивай, если есть вопросы, а так я буду делать домашку по алгебре. — Ботан, — сказала она, но в её словах не было злобы. — Тупая блондинка, — парировал я. — А попробуй-ка сказать это Вики. — Кому? — притворился я дурачком. — Великой Славе? Виктории Даллон? Мисс Совершенство? — Барби — сопутствующий ущерб? — хмыкнул я. — А почему бы и нет? Давно хотел, чтобы мне перекроили лицо. Она неподобающе хрюкнула. — А ты ничего для новичка. — А ты ничего для... кем бы ты ни была.