Глава 8 — Глава 8. Два новых человека.

**Глава 8. Два новых человека.** Его Величество проявлял особую заботу о моей беременности. Он пожаловал множество даров, прислал опытную старшую управляющую Хэ — теперь дворец Чанлэ охранялся, словно железной стеной, без малейшего просчёта и небрежности. Но даже этого Шуфэй оказалось недостаточно. Вместе с Вэньфэй они взяли под контроль все аспекты моей жизни: от одежды до трапез. Сун Мэйжэнь и Ван Баолинь, когда-то ухаживавшие за покойной Цин Чжаои, теперь с тревожной бдительностью следил за мной — воспоминания о её смерти от родов не давало им покоя. Каждый день они настаивали, чтобы я больше гуляла и двигалась... В десятом месяце император отправился на осеннюю охоту, взяв с собой лишь Яо Шуи — одну-единственную из всего гарема. Такой милости позавидовали бы многие. Едва императорский кортеж скрылся за воротами, все во дворце словно сбросили узду. В тот же день Шуфэй лично встала у плиты, наготовила кучу закусок, а затем они с Вэньфэй пили до рассвета. Напившись вдрызг, они, взявшись за руки, ввалились ко мне, во дворец Чанлэ. Одна принялась учить меня вышиванию, тыкая иглой в пяльцы, другая же упрашивала уехать с ней отсюда к черту- в Ляоси! А я, из-за беременности лишённая возможности разделить их пьяное веселье, дулась и утирала слёзы. Когда же явилась Сянфэй, дворец уже бушевал, словно курятник, в который залезла лиса. Пришлось ей и уговаривать, и успокаивать: она приняла в дар от Вэньфэй пяльцы с двенадцатью оттенками ниток, пообещала Шуфэй завтра же вчетвером отправиться в Ляоси, посоревноваться в верховой езде, и поклялась, что всыпет обеим, когда те протрезвеют. Лишь тогда этот бедлам прекратился. После моего возвышения до ранга Гуйфэй, старшей среди четырёх главных наложниц, Сянфэй уже не подобало управлять дворцовыми делами. Поэтому, едва я поселилась в Чанлэ, она тут же явилась с печатью, склонив голову в почтительном поклоне, — мол, пора вернуть бразды правления законной владелице. Я едва не застучала головой о стену от отчаяния — куча дворцовой волокиты мне была вовсе не нужна! Чтобы заставить наложницу Сянфэй продолжить свои благородные страдания, я запустила целую цепочку льстивых речей: «Ваши таланты в управлении не имеют равных во всём запретном городе! Кто может сравниться с вами?!» Сянфэй растрогалась до слёз, клятвенно пообещав: «Я приложу все силы, чтобы во дворце царил идеальный порядок! Ни единой оплошности не допущу! Я не посрамлю вашего доверия!..» Тут-то нам и открылась истина: оказывается, Шуфэй обожает готовить, Вэньфэй помешана на вышивании, а Сянфэй… у неё настоящая страсть к управлению хозяйством! Теперь стало ясно, почему она так почитала покойную императрицу. В день похорон её горе было столь же искренним, как и наше — она рыдала до хрипоты! Всё дело оказалось в благодарности за то, что та разглядела её таланты и доверила бразды правления. Пока император отсутствовал, я спокойно сосредоточилась на беременности. Шуфэй, как заправский диетолог, ежедневно радовала меня новыми полезными блюдами. Вэньфэй шила не только для меня, но и приготовила целый гардероб для будущего малыша — наряды и для мальчика и для девочки, чтобы точно угадать. Сун Мэйжэнь и Ван Баолинь посвящали каждый день переписыванию буддийских сутр, молясь о благополучии моего ребёнка. А третья принцесса Цзялэ? Хм, она самоотверженно трудилась над подбором имён: «Ли Цзяянь! Нет! Ли Силэ!» Главное, чтобы одно слово непременно совпадало с её именем! Сянфэй тем временем управляла всеми дворцовыми делами — от проверки, хватает ли третьему принцу чернил для учёбы, до заботы о новых платьях для третьей принцессы и контроля, хорошо ли кушают молочко четвёртый и пятый принцы... Каждые пару дней она являлась ко мне с докладом и вопросами о моём самочувствии. Короче говоря, она наслаждалась этой приятной суетой. Шуфэй как-то шепнула мне по секрету: «Вообще-то, если бы император продолжал развлекаться в отъезде, это было бы даже неплохо...» Но император всё же вернулся — и привёз мне двух белоснежных крольчат. Я вспомнила, как когда-то он уже дарил мне таких же... Тогда горничная Чэнь Гуйфэй на моих глазах размозжила их о камни. Теперь Чэнь Гуйфэй постриглась в монахини в храме Фулун, а я заняла её место в ранге Гуйфэй. Император усадил меня с кроликами на руках и начал писать портрет. На картине женщина, склонив голову, нежно гладила зверьков. Её лицо было скрыто прядями волос — не разглядеть черт, лишь угадывалась безмерная нежность. Очень красиво.. Вот только это было совсем не похоже на меня! Пока я гладила кроликов, в моей голове крутилось: «Какое вкусное бы получилось тушёное кроличье мясо с таро... Жаль, при беременности нельзя, эх-эх!» Где уж тут взяться нежному выражению лица? Император взял мою руку и спросил, улыбаясь: «Сладкая моя Цзяо Цзяо, похоже? А?» Он провел моими пальцами по картине, выводя строку стихов: *«Хотела в прах и пепел слиться с тобой...»* Я рассмеялась про себя: хоть император и мерзавец, но в чём-то действительно жалок. ******* Новогодние торжества в тот год выдались шумными. Сянфэй организовала всё безупречно, но Яо Шуи вдруг вознамерилась выступить с танцем. Все придворные дамы переглянулись — так давно уже не было чего-то подобного! При покойной императрице и Сянфэй гарем жил по чётким правилам: Наложницам не нужно было лезть из кожи вон — достаточно было знать своё место, чтобы получать положенные милости. Император распределял внимание между всеми женами более-менее справедливо. Даже низшие ранги не знали нужды — еда, одежда, всё было в достатке. Соревноваться за благосклонность попросту не имело смысла. Высшие наложницы, уцелевшие в прежних интригах, теперь погрузились в буддийское спокойствие. И вот на тебе— такой вызывающий жест! Двор замер в замешательстве.. Неужели жизнь в этом дворце дошла до того, что теперь к каждому празднику нужно готовить что-то такое этакое? Яо Шуи, облачённая в полупрозрачные одеяния, завершила свой «Танец полёта к луне» — и император тут же унёс её с пиршества на руках. Остальные наложницы уставились на меня в немом ожидании. Я перевела взгляд на Сянфэй, Дэфэй и Шуфэй — их лица сказали мне о том, что они в полнейшем ауте.*** ( в оригинальном тексте использован современный китайский сленг «一脸懵逼» охренеть, или пребывать «в полном ауте»).*** Пришлось прочистить горло и изобразить спокойствие: «Его Величество, вероятно, обеспокоен, что Яо Шуи слишком легко одета. В такую стужу пренебрегать здоровьем ради танца и скакать полуголой... Я тоже тревожусь, как бы с годами у неё артрит плеча не развился. Конечно, он унес ее утеплиться. А вы, сёстры, все достаточно укутаны?» Все по-прежнему смотрели как ошалелые, но хором закивали: «Конечно, укутаны! Ещё как укутаны!» Я продолжила, будто ничего не замечая: «Сянфэй потратила столько сил на организацию этого праздника. Давайте ещё немного повеселимся — дома всё равно делать нечего. Хотя... если кому-то нужно уйти, можете удалиться. Остальные — продолжаем пир!» Услышав такие внимательные слова, Сянфэй растрогалась до слёз. Даже обычно сдержанная Чжэн Дэфэй, её близкая подруга, воскликнула: «Ваше Высочество — само воплощение красоты и добродетели!» Праздничный пир прошёл на ура. В отсутствие императора я разрешила всем не церемониться — и к концу вечера он превратился в теплые посиделки.. Одни с упоением вспоминали родные края, другие наперебой рассказывали анекдоты о жизни во дворце.. Было много смеха, и настоящей радости. В финале все разом подняли чаши — и разошлись в самом что ни на есть благодушном настроении. С тех пор во дворце твердили: Вань Гуйфэй, как и покойная императрица, — самая добросердечная и простая из всех правительниц гарема. ******* Император не отпускал Яо Шуи из своего дворца вплоть до Праздника фонарей.(15 дней). Само по себе её возвышение не вызвало бы проблем, но едва получив милость, она принялась задирать нос и тиранить остальных. Однажды Сун Мэйжэнь и Ван Баолинь, направлявшиеся из дворца Золотых созвездий ко мне, столкнулись с ней — и та приказала им простоять на коленях целый час. Лишь вмешательство Вэньфэй спасло их от дальнейших унижений. Но Яо Шуи, недолго думая, нажаловалась императору — и все три обитательницы дворца Золотых созвездий лишились жалования на полгода, получив вдобавок наказание переписывать священные тексты. Я не знала, как поступила бы на моём месте покойная императрица. А я... Призвав старшую Хэ, подаренную мне императором, я принялась наигрывать «Феникса, тоскующего о возлюбленной». Тётушка Хэ услужливо суетилась вокруг — обычно я редко удостаивала её своим вниманием. Когда явился император, на лице его читалось смущение. Мне не нужно было устраивать истерик — достаточно было лёгкой, холодноватой улыбки. Я улыбалась. Кланялась. Отвечала. Холодно и сдержанно. Этого хватило, чтобы он засуетился, обнял меня и принялся задабривать. На этот раз я игнорировала все его попытки, сосредоточившись на мелодии. Когда последний аккорд смолк, он прижал меня к груди: «Моя малышка, моя Цзяо Цзяо, умоляю... Улыбнись. Ты так холодна — у меня сердце разрывается...» Я отвернулась, избегая его взгляда, и прошептала: «Когда придет время родов.. Можно ли, чтобы император пришёл хотя бы взглянуть на меня? Я так боюсь…Все время вспоминаю Цин Чжаои…» Император буквально остолбенел от ужаса: «Я запрещаю тебе думать о Цин Чжаои! Я буду рядом каждый день — пока наш ребенок не появится на свет! Цзяо Цзяо, милая моя, не бойся…» Император снова стал проводить со мной каждый день. Признаться, когда он хочет, этот мужчина умеет быть самым нежным супругом на свете. Яо Шуи, конечно, пыталась перехватывать его по дороге, но мне это было не страшно. Ведь на самом деле мне вовсе не нужно было, чтобы он неотлучно сидел у моей постели. Мне достаточно было лишь иногда, когда выходки Яо Шуи становились уж совсем невыносимыми, призвать тётушку Хэ, выйти во двор, сыграть «Феникса, тоскующего по возлюбленной» и постоять немного на ветру — недолго, чтобы не навредить ребёнку. И на следующий день император непременно являлся на мой порог с дарами. Я поделилась этой историей с Шуфэй, та лишь презрительно фыркнула: «Ха! Да я бы умоталась на его месте так носиться туда-сюда!» Вэньфэй тем временем поднесла мне кусочек острого шелкового тофу, а Шуфэй — ложку арахиса в кислом соусе. Непонятно, что со мной творилось: беременность сделала меня страстной любительницей и острого, и кислого! Кто знает, что за сюрприз готовит мне судьба?! Шуфэй, вытирая мне уголки губ, сказала серьёзно: «Люэр, не забивай себе голову глупостями. Выноси дитя в покое и разродись благополучно — вот что сейчас самое главное.» ***Историческая деталь: Арахис с уксусом (老醋花生) считался полезным для беременных, как и острое.*** Вэньфэй мягко добавила, поглаживая мою руку: «Люэр, не переживай о нас. Главное — чтобы ты была здорова.» Я просто кивнула: «Хорошо.» ******* В шестом месяце император увёз Яо Шуи в летний дворец — спасаться от жары. Всё началось с того, что Яо Шуи вздохнула, жалуясь императору: «С момента, как я вошла во дворец, я не видела ничего, кроме этих стен!» Император великодушно махнул рукой — и вот уже решено: летний дворец за городом станет их убежищем от зноя. Что касается их осенней охоты в прошлом году — у обоих случился приступ амнезии. И вот они уехали.. Запретный город вновь погрузился в ленивую, размеренную гармонию. Интересно, сколько из нас втайне надеялись, что эти дни продлятся как можно дольше? Когда пятому принцу исполнился год и он начал лепетать первые слова, Сун Мэйжэнь и Ван Баолинь усердно учили его называть Вэньфэй «матушкой». Услышав это невнятное «ма-ма», Вэньфэй буквально обратилась в бегство — материнская нежность так и не проснулась в её сердце. Однако она сшила для малыша два праздничных жилетика-дуто. На одном улыбающийся ребёнок обнимал карпа, на другом львы играли с шёлковым шаром. Увидев это, Сун Мэйжэнь и Ван Баолинь разрыдались от счастья: «Его Высочество попал под покровительство небес! Душа Цин Чжаои теперь может спокойно отдыхать на Небе!» ***Символика вышивки: Карп (锦鲤) — знак удачи. Львы с шаром (狮子滚绣球) — защита от злых духов.*** ***Исторический контекст: Детские жилетки-дуто (肚兜) считались оберегами.*** По всем расчетам, мои роды должны были случиться ещё в четвертом или пятом месяце. Но этот малыш, словно назло, не торопился появиться на свет — вплоть до пятнадцатого числа шестого месяца, когда наконец ночью начались схватки. То, что происходило в ночь и день родов, к счастью, стёрлось из моей памяти. Помню только адскую боль. В полубреду всплыли слова, сказанные когда-то: *«Когда придет время родов.. Можно ли, чтобы император пришёл хотя бы взглянуть на меня? Мне так страшно..»* Что там ответил император? Ах, да: *«Я буду рядом каждый день — пока наш ребенок не появится на свет! Цзяо Цзяо, милая моя, не бойся…»* И правда, я не боялась. Но не потому, что была так смела. Просто за меня боялись Шуфэй, Вэньфэй, Сун Мэйжэнь, Ван Баолинь, и даже госпожа Сянфэй, которая не упустила ни одну мелочь и тщательно подготовилась к этому дню. Люди часто не умеют отличить настоящее чувство от притворства.. Например, в тот момент, когда я произнесла те слова, могла ли я разобраться, искренними ли были мои чувства и искренним ли был император? Не могла. В результате я родила двойню — мальчика и девочку. Мальчик родился первым, а девочка чуть позже. Шуфэй, бережно прижимая младенцев, прошептала мне на ухо: «Люэр, вот это по-настоящему счастливая судьба!» А дальше я ничего не помнила.. ******* Когда я открыла глаза, император сидел у моей постели, крепко сжимая мою руку. Его лицо покрывала щетина, взгляд был измождённым. Увидев, что я пришла в себя, он едва осмелился прикоснуться к моей щеке, и дрожащим голосом прошептал: «Цзяо Цзяо, ты очнулась? Ты действительно осталась со мной? Тебе ещё больно?..» Лишь позже я узнала — после родов я пробыла без сознания три дня. Узнав о моём состоянии, император ночью помчался из летнего дворца, совершенно один, и не отходил от моей постели все эти дни. Если так подумать, всё это выглядело как настоящая преданность. Поймав себя на этой мысли, я едва не рассмеялась. Но какой в этом смысл? Всё равно в итоге все сводится к трём словам: «Слишком поздно». Император неотлучно находился рядом. Расчёсывал мои волосы, кормил меня лекарством, сам приносил детей, чтобы я могла ими полюбоваться. Даже занимаясь государственными делами в зале заседаний, он иногда брал малышей с собой. Однажды, обсуждая с министрами наводнения в Цзяннани, он не выпускал из рук шестого принца — и всякий раз, как тот начинал хныкать, лёгким движением укачивал его. Вскоре эта история разлетелась по дворцу как небывалый курьёз. Имена для Шестого принца и Четвёртой принцессы он выбирал мучительно долго. В итоге он назвал мальчика Ли Чансы («Долгая память»), а девочку Ли Чанъи («Долгое воспоминание»). Имена прекрасные, и мне они от всей души понравились. Недовольна была лишь Цзялэ — ведь в них не оказалось и намёка на её имя! После семейного совета решили: домашнее имя Чансы будет Цзяцзя, а Чанъи — Лэлэ. ***Историческая деталь: «Домашние имена» (小名) давались детям, чтобы обмануть злых духов (таким образом те не узнают «настоящего» имени).*** Цзялэ, наконец удовлетворённая, разделила со мной суп из морского огурца с женьшенем и, обняв за шею, прошептала: «Ты обязана любить меня больше всех! Не смей любить императора! Только я — твой настоящий друг!» ***«Морской огурец с женьшенем» (山参炖花胶) — элитное блюдо для восстановления после родов.*** ***Система рангов наложниц:*** ***皇贵妃 (Huángguìfēi) - Императорская благородная наложница. По степени влияния сравним с титулом Императрицы.*** ***Высшие ранги (4 главные наложницы)****:* ***贵妃 (Guìfēi) — «Благородная наложница» . Наша героиня Вань Гуйфэй ( Люэр)*** ***淑妃 (Shūfēi) — «Добродетельная наложница». Наложница Шуфэй*** ***德妃 (Défēi) — «Мудрая наложница». Наложница Чжэн*** ***贤妃 (Xiánfēi) — «Справедливая наложница». Наложница Сянфэй*** ***妃(fēi) - Наложница высокого ранга, но без определенного титула. Чуньфэй и Вэньфэй.*** ***Средние ранги****:* ***昭仪 (Zhāoyí) — «Яркая добродетель» и 修仪 (Xiūyí) — «Усовершенствованная добродетель» (1-й среди средних).*** ***婕妤 (Jiéyú) — «Изящная»и 淑仪(Shūyí) «Утонченная» (2-й средний ранг). Наложница Яо*** ***充媛 (Chōngyuán) — «Исполненная грации (3й средний ранг)*** ***美人 (Měirén) — «Прекрасная» (4-й средний ранг). Наложница Сун*** ***才人 (Cáirén) — «Талантливая» ( 5-й ранг).*** ***Низшие ранги****:* ***宝林 (Bǎolín) — «Драгоценный лес» ( 6-й ранг). Наложница Ван.*** ***御女 (Yùnǚ) — «Императорская дева» (7-й ранг).*** ***采女 (Cǎinǚ) — «Собирающая травы» (низший ранг).***