**Глава 11. Небесная фея.**
Говоря о дворцовых детях, нельзя не упомянуть третьего принца от Чуньфэй и пятую принцессу от Яофэй.
Но Чуньфэй — особа совершенно удивительная. Она словно живет в собственном мире, не поддерживая отношений абсолютно ни с кем.
«Чуньфэй — настоящий талант в своём роде» - лениво заметила наложница Шуфэй, щелкая свежеобжаренные семечки. — «Она прибыла в Восточный дворец вместе с Сюй, даже чуть раньше меня и Сянфэй. Когда его величество был ещё принцем Чу, у него была только одна Яо Яо. А когда он стал наследным принцем, он взял нас , первых четырех наложниц.»
На улице стоял пронизывающий холод, и хотя в покоях тлел уголь "серебряные нити", легкий морозец все же пробирался внутрь. Зато новые ароматные семечки, поджаренные наложницей Шуфэй, источали такой соблазнительный запах, что хотелось есть их без конца. Мы втроем — Шуфэй, Вэнь Гуйфэй и я — устроились на кушетках, укрывшись пухлыми одеялами. И болтали без умолку.***("Уголь "серебряные нити"" — 银丝炭 элитный древесный уголь для императорских покоев).***
«Чуньфэй — двоюродная сестра императора,» — продолжила Шуфэй. «Его родная мать ушла рано.. Гарем покойного императора был отнюдь не мирным садом. Бывшая императрица Жэньхэ, возвысившись, не терпела соперниц... Именно она погубила мать нашего государя.»
Щелчок семечки разделил тишину.
«Передний двор и задний двор, гарем — как две руки одного тела. Если дрожит первое, второе не обретет покоя. Нынешний император...» — здесь Шуфэй криво усмехнулась, «хоть и мерзавец как мужчина, но правит искусно. Он выкорчевал всю смуту при дворе — и здешним змеям без поддержки остаётся лишь шипеть в подушку. Разве что мелкие пакости способны творить, не больше.»
Её пальцы резко сжали веер:
«А при покойном императоре эти стены были полем боя. Лично я его величество не люблю... но надо отдать должное — заведенные им порядки позволяют нам жить без страха за свою шею.»
Вэнь Гуйфэй и я жаждали продолжения истории — какое нам дело до императора? Мы дружно засыпали Шуфэй шелухой от семечек, хором требуя:
«Рассказывай про Чуньфэй!»
Шуфэй лишь притворно закатила глаза, изображая мертвецки пьяную, чем вывела нас из себя. Но вылезать из уютных одеял не хотелось, поэтому мы принялись голосить на разные лады:
«Ну расскажи про Чуньфэй!»
«Про Чуньфэй жеее!»
«Чуууньфэээйййй!!!»
Интересно, сколько раз чихнула в этот момент сама Чуньфэй в своём дворце Хэмин? Неужто решила, что простудилась, и может даже вызвала врачей?
«Его Величество — не законный наследник, и мать его умерла рано. По всем правилам, трон не должен был ему достаться...» — голос Шуфэй понизился до ядовитого шёпота. «Но у этого человека — каменное лицо и чёрное сердце. Он даже месть за убийство собственной матери отложил в сторону, а потом… как будто и забыл вовсе. Будучи женатым, пошёл ухаживать за Сюй Чаньфан... Фу! Что за тварь! Без стыда и совести... Как Яо Яо могла полюбить такого? Где-нибудь в глуши его бы давно прибили камнями!»
Выплеснув всю ярость на императора, Шуфэй наконец вернулась к сути:
«Сюй Чаньфан была «зеницей ока» клана Сюй.»
Она сделала паузу, давясь от гнева.
«А сколько грехов на душе у Жэньхэ Сюй! У неё же было двое детей, но их задушила её личная старшая служанка. Говорили,что Вань Сюии, фаворитка покойного императора, погибла по её приказу — беременная! И кто бы мог подумать, что её старшая сестра как раз была той самой служанкой, которая всё это провернула. Каким-то образом она нашла способ избавиться от обоих детей…
Дом Сюй тогда был очень силён, а эта старая злодейка Жэньхэ — жестока до мозга костей. Для неё было делом обычным — уничтожить наложниц, погубить будущих принцев. Заслужила она, что лишилась своих детей, а? Вот я и говорю — справедливость всё равно свершается. Зато как «изящно» она сама покинула сей мир — «умерла от скорби» после кончины императора!»
Губы Шуфэй искривились в гримасе.
«Не верю ни единому слову. Это Его Величество своими руками придушил её — наш «терпеливый» государь умеет ждать…»
«На чем я остановилась? Ах да, император принялся заигрывать с Сюй Чаньфан..»
Шуфэй презрительно щёлкнула языком, поправляя шпильку.
«У него-то лицо такое, что хоть на портрет вешай, а уж как умеет притворяться — будто и правда благородный человек! Подстроил всё искусно — она и клюнула.»
Хруст — и ещё одна горсть шелухи отправилась в огонь.
«Он написал ей кучу этих приторных, тошнотворных стишочков!! Говорят, даже умирая, она те свитки к груди прижимала...»
Её голос стал резким, как зимний ветер:
«Клан Сюй изначально и слышать не хотел о союзе! У покойного императора было двенадцать сыновей — кто ж знал тогда, что именно принц Чу в итоге станет императором? Их ставка была на наследного принца — они и мать его сами во дворец привели, сами подобрали..»
Ее веер резко раскрылся, словно лезвие.
«Подобрали, использовали, а потом... избавились. Но после смерти своих детей Жэньхэ привязалась к Чаньфан — стоило той заплакать, и старуха таяла.» ***(留子去母 («оставить ребёнка, забрать мать») — древняя придворная практика, при которой мать убивали или отправляли в ссылку после рождения ребёнка, чтобы предотвратить влияние её семьи на трон.)***
Внезапно Шуфэй фыркнула:
«А потом наследник внезапно рехнулся — неизвестно откуда узнал про свою настоящую мать и стал тайно возжигать для неё благовония! Попал прямо в больное место старой ведьмы...
Ну и повезло же нашему проходимцу-муженьку, что как раз вовремя умер старый премьер-министр Сюй. Ведь вся семья Сюй держалась на нём одном — остальные оказались бесхребетными тряпками. Несколько принцев уже начали теснить Сюев, лишая их постов... И в итоге их выбор пал на принца Чу.»
Она откинулась на подушки, цинично протянув:
«Человек предполагает, а Небо располагает...Если бы старый премьер-министр Сюй был жив, кто знает, сидел бы сейчас на троне этот мерзавец или нет…
Но вот именно так наш государь и стал наследником — и в день возведения в ранг наследника взял Сюй Чаньфан в наложницы. Говорят, они рука об руку совершали жертвоприношения предкам — прямо как законные супруги!»
Её губы искривились.
«Кто тогда вспомнил о Яо Яо, официальной жене? Если бы не старый премьер-министр Шэнь, который был не таким уж и добрым, как казался, эта старая ведьма Жэньхэ попыталась бы заставить нашего государя развестись с Яо Яо…
Покойный император, сам страдавший от давления клана Сюй, не желал повторения этой истории для сына,» — Шуфэй обвела присутствующих насмешливым взглядом, — «поэтому подсунул ему сначала Чуньфэй, а потом и меня. Обе наши семьи обладают огромным влиянием: мои родственники контролируют военные гарнизоны в Ляоси, а что до Чуньфэй...»
Она сделала драматическую паузу, поправляя нефритовый браслет:
«Её отец, хоу Наньяна, только что отличился на южных границах — к тому же приходился императору родным дядей! Говорят, мать нашего государя именно из-за слабости своей семьи терпела в дворце такие унижения, что погибла оклеветанной... Её младший брат, этот самый хоу Наньяна, когда она покинула безвинно этот мир, поклялся добиться власти и веса для семьи через военную службу.»
В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь треском углей. Даже Вэнь Гуйфэй перестала жевать семечки.
«А когда покойный император уже был на пороге смерти, он добавил к этому ещё и Сянфэй. Видимо, таким образом он хотел хоть немного загладить свою вину перед сыном, с которым у него так и не сложились тёплые отношения.
Сянфэй повезло — она попала в Восточный дворец прямо перед восхождением на трон. А вот мы хлебнули горя!» — Шуфэй яростно раздавила семечку, словно это была сама Сюй Чаньфан.
«Эта тварь сначала травила Яо Яо, а когда появились мы с Чуньфэй — переключилась на нас. Внешне — нефритовая статуэтка, а внутри...искусница убивать, не оставляя следов.»
Она вдруг резко рассмеялась:
«Но такая дура! Вместо того, чтобы рвать глотку ему — терзала нас. Видимо, считала: 'Раз мужчина меня обманул — виноваты все женщины вокруг! А наш государь... ха! Чуньфэй он промыл мозги так, что она таращила глаза и лепетала «двоюродный братец» — хоть сто раз Сюй Чаньфан её порку назначай!»*** (表哥 (biǎo gē) двоюродный брат по материнской линии, или же сын родной сестры отца)***
Тут Шуфэй гордо подняла подбородок:
«Я же сразу смекнула: раз три из четырёх наложниц в него влюблены — мне там делать нечего! Я — неповторимый фейерверк среди смертных! Разве стану делить мужчину с толпой? Это ж не маджонг, в который вчетвером играют!»
«Ты треплешься уже полчаса — а про Чуньфэй ни слова!»
Вэнь Гуйфэй и я синхронно скривились, демонстративно зевнув.
«Шуфэй, твои истории — как похлёбка без соли!»
Шуфэй аж позеленела от злости и тут же засыпала нас шквалом шелухи. Мы не остались в долгу — две горсти шелухи полетели в ответ, а заодно и боевые кличи издали для полного антуража:
«У-а-а-а! Давай, атакуй ее!»
Так обычная перепалка превратилась в эпичную битву, где вместо мечей сверкали скорлупки, а вместо крови оставался хрустящий мусор на ковре.
В итоге Шуфэй, истратив все свои боеприпасы, позорно капитулировала перед нашим численным превосходством.
«Ладно, ладно... чертовы варвары...» — проворчала она, отряхивая халат. — «Слушайте же про вашу драгоценную Чуньфэй!..
Чуньфэй всегда держала себя выше других и смотрела на всех свысока. Когда я только пришла во Внутренний дворец, подумала: ладно, мы же все трое страдаем от притеснений Сюй Чаньфан, почему бы нам не объединиться? Тогда и в неприятности друг друга поддержим, и вместе легче будет противостоять ей! Даже предлагала Яо Яо и ей ходить в туалет вместе — мол, давайте сплотимся как подруги. Но она мало того, что отказалась, так ещё и заявила, что я грубая невоспитанная деревенщина! Да она вообще в своём уме?! У всех людей есть нужда сходить в уборную, разве нет? Где тут грубость?! А если девушки не ходят вместе в туалет, о какой вообще дружбе может идти речь?!»
Тут она вдруг осеклась и снисходительно махнула рукой:
«Хотя... чего ожидать от сестры императора? Вся семья у них, видимо, с одним мозгом на троих..
Чуньфэй была посильнее нас с Яо Яо духом..» — Шуфэй неожиданно заговорила тише, вращая веер с непривычной задумчивостью. «Когда Сюй Чаньфан притесняла нас, я и Яо Яо в основном молчали, опускали головы и терпели её издевательства. Мы думали: ну у неё же есть поддержка, раз она так себя ведёт — значит, за ней стоит семья Сюй, а пока эта поддержка не исчезнет, нам ничего не остаётся, кроме как стиснуть зубы и ждать. Зачем бороться, если это ничего не изменит… Раз Императрица-мать Жэньхэ держит всё в своих руках, то даже если мы правы, всё равно всегда останемся виноватыми…»
Тут Вэнь Гуйфэй, до сих пор лениво жующая семечки, резко перебила, бросив как нож:
«Трусость это — так и называй.»
«Трусость?! Без неё мы бы до его восшествия на трон не дожили!» — Шуфэй резко подняла два пальца, будто вонзая клинки в воздух. «Принципиальная' Чуньфэй, два года твердившая 'двоюродный братик', потеряла двоих детей.»
Её голос внезапно стал ледяным:
«Одного — после того, как Сюй Чаньфан, зная о беременности, заставила её сутки стоять на коленях... Мы с Яо Яо едва спасли её тогда, сами чуть не погибли от гнева семейки Сюй»
Веер с треском ударил по ладони:
«А она! Вместо благодарности — 'Почему вы не пришли раньше?'» — пропищала Шуфэй, пародируя изысканный голос Чуньфэй. — «Вот уж действительно — дар речи, достойный того, чтобы задушить его носительницу! Будь моя Цзялэ такой же 'красноречивой', я б её... придушила собственными руками!
Третий принц родился лишь через два года после восшествия императора, когда клан Сюй уже рухнул,» — Шуфэй язвительно подняла бровь, тыча веером в сторону Вэнь Гуйфэй. — «Вэнь Юаньюань, ты ведь уже была при дворе! Неужели забыла, как Чуньфэй, даже беременная, ходила с видом ‘Я бессмертная фея, и не желаю с вами общаться’?»
Она с комичной точностью изобразила высокомерную походку Чуньфэй, нос кверху, будто вдыхая аромат, недоступный простым смертным:
«Брюхо на пятом месяце, а она все рисовала ла лице — ‘ах, уберите прочь ваши вульгарные взгляды,они оскверняют ребенка моего драгоценного братца-императора в моем чреве!’»
Вэнь Гуйфэй фыркнула, швырнув в неё горстью шелухи:
«Помню. Как будто ребёнок был зачат непорочно от божественного ветра!»
Тут Вэнь Гуйфэй, будто ужаленная, резко поднялась с кушетки, и её лицо стало мрачным, как тучи.
«Она… она… она сказала, будто я, как наложница императорского дворца, не исполняю свой долг, а вместо этого день за днём вышиваю какие-то «бесполезные» вещи! Бесполезные?! Бесполезные?! Да у этой женщины вообще нет никакого художественного вкуса! У самой ни единого благородного увлечения, а ещё смеет обвинять других в безделье?! Знает ли она разницу между стежками — обычными, перекрёстными, скользящими или штриховыми? Понимает ли она, чем простая вышивка отличается от вышивки шелковыми нитями, вышивки бусинами или закрученной иглой? Ничего она не понимает! Единственное, что она может — это надуваться и строить из себя холодную красавицу! Да она даже простой шов "вперёд иголку" не осилит! Чем вообще она гордится?! Тем, что умеет бесполезно парить в облаках, но так и не взлетела к небесам?!»
Разъярённая Вэнь Гуйфэй и вправду была пугающей. Я, словно перепуганный птенец, уткнулась в одеяло, кивая как цыпленок, клюющий зернышки.
Шуфэй разразилась громким хохотом:
«О-о-о, так у вас и такое было! Ха-ха-ха-ха!.. Ладно, хватит сверкать на меня глазами!»
Но внезапно её смех стих, сменившись редкой серьёзностью:
«Помнишь, когда у Яо Яо умерла маленькая Чанъань... Его Величество тогда вздумал подсунуть ей третьего принца на воспитание.
Она с силой сжала веер, будто это была шея императора:
«И с той самой поры Чуньфэй внезапно зачастила с болезнями... Эх, наш государь — мастер портить даже благие намерения! Вообразил, будто чужим ребёнком можно заменить потерю?!»
Глаза Шуфэй сверкнули яростью:
«Какой идиот! Искусственно создал вражду между Яо Яо и Чуньфэй — а ведь Яо Яо и не просила её дитя! Эх.. Эта парочка братца и сестры — настоящий дуэт кретинов!»
Я не удержалась и спросила:
«А разве у Чуньфэй во дворце так и не было никого близкого за все время?»
Шуфэй презрительно фыркнула, лениво обмахиваясь веером:
«Ты наивна. Разве бессмертным феям нужны друзья?»
Я поспешно склонила голову:
«И правда, о чем это я?.. Моя глупость непростительна...»
Вэнь Гуйфэй, наконец остыв, задумчиво произнесла:
«Странно, но я никогда не видела её в компании других. И ещё... Третьему принцу уже шесть лет. Кто-нибудь вообще слышал, чтобы он сказал хоть слово?»
Я пожала плечами:
«Ну, если не говорит — не значит, что это проблема. Цзялэ тоже посторонних сторонится!»
Вэнь Гуйфэй скривила рот:
«Неважно. Чуньфэй в любом случае какая-то сумасшедшая психопатка».
«Вспомнила еще кое-что!» вскинулась Шуфэй. «Сянфэй когда-то три месяца подряд каждый день здоровалась с ней и пыталась сажать рядом, хотела втянуть её в нашу «гаремную семью».
«И что потом?»
«Она в итоге сказала Сянфэй: «Ты надоела мне до смерти, слишком шумная»»
«Вот и доказательство!» — воскликнула я. — «Чуньфэй точно сумасшедшая! Если даже госпожа Сянфэй, самая доброжелательная и благородная из всех нас, получила такой ответ, это уже ни в какие ворота!»
Обновлено: 03.02.2026