Я украдкой взглянула на Рюрика и с облегчением вздохнула.
«К счастью, он оказался догадливым».
Сколько пренебрежения, должно быть, терпела его родная сестра, оставаясь одна в Отдельном дворце, пока его не было?
Было очевидно, что другие императорские принцессы издевались над младшей так же, как наследный принц Харт притеснял его самого.
И дело было не только в отношениях между принцами и принцессами.
«У кого еще детям учиться, как не у родителей».
Даже в первый день победного пира императрица покинула зал пораньше, сославшись на плохое самочувствие. Похоже, ее просто коробило от необходимости чествовать Рюрика за его победу.
Я поспешно жестом подозвала Фиби и спросила Чириллу:
— Сестра, не желаете миндального чая? Это не тот высший сорт, что подают в главном замке, но говорят, это свежий миндаль, обжаренный вместе с черным чаем.
— Миндальный чай? Здесь и такое пьют?
Я с улыбкой ответила:
— Я мало что в этом смыслю, но кронпринц Флави очень любит чай. Обычно он делится со мной, когда заказывает новые сорта.
Чирилла на мгновение запнулась, видимо, ей было неприятно, что я первой попробовала новый сорт чая, но тут же перешла к следующей теме.
— Ах, тот кронпринц, красивый как куколка? Вы все еще довольно близки?
— Дружба — это навечно.
Я произнесла это с таким видом, будто высмеивала очевидную влюбленность кронпринца, маскируя ее под дружбу.
«Но пока здесь Рюрик, возможности донимать меня у нее будут ограничены».
Как раз в этот момент Фиби принесла чайный набор.
Пока я заваривала чай, Чирилла заговорила, решив достичь цели, ради которой проделала долгий путь до Отдельного дворца.
— Я слышала, ты собираешься в Бабенберг.
Ответ, к моему удивлению, последовал от Рюрика.
— Она решила сопровождать меня, пока я выполняю императорский указ. Есть какие-то проблемы?
Чирилла немного съежилась под необычайным напором Рюрика.
— Проблемы? Вовсе нет. Просто я никогда не была в Бабенберге и мне стало любопытно.
Я поняла, что Чирилла пришла, чтобы выпросить поездку в Бабенберг и для себя. Однако она вряд ли осмелится сказать это Рюрику в лицо. Рюрик холодно парировал:
— Глупости. На севере Бабенберга уже выпал снег. Каждый раз, когда я там бываю, убеждаюсь, что это поместье не предназначено для жизни людей.
Его тон был острым как бритва, будто Каллистеон, живущий там, и за человека не считался. Чирилла, заинтригованная такой неожиданной реакцией, сверкнула своими яркими золотыми глазами и спросила:
— Ой-ой, значит, у тебя, второй брат, нет намерения выдавать Луизу замуж в Бабенберг?
Пожалуйста, не надо...
Я занервничала, боясь, что Рюрик снова впадет в Неистовство, и поспешно наполнила чашку, протягивая ее ему. К счастью, Рюрик невозмутимо сделал глоток и произнес:
— Не мне решать, за кого выйдет Луиза.
Чирилла, не ведая страха, спросила снова:
— А если на то будет воля Его Величества? Брат, неужели ты совсем не рассматриваешь Бабенберг как вариант для замужества Луизы?
Я заметила, что терпение Рюрика подходит к концу, но Чирилла, похоже, этого не видела. Однако Рюрик не стал игнорировать ее, а ответил вполне серьезно:
— Если мое мнение будет иметь значение, то я против. В Бабенберге холодно, и он слишком далеко.
Проблема была лишь в том, что, говоря это, мой брат смотрел не на Чириллу, а на меня. Чирилла просияла с облегчением на лице:
— Точно! Я знала, что ты так скажешь. На самом деле, я тоже так думаю. Луиза слишком хрупкая, чтобы отправляться на север.
Рюрик внезапно посерьезнел.
— О коротком путешествии не беспокойся — я сам позабочусь о ней.
Чирилла закусила нижнюю губу, явно застигнутая врасплох.
«Бедняжка».
Какой бы крепкой ты ни была, мой брат ни за что не возьмет тебя вместо меня...
После чаепития Чирилла с недовольным видом вернулась в главный замок.
Наконец оставшись одна, я достала из угла стола Дневник и раскрыла его. Сколько бы я ни вертела его раньше, новые записи не появлялись, но я не могла просто так сдаться. Как женщина, не знающая слова «поражение», я открыла вторую страницу дневника и коснулась кончиками пальцев рельефного узора.
«Проявись, пожалуйста».
Но в этот раз, стоило мне прикоснуться, как начали проступать буквы.
Шарль, 16-й год, девятый месяц, четвертый день.
Наконец-то появилось!
Сердце бешено заколотилось. Взволнованным взглядом я принялась читать вторую запись.
Сегодня было мероприятие — осмотр Академии вместе с наставником.
Однако мой наставник, Змея Бабенберга, — нет, Каллистеон Вайл Бабенберг — показал мне только общежитие. Он безапелляционно заявил, что мои руки и ноги выглядят слишком слабыми, чтобы обойти всю Академию за один раз.
Стоило дочитать до этого места, как у меня вырвался стон: уловка Каллистеона была шита белыми нитками.
«Кал либо действительно так подумал, либо использовал это как предлог, чтобы отложить осмотр и чаще видеться с Луизой».
Любой из вариантов был в духе Каллистеона, но я не знала, сработал ли его план. Как и следовало ожидать, хозяйка дневника была в ярости.
Хотя я и предполагала, что он вряд ли будет уважать меня, отброса императорской семьи, мне было так неловко и стыдно, что я не могла поднять головы. В конце концов, не может же двадцатилетняя аристократка обладать таким же крепким телом, как у сод-мастера!
Я долго ждала, но, похоже, на этом запись обрывалась — больше ничего не появилось.
«Бедный Каллистеон».
Если вспомнить его письма, где он упоминал «старшекурсницу», ему, должно быть, пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы в итоге завоевать сердце Луизы. Возможно, любви он так и не добился, но, по крайней мере, они стали близки...
«И тут вдруг Луиза стала другим человеком».
Я снова тщательно пролистала блокнот, в котором пока открылись только две страницы, до самого конца. Судя по тому, что рельефный узор был на каждой странице, в будущем записи могут появляться снова и снова.
«Но когда именно?»
Если они будут появляться по одной раз в два дня, как сейчас, на заполнение этого блокнота уйдут годы.
«Нет, рано делать выводы».
Пока открылось всего две страницы. Если повезет, завтра может появиться еще одна запись.
«Хорошо бы всё проявилось в течение года».
Тогда к моменту рождения ребенка я наверняка смогу найти его отца.
Я еще немного поразмышляла над магией дневника.
«Может, это Рен помог?»
Даже если нет, мне казалось, что с помощью Рена я смогу прочитать остальные записи.
«Но что, если в дневнике есть секреты, которые нельзя никому показывать?»
Потеряв уверенность, я поставила дневник обратно на место. Нужно было собрать больше информации.
На следующий день я проснулась на рассвете. Любопытство по поводу дневника, похоже, победило даже сонливость, характерную для ранних сроков беременности.
«Если я не встану раньше Фиби, у меня не будет возможности прикоснуться к дневнику».
Я поспешно подошла к столу и достала спрятанный блокнот. Дрожащими руками я открыла страницу и приложила палец к узору. И правда...
«Ох, проявляется!»
Начала проступать еще одна запись. Унимая бьющееся сердце, я принялась читать.
Шарль, 16-й год, девятый месяц, пятый день.
Сегодня в банкетном зале я была до смерти напугана. Сезон каминов еще не наступил, но вдруг с громким хлопком в камине вспыхнуло безумное пламя. В то время как крики и недоумение первокурсников наполнили огромный зал, из ревущего огня выскочило нечто черное.
Затем это «нечто» принялось раздраженно пинать золу в камине и ругаться:
— Черт возьми! Опять учиться на втором курсе?!
Когда напуганные первокурсники у дверей начали разбегаться, на входе в банкетный зал появился Каллистеон.
— Рен Дафте, ты мне больше не старшекурсник. Я же говорил, что камин в банкетном зале не предназначен для перемещений. Ты стал Мастером башни, но так и не выучил это простое правило, вот тебя и оставили на второй год.
Тогда пламя в камине стало еще яростнее... и на этом наш ужин закончился.
Запись, в которой одновременно появились сразу два кандидата в отцы, была захватывающей, но чтение с самого утра отняло немало душевных сил.
«Рен... ну и проблемным же ребенком ты был».
Внезапно меня подтошнило, и я потянулась к аптечке. Приняв лекарство и взяв баночку с леденцами, я увидела надпись на этикетке и невольно вздохнула.
«Боюсь, сына, похожего на Рена, будет трудно воспитывать...»
И все же, лучше иметь записи, чем не иметь их вовсе. Иначе я могла бы легко повестись на игру Рена, который прикидывался милым, словно преданный пес.
Обновлено: 20.02.2026