Фу Ланъя лишь пригубила чай. Подняв глаза, она заметила, что многие служанки молча смотрят на неё с явной жаждой во взгляде. Проведя в заточении большую часть ночи, они наверняка мучились от жажды, но из-за сословных различий не осмеливались преступить черту.
Она велела матушке Линь раздать чашки остальным, а после собственноручно налила чаю матушке Линь и управляющему Чжоу. Подав им чаши, она выдавила улыбку:
— Матушка, дядя Чжоу, боюсь, после этой ночи нашей связи как госпожи и слуг придёт конец.
У матушки Линь тут же покраснели глаза, а управляющий Чжоу на мгновение замер, после чего проговорил охрипшим от волнения тоном:
— Что вы такое говорите, барышня? Вина господина ещё не доказана, пересмотр дела вполне возможен. Быть может, ещё до того, как вы прибудете в столицу, господина уже восстановят в должности.
Фу Ланъя не ответила. Она лишь наблюдала, как он осушил полную чашу, и внезапно произнесла:
— Дядя Чжоу, если мне не изменяет память, вы служите в нашей семье Фу уже двадцать лет. Все эти годы вы неустанно занимались множеством домашних дел, и днём и ночью. Вы действительно очень трудились.
Лицо управляющего Чжоу на неуловимый миг окаменело. Вскоре он поспешно запричитал:
— Барышня, вы смущаете старого слугу. Вы наверняка знаете, почему я пришёл в дом Фу на службу. В тот год на реке Вэйшуй случилось наводнение, на берегах свирепствовала эпидемия. Если бы господин вовремя не принял меры и не раздал лекарства, я бы давно умер от болезни. Разве мог бы я прожить все эти годы? По правде говоря, господин спас мне жизнь, так о каких трудах может идти речь.
Фу Ланъя пристально смотрела на управляющего Чжоу. Хотя он говорил убедительно, а вид его был печален и искренен, в его взгляде явно промелькнуло замешательство.
Сердце Фу Ланъи кольнуло. Она вдруг улыбнулась и, взглянув на стражу в парчовых одеждах, пившую чай под деревом неподалёку, как бы невзначай, словно ведя обычную беседу, произнесла:
— Дядя Чжоу, вы знаете, что в последнее время меня постоянно мучает кошмар. Я виделась со многими лекарями, сменила столько рецептов, но мне не становилось лучше. Мне было грустно, и я, зная о занятости отца и брата, не хотела их тревожить, а потому написала дяде в Шучжоу, прося его порекомендовать искусных врачей. Однако ответа на письмо так и не пришло, вот уже месяц я не получаю вестей от дяди...
На этом месте она резко замолчала, спокойно встретившись взглядом с управляющим Чжоу. Увидев, что тот остаётся невозмутимым и его выражение лица никак не изменилось после её слов, она выждала паузу и продолжила:
— Дядя Чжоу, обычно вы лично заведуете всей перепиской в поместье. Целый месяц не было никакой связи с внешним миром. Вам известно, по какой причине?
Матушка Линь, стоявшая рядом, почувствовала, как в душе закрадываются сомнения. Она знала, что барышня никогда не любила жить в неведении. Раз её так заботило отсутствие связи с миром, она обязательно попыталась бы во всём разобраться, но было непонятно, почему она выбрала именно этот момент для допроса управляющего Чжоу.
Вспомнив слова, сказанные барышней сразу после пробуждения, матушка Линь внезапно осознала что-то. Она резко повернула голову и с недоверием уставилась на управляющего Чжоу.
Фу Ланъя же, не отрывая взгляда от управляющего, медленно проговорила:
— Кроме пропавших писем, есть ещё кое-что, чего я не понимаю, — это мой кошмар. Честно говоря, я думала, что это просто упадок сил и нарушение обмена веществ, и мне нужно лишь принять несколько восстанавливающих средств и немного отдохнуть. Но два дня назад мне приснился сон, ставший откровением. Только тогда я поняла, что у моих непрекращающихся кошмаров есть иная причина.
Управляющий Чжоу не изменился в лице и лишь слегка улыбнулся:
— Это же прекрасно. Раз причина найдена, болезнь барышни наверняка скоро пройдёт.
Фу Ланъя со вздохом покачала годовой:
— Не факт. Ведь сон мой был слишком нелепым. Мне приснилось, что мама сказала мне: причина кошмаров вовсе не болезнь, а яд. Скажите, дядя Чжоу, с чего бы вдруг кому-то меня травить? Разве это не абсурд?
Она говорила очень тихо, а её тон и выражение лица ничем не отличались от обычных. Несколько стражей в парчовых одеждах, наблюдавшие издалека, решили, что госпожа и слуга просто болтают, и не стали вникать.
Но от этих слов лицо управляющего Чжоу словно покрылось трещинами, как на дорогом фарфоре, и в конце концов стало мрачным. Не то чтобы он потерял самообладание, просто он много лет прослужил в доме Фу и хорошо знал характер барышни. Она была необычайно умна и никогда не бросала слов на ветер. Эта речь, казалось бы, лишённая начала и конца, била точно в цель. Его сердце содрогнулось: он и представить не мог, что даже после такой беды барышня сможет распутать клубок и догадаться о правде.
Фу Ланъя видела каждую перемену в его лице. Она чувствовала, как кровь вскипает в груди, а ненависть, подобно сырости после дождя, просачивается из самой глубины сердца. Плотно сжав зубы, она из последних сил сохраняла спокойствие и лишь холодно ухмыльнулась: похоже, противоядие отдавать не придётся.
Спустя мгновение она глухо произнесла:
— Дядя Чжоу, я знаю, что вы много лет следовали за отцом. Он был к вам по-настоящему добр: заботился о вашей семье и даже обучил вас грамоте. Не знаю, слышали ли вы историю о Хухае из династии Цинь? У отца прямой характер, он не терпит лжи. Всякий раз, когда заходила речь о коварных ничтожествах вроде Хухая, он всегда говорил: с древних времён у предателей был лишь один исход...
Она слегка улыбнулась, подалась вперёд и, едва шевеля губами, прошептала так, чтобы слышал только управляющий Чжоу:
— Смерть.
Лицо управляющего Чжоу стало землистым, и он резко вскочил.
Заметив странное поведение управляющего, стоявшие рядом стражи в парчовых одеждах обнажили мечи и выкрикнули:
— Чего вскочил! А ну сядь обратно! Мы ведем дело по императорскому указу, любой непокорный будет считаться бунтовщиком!
Как раз в этот момент во двор вошли Ван Шичжао, Пин Юй и остальные. Увидев, что у управляющего Чжоу возник конфликт с коллегами, Ван Шичжао изменился в лице и поспешил вперёд, намереваясь прикрикнуть на него.
Однако управляющий Чжоу, словно увидев нечто ужасающее, замер с остекленевшим взглядом, не слыша окриков. Спустя мгновение, будто разглядев наконец картину перед собой, он в ужасе расширил зрачки, а его тело затряслось мелкой дрожью. Содрогаясь, он начал пятиться.
У остальных от этого пугающего зрелища волосы на спине встали дыбом. Проследив за его взглядом, они увидели лишь залитый лунным светом двор и колышущиеся на ветру цветы и деревья — ничего необычного.
— Быстро, схватить его! — Ван Шичжао, видя состояние управляющего и боясь, что тот в припадке безумия сболтнёт лишнее, не стал ждать подчиненных и первым бросился вперед, занося меч.
Пин Юй, заметив это, прищурился и задумчиво посмотрел на спину Ван Шичжао.
Управляющий Чжоу, казалось, вовсе не замечал приближающихся к нему мечей. Он неотрывно смотрел вперёд, его черты лица исказились от запредельного ужаса. Не дожидаясь, пока Ван Шичжао или другие стражи приблизятся, он издал дикий вопль и начал беспорядочно махать руками, выкрикивая:
— Не подходи, не подходи!
В нём проснулась нечеловеческая сила. Будучи безоружным, он умудрился голыми руками отбить мечи Сючунь. Пробив себе путь, он с безумным блеском в покрасневших глазах бросился бежать, поминутно оглядываясь в панике, словно за ним гнались злые духи.
Но не успел он пробежать и десяти шагов, как будто получил сильный удар в грудь, пошатнулся и рухнул на колени. Он мучительно схватился за сердце, пытаясь подняться, но тело лишь несколько раз судорожно дернулось, после чего замерло и окончательно обмякло.
Увидев это, Фу Ланъя с облегчением выдохнула и незаметно смахнула пот. Пока внимание всех было приковано к трупу управляющего, она, прикрывшись широким рукавом, по крупице стряхнула на землю порошок, застрявший под ногтями.
Её пальцы слегка дрожали, а сердце бешено колотилось. Хотя она ни на мгновение не раскаивалась в содеянном, мысль о том, что она только что собственноручно убила человека, вызвала сильный приступ тошноты.
Ещё несколько дней назад, осознав, что поместье отрезано от мира, она заподозрила управляющего Чжоу. Он служил семье Фу много лет и пользовался полным доверием отца, распоряжаясь почти всеми делами. Никто, кроме него, не смог бы незаметно превратить дом Фу в изолированный остров.
Более того, когда она заболела, она ожидала, что управляющий Чжоу пригласит лекаря Чэна. Тот был знаменитым врачом в Цюйцзине и хорошо знал историю её болезней — под его присмотром она бы наверняка быстро поправилась. Однако управляющий приводил лишь незнакомых лекарей, а лекарь Чэн так и не появился.
Из любопытства она однажды спросила об этом управляющего, на что тот ответил, будто лекарь Чэн уехал в деревню, спасаясь от беспорядков, вызванных беженцами, и временно отсутствует в городе.
Обновлено: 02.02.2026