Глава 32 — Глава 32

Матушка Линь поспешно выдавила улыбку, пригласила его войти и быстро подошла к Фу Ланъе, чтобы поддержать её. Войдя, Пин Юй замер у двери, заложив руки за спину. Окинув Фу Ланъю холодным взглядом, он равнодушно спросил: — О чём ты хотела меня спросить? Фу Ланъя, которая как раз пыталась медленно доковылять до стола, вздрогнула от неожиданности. Заметив, что она явно забыла о своём недавнем вопросе, Пин Юй почувствовал глухое раздражение и ледяным тоном произнёс: — Видимо, уже ни о чём. Госпожа Фу, я очень занят, так что избавь меня от своих пустых разговоров. С мрачным лицом он открыл дверь, собираясь уйти. — Господин Пин, постойте! — поспешно воскликнула Фу Ланъя. Опираясь на матушку Линь, она подошла к нему и, подняв голову, мягко сказала: — У меня действительно есть дело, которое я хотела обсудить. Вы трудились весь день, присядьте, пожалуйста. Пин Юй немного помолчал, затем подошёл к столу, сел и, откинувшись на спинку стула, сухо бросил: — Говори быстрее. Заметив капельки пота на его висках и решив, что он хочет пить, матушка Линь поспешно налила ему чаю. Фу Ланъя, держась за край стола, села напротив него и, немного подумав, улыбнулась: — Господин Пин, если я спрошу, кто были те люди, что пытались напасть на нас прошлой ночью, вы ведь всё равно мне не скажете? Пин Юй хмыкнул и саркастично ответил: — Хорошо, что ты это понимаешь. Взглянув на неё, он заметил, что из-за дневного сна её одежда была не такой аккуратной, как утром: воротник светло-желтого платья слегка съехал, приоткрывая белизну шеи. Волосы, пышные, словно облака, растрепались, глаза казались влажными, а на щеках играл нежный румянец. Он равнодушно отвел взгляд и осушил чашку чая. Ничуть не обидевшись, Фу Ланъя продолжила: — Господин Пин, неужели вам совсем не любопытно, почему эти люди преследуют именно меня? Пин Юй повернулся и встретил её пытливый взгляд. Её глаза были чистыми, как горный ручей, но в черных зрачках, казалось, скрывался водоворот, способный затянуть в бездну. Его взгляд невольно опустился к её алым губам. Он вспомнил, как прошлой ночью в подполе впервые обнял её лицом к лицу; как она уткнулась ему в шею, и её дыхание обжигало кожу. То чувство было неописуемым и в то же время невыносимым. Собравшись с мыслями, он холодно усмехнулся: — Почему они ищут неприятностей? Твой отец был упрямцем, уверенным в собственной непогрешимости. За эти годы он нажил себе столько врагов, что не стоит удивляться, сколько бы людей ни желало тебе зла. Увидев, как побледнела Фу Ланъя, он ощутил мимолётное торжество. Больше не желая оставаться, он встал, подошёл к двери и распахнул её. Но вдогонку ему Фу Ланъя негромко произнесла: — Господин Пин, в Столице я видела театр, построенный с использованием точно такого же искусства Цимень Дуньцзя, как и в этой гостинице. Несмотря на расстояние в тысячи ли, за этими двумя заведениями вполне может стоять один и тот же хозяин. Его сердце ёкнуло, и он замер на месте, прислушиваясь к её словам. Фу Ланъя поднялась, опираясь на край стола и игнорируя колющую боль в груди от его слов. Она пристально посмотрела на него и испытующе спросила: — Господин Пин... вы ведь тоже знакомы с этим человеком? На самом деле она не была уверена, знает ли Пин Юй владельца, но задала этот вопрос, вспомнив, что поместье Любэйюань было довольно известно в Столице. Будучи главой Стражи в парчовых одеждах, он не мог не знать, кто его истинный хозяин. Но даже если так, знал ли он, что владелец Любэйюань и этой гостиницы — одно и то же лицо? Если знал и всё равно решил остановиться здесь, то его отношения с этим таинственным покровителем наводили на размышления. Сказав это, она замолчала, внимательно следя за реакцией Пин Юя, надеясь уловить хоть какую-то подсказку. К сожалению, с её места был виден только его профиль. Выслушав её, он не проявил никаких эмоций: не подтвердил и не опроверг её слова, просто открыл дверь и вышел. Не заметив на его лице ни удивления, ни замешательства, Фу Ланъя пришла к определённому выводу. Либо этот человек мастерски скрывал чувства, либо он действительно знал, кто стоит за этой гостиницей. Судя по их общению в последние дни, Пин Юй слишком привык к интригам и заговорам, чтобы утруждать себя притворством перед какой-то преступницей. С ней он всегда был непредсказуем и высокомерен. Значит, первый вариант отпадал. То есть, он и впрямь знаком с владельцем? Она перебирала эти мысли, стараясь занять разум разрозненными зацепками, чтобы не думать о тревоге, которую вызвали его слова об отце. Но как она ни старалась, мысли всё равно возвращались к самому болезненному. Он сказал, что у отца было слишком много врагов при дворе, и после его падения нашлось немало желающих ударить в спину. Её путь в Столицу под конвоем уже был полон опасностей, и оставалось только гадать, в каком положении оказались её отец и брат, ставшие узниками... Она постояла в оцепенении, не давая отчаянию и гневу захлестнуть себя, и силой перевела мысли на другое. Интересно, как там раненый Ван Шичжао? Весь день от него ни слуха ни духа, похоже, рана серьёзная. Пин Юй, чтобы соблюсти приличия, не бросит его на произвол судьбы, а значит, они задержатся в Люане еще на пару дней. А ещё брат и сестра Дэн в комнате напротив. Она думала, что после событий прошлой ночи они съедут первым же утром, но они остались. Вспомнив встревоженное лицо Дэн Аньи в ту ночь, она холодно опустила глаза, и на её губах заиграла едва заметная ироничная усмешка. Внезапный стук в дверь прервал её раздумья. Это был Ли Минь — он распорядился, чтобы слуги принесли разогретую мазь. Пока лекарство грели, он лично следил за процессом, и только убедившись, что всё в порядке, передал его в руки матушки Линь. Поблагодарив его, матушка Линь вернулась в комнату, чтобы сменить повязку. Фу Ланъя, обдумав всё, уже немного успокоилась и позволила старушке усадить себя. Матушка Линь осторожно сняла с неё туфли и носки и с глубокой тревогой в голосе вздохнула: — Барышня, здесь только я. Если вам горько на душе, не держите всё в себе. Хотите поплакать — поплачьте, передо мной не нужно ничего скрывать. Фу Ланъя на мгновение лишилась дара речи, а затем слабо улыбнулась: — О чём вы говорите, матушка. У матушки Линь защипало в глазах, она хотела ещё что-то сказать, но услышала у двери приглушённый спор. Они удивлённо переглянулись. Матушка Линь подошла к двери и, открыв её, изумленно воскликнула: — Молодой господин Дэн? * * * Выйдя от Фу Ланъи, Пин Юй сорвал с себя пояс и распахнул куртку. Несмотря на жару и выпитую чашу чая, он всё ещё чувствовал необъяснимую духоту в груди. Ли Минь вошёл в комнату с докладом и, увидев, что Пин Юй с мрачным видом застыл у стола, в замешательстве позвал: — Господин Пин? Пин Юй пришёл в себя и обернулся: — Что такое? Пришёл ответ? Ли Минь покачал головой: — Письма нет. Я только что относил лекарство госпоже Фу. Заметив, что Пин Юй продолжает смотреть на него, ожидая продолжения, он добавил: — Доктор Лю сказал, что травма ноги — это полбеды. Утром, когда он проверял пульс, он обнаружил в теле госпожи Фу застой холода. Видимо, из-за того, что в последнее время на её душе было неспокойно. Сейчас жарко, и болезнь пока не проявилась, но как только мы отправимся в путь, тяготы дороги неизбежно её подкосят. Он спрашивал, лечить ли только ногу или выписать рецепт для укрепления организма? Сказал ещё, что тот рецепт очень дорогой, ингредиенты редкие, и несколько приемов влетят в копеечку. Можно заменить его обычным составом — он действует медленнее, но подлечит её процентов на восемьдесят. Каково будет ваше распоряжение? Пин Юй на мгновение замолчал, а затем как ни в чём не бывало произнёс: — Пусть выпишет и рецепт от холода, и мазь для ноги. Ли Минь кивнул, почесал затылок и переспросил: — Так какой рецепт брать: дорогой или обычный? Уклонившись от прямого ответа, Пин Юй сел на кровать и начал снимать сапоги. Увидев, что Ли Минь всё ещё ждёт, он потерял терпение и раздраженно бросил: — Используй то, что нужно. Разве она и так мало мешала нам в пути? Ли Минь немного подумал и, сообразив, что Пин Юй велел использовать дорогой рецепт, с облегчением и улыбкой удалился. Пин Юй встал и босиком направился в умывальную комнату, чтобы освежиться, а Ли Минь пошёл договариваться с доктором Чэнем.