Проснувшись через несколько часов, я стал чувстовать какое-то нарастающее жжение в груди. Спустя мгновение оно превратилось в неистерпимую боль, как будто моя грудь горит. Я сразу же вспомнил сон, который мне снился в моем родном мире, спохватившись, едва раскрыв глаза я решил посмотреть, что же со мной творится. С трудом сев на кровать, я стал рассматривать свою грудь, к моему удивлению, ничего кроме адской боли, я не обнаружил и это сильно пугало меня. Казалось, внутри меня разгорается пожар — острое, нестерпимое жжение пронзило всё тело, начинаясь где-то в самой глубине груди и расходясь волной по всему организму. Боль была такой интенсивной, что я едва мог дышать, возникало ощущение, что мою грудь изнутри прижигают раскаленным железом.
Я старался не издавать звуков, однако мысленно я орал от боли. Гардос по какой-то причине молчал, я даже не чувствовал его присутствие, это было весьма необычно и страшно, вдруг он сейчас покидает мое тело? В голове мелькнула мысль о том странном сне, который преследовал меня в моём мире, — видения, полные хаоса и уничтожения. Я уже начал думать, что все это, предвестники того, что скоро и в этом мире начнется то же самое, что и в моем родном. Я попытался встать, но ноги подкосились, и я рухнул на пол. Попытки встать, цепляясь за кровать, не увенчались успехом, на мгновение я подумал, что не вся сила того мерзкого существа покинула меня и прямо сейчас вновь пытается захватить мое тело.
— Гардос! — прохрипел я сквозь стиснутые зубы, надеясь, что бог отзовётся. — Твою-то мать… Это опять твои проделки?
Я не терял надежды на то, что Гардос просто наказывает меня за подколы и несдержанность в словах в его сторону.
Ответом мне была тишина, только эхо боли, которая становилась всё сильнее, заполняя каждую клеточку моего тела. Я снова чувствовал себя одиноким и брошенным, это угнетало меня.
— Да не молчи ты! Мне же хреново, как ты не поймешь? Если ты сейчас не прекратишь, то точно спалишь мое тело ко всем чертям!
Моё дыхание стало прерывистым, перед глазами замелькали чёрные пятна. Я попытался сделать ещё один вдох, но воздух словно превратился в густой дым, обжигающий лёгкие. Последнее, что я помнил, — это то, как мир вокруг начал медленно тонуть во тьме, а боль наконец-то сменилась холодом, который окутал всё моё тело.
Проснувшись утром, моя грудь все еще покалывала. Меня радовал тот факт, что боль, которую я испытал ночью утихла, видимо Гардос все же успокоился. Надо будет узнать потом, на что же он так обиделся. Правда узнать это я смогу, когда он наконец ответит мне. Меня не покидало ощущение странности происходящего и то, что ощущение покинутости и одиночества все еще не проходило. Пугало и то, что я до сих пор не знаю как выглядит мое новое тело. Ведь Гардос говорил мне, что мое прошлое тело умерло и сейчас я в новом. При первом знакомстве спросить у незнакомцев зеркало было дюже странным. Хотя я даже и не думал об этом, но старые привычки, вроде смотреться в зеркало по утрам, снова проснулись во мне.
— Надо бы сходить до Марьи, уж какое-нибудь зеркальце у нее найдется, ну или у кого-нибудь из местных жителей.
Почему мне так непривычно? Обычно Гардос всегда отвечал, да хотя бы даже какой-нибудь колкостью на мои странные привычки. Мне нужно поговорить хоть с кем-нибудь, возможно это поможет, хоть немного справиться.
Выйдя из церкви, меня ослепило солнце, которую уже во всю светило. Весна — хорошее время года, все вокруг оживает, природа показывает свою красоту, я обязательно наслажусь видами этих мест, как только разберусь с насущными проблемами. Я подошел к дому Марьи и стал стучаться в дверь.
— Никитишна, я ж тебе уже говорила, не готово еще, через час приходи.
Я слышал раздраженный крик Марьи, которая приближалась к двери.
— Ну что тебе… А это вы, Дамиан, что-то снова стряслось?
Ее голос приобрел уважительный тон или скорее испуганный. Кажется, они все еще не верят, что я не голубых кровей и ведь это чистейшая правда, даже в моей прошлой жизни я был простолюдином, просто оказался в нужном месте, в нужное время.
— Нет, на этот раз ничего серьезного, я чего зашел-то. У вас не найдется какого-нибудь зеркала?
— Зеркало, а зачем вам? — С удивлением спросила Марья.
— У меня есть одна странная привычка, ну знаете, что-то вроде утренней зарядки, своего рода ритуал.
— Ага-а-а, ритуал, то есть все-таки колдун? — Сдержанно посмеиваясь, спросила она.
— Хорошая шутка, правда, просто обычное, ну или не совсем, утреннее занятие.
— Поняла вас, дайте подумать… Вроде было одно, не очень больше и не совсем маленькое, подождите я посмотрю.
— Хорошо.
Через несколько минут Марья вернулась и принесла мне добротное зеркало, чуть меньше того, что у меня было, но и оно сойдет.
— Вот, держите, много у вас таких привычек? Простите, если слишком личный вопрос.
— Не переживайте, нет, только эта.
Хотя, на самом деле почти все мои привычки для здешних будут странными, особенно молитвы богу, а хуже того разговоры с ним. Как бы сумасшедшим не посчитали.
Вернувшись к себе, я поставил зеркало недалеко от кровати и стал разглядывать свое новое тело.
Странным образом отличий от моего прошлого тело было не очень много, но мне они сразу бросались в глаза. Фигура стала более угловатой, с заметными чертами человека, который провел долгие месяцы в пути. худощавый, но не тощий, с лёгкой выносливостью тех, кто знает цену физическим нагрузкам. Мышцы были очерчены, но не массивны — достаточно, чтобы говорить о силе, но без намёка на грубую мощь. Это больше походило на тело человека, который умеет использовать каждую свою мышцу с умом, а не полагаться на грубую силу.
Кажется, что я совсем не врал, говоря, что я путник, возможно поэтому в это хоть и с трудом, но поверили.
Кожа приобрела бледный оттенок, прошлому владельцу, явно нужно было больше находиться на солнце. Где же он так путешествовал интересно? Может в этом мире солнце работает как-то иначе? Хотя, я не заметил каких-то иных ощущений от него. Все также слепит глаза, когда на него смотришь, также согревает своими лучами. Странно это все. Но все же по непонятной для меня причине чувствовалась некая живость, словно под ней бурлила энергия, наверное это все воздействие силы Гардоса не иначе. Черты лица были грубоватыми. Острые скулы и глубоко посаженные серые глаза, которые теперь горели слабым золотистым отблеском, как напоминание о моей тесной связи с богом. Эти глаза казались старше меня самого, словно в них отражались все испытания, через которые я прошел. Казалось даже, что в них отражалось и то, что мне еще предстоит пройти.
Борода исчезла, оставив после себя лишь едва заметную щетину, которая добавляла образу самобытность и некое варварство. Волосы, когда-то аккуратно подстриженные, теперь были немного длиннее, чем обычно, и слегка взъерошены, как будто я только что выбрался из очередной передряги. Седина всё ещё присутствовала, но теперь она была менее заметна, это одна из приятных новостей для меня — я все же стал моложе, спасибо Гардосу за это.
Одежда, которую я носил, тоже изменилась. Прежняя ряса сменилась простой дорожной одеждой. Потрёпанная рубаха из грубой ткани, кожаный жилет с множеством карманов, куда можно было положить всё необходимое, и штаны, заправленные в высокие сапоги, покрытые пылью дорог. Поверх всего этого был накинут невзрачный плащ, который скрывал большую часть моего тела, делая меня похожим на странника, чья цель известна только ему самому.
Когда я все же решил, проверить, что там с моей грудь, я был в натуральном шоке.
На моей груди был четко виден какой-то непонятный мне символ. Выжженный молот с расходящимися молниями, кожа вокруг была раздраженной. Этот символ казался мне живым, словно каждая линия его узора дышала и напитывалась, но я не мог понять чем именно. Смотря на него, я был одновременно восхищен его видом, но и некое чувство тревоги не покидало меня.
— Не к добру это все. Эй Гардос, кончай обижаться, зачем мне тату? И что оно вообще значит?
Подытожив, Я провёл рукой по лицу, чувствуя легкую щетину под пальцами.
“Тело всего лишь инструмент, хоть этот инструмент и хорошо сложен, но главное это моя душа и то, что я не один в этом мире. Будь я даже не привлекательным — все равно бы добился расположения этих людей.”
Если мы восстановим силу Гардоса, то возможно сможем вернуться в наш мир и отомстить темным за моих братьев. Мы обязаны сделать это.
Меня сильно напрягало только, то что какое-то чувство тревоги и опасности все нарастало и я не мог понять откуда мне ждать беды.
Стоило мне отойти от зеркала, как моя голова стала пульсировать, боль, которая я испытал ночью не идет ни в какое сравнение с тем, что начал чувствовать сейчас. Словно сотни маленьких игл вонзаются в мою черепную коробку, это ощущение продлилось от силы минуту, но мне казалось, что эта минута была вечностью.
Когда боль ушла, в мою голову будто насильно впихнули информацию, которая до этого мне была неизвестна.
Это были видения из моего родного мира, они были совсем не радостными.
Города, некогда величественные и полные жизни, теперь лежали в руинах. Храмы, посвященные светлым богам, были разрушены до основания, а их статуи — разбиты и осквернены. Люди, которых я знал, бродили по улицам с пустыми глазами, словно их души вырвали из тел, а на лицах некоторых из них было отражено безумие. Они выглядели иначе, чем другие, поддавшись вере в темных, они истязали своих бывших друзей и родных. В небе над всем этим хаосом клубилась тьма, живая и голодная, поглощающая всё на своём пути. Теперь я понимал, почему наши воины потерпели поражение в, как нам казалось, последней битве со злом.
Самое страшное — светлые боги, те, кто всегда защищал наш мир, пали. Я видел их поражение так ясно, будто сам был свидетелем тех событий. Гардос, мой спутник, был одним из последних, кто сопротивлялся, но даже его свет угас под напором этой чудовищной силы. Меня охватило чувство безысходности, единственное, что не позволило сойти мне с ума было осознание того, что частица силы Гардоса все еще со мной. Хоть я и не чувствовал ее сейчас, но понимал, что хаос нашего мира не затронул эту частицу. Это значит у нас все еще есть шанс, отомстить, но уже не только за павших товарищей, но и за весь мир. Нам нужно основательно подготовиться, понадобятся все силы этого мира. Я добуду их во что бы то ни стало.
Это внезапное и болезненное просветление пролило свет на символ, нанесенный на моей груди — это знак Перуна, древнейшего бога, который когда-то правил этим миром. Но двести лет назад в этот мир пришла магия, поклонение тотемным животным со временем сместила веру в богов и они оказались не нужными. Таким образом в этом мире пропало понятие религии, заместив ее чем-то более материальным и осязаемым.
— Что же, кажется, пришло время восстановить веру в сердцах этих людей. Осталось понять как…
Меня не покидало ощущение, что темные из нашего мира, знают о существовании последней частицы силы Гардоса, они не успокоятся пока не найдут нас. Мне срочно нужно что-то придумать.
Единственная идея которая пришла ко мне в голову, заключилась в том, что Гардоса, как и меня нужно переимновать, глядишь таким образом он тоже преобразуется. Нам необходимо адаптироваться под условия этого мира, научиться пользоваться магией, благо с помощью его силы мне это под силу.
Я аккуратно сел на колени и стал обращаться к Гардосу его новым именем.
“Гардос, прими свое новое я, теперь ты Перун, бог молний и гроз, великий бог войны, непревзойденный стратег и наставник.” — Я стал мысленно обращаться к остатку сил Гардоса в надежде, что он откликнется на зов, не услышав ответа я несколько раз повторил призыв. На десятый раз, тишина наконец прекратилась.
“Ты звал меня, сын мой?” — Голос, который я услышал не был похож на голос Гардоса, но от чего-то, он казался мне таким родным и знакомым.
— Гард… Перун, я рад слышать твой голос, наш мир пал, он обречен на погибель… — Я еле сдерживал эмоции, чтобы не орать об этом во всю глотку, эмоции переполняли меня.
“Да, сын мой, я вижу это, все что осталось от меня лишь жалкая часть. Песчинка по сравнению с той необъятной силой, которой я владел. Сама вселенная преподала мне урок за то, что я считал себя непобедимым… Все оказалось совсем не так, я никак не мог ожидать, что темные пробудили это чудище.”
— Но, что же нам теперь делать? Мы ведь должны отомстить, освободить тех, чья воля еще не сломлена и покарать тех, кто продал свою веру. Тех кто истязает себе подобных забавы рады. Они все должны страдать!
“Все это будет, Дамиан, но нам нужно думать рациональнее. Сейчас наши силы не сразят даже более или менее сильного приспешника темных. Нам нужны новые последователи, отныне этот мир наш дом.”
— Этот мир станет нашим плацдармом, мы обязательно вернем себе свое и воздадим врагам по заслугам.
“Не торопи события, в этом мире у нас тоже будет немало врагов, сначала нам нужно сразить их. Пока я был в забвении, многие тайны этого мира открылись моему взору. Как ты уже знаешь мы находимся в Российской Империи, эта страна один из последних оплотов человечества в борьбе против нечисти, именующих себя “Кровавые принцы Румынии”. Это кровожданые существа, высасывают кровь из своих жертв, некоторых из людей они забирают в свои логова, обращая их в себе подобных. Эти существа захватили почти всю территорию этого мира.”
— Но почему жители этой деревни так спокойно живут, когда в мире происходит такое?
“Посмотри на них, Дамиан, они уже прожили свою жизнь и не собираются ее менять. Я не вижу в них страха перед смертью, они уже давно смирились с этим. Поэтому они так спокойны, в их сердцах уже больше нет надежды. Ты тот, кто должен вернуть ее им. Жители деревни Онот станут нашими первыми последователи, я чувствую в них потенциал. Не подведи их.”
Что же происходит с этим миром? Сначала выясняется, что в этом мире все забыли про веру и религию, теперь какие-то румыны-вампиры. Которые норовят захватить всю власть. Насколько мне известно из книг в нашей библиотеке вампирам, чтобы жить нужно питаться кровью людей, а если они всех обратят, то ведь точно вымрут. Может они немного глупые в этом мире Или просто в крови не нуждаются? Столько вопросов, а нормально аргументированных ответов нет, да что там аргументированных мне бы хоть какой-нибудь ответ, даже не самый логичный. Но видимо даже такого я не дождусь, по всей видимости, разобраться во всем придется нам двоим.
— И чем же нам первым делом заняться? — Спросил я в надежде услышать, хоть что-нибудь полезное.
“Для начала, Дамиан, закончи с ремонтом церкви, приведи ее в порядок. Люди должны захотеть прийти сюда, это желание должно появиться у них по собственной воле, иначе все наши старания будут бессмысленны. Нам не нужны безмозглые марионетки, сейчас нам нужно наращивать могущество. Мы сможем это сделать только в том случае, если у людей будут чистые намерения. Отныне мы берем лишь достойных”.
— Я понял тебя, Перун, я сделаю все для того, чтобы мы добились успеха. Ведь я все еще тот самый твой верный слуга. Моя воля несокрушима, а вера незыблема. Мой долг — служить тебе и исполнять любую твою волю.
Говоря эти слова, я чувствовал как те нотки сомнения, которые были посеяны в моей голове рассыпаются. Во мне будто открылось второе дыхание, я вновь раскрыл глаза перед истиной. Уверенность в том, что Перун приведет нас к победе была высока, как никогда раньше. И это лишь начало, совсем скоро мы наберем достаточно силы и пройдемся по всем приспешникам Румынии священной экспансией.
“Да будет так!” — Ответил Перун на мои мысли. — “Иди и сражайся, судьба человечества отныне в твоих руках”
Обновлено: 19.01.2026