Сперва я решил, что этой церкви нужен свой собственный символ. В моей голове было яркое представление, того, что я должен создать. Взяв свою трость, я вышел из церкви и начал бродить по окрестностям в поисках подручных материалов.
Первым делом нужно было найти дерево, которое могло бы выдержать процесс резьбы и сохранить форму. Я обошёл окрестности церкви, оглядываясь по углам, я надеялся, что смогу найти добротную доску из которой я смог бы высечь достойный Перуна символ. Обойдя окрестности церкви я так ничего и не нашел, поэтому я двинулся дальше. Наконец, за одной из изб нашёл то, что искал: обломок доски из твёрдого дерева, возможно, дуба. Она была слегка потрёпана временем, но достаточно прочна для работы. Увидев, как житель этой избы вышел посмотреть, что мне надо, я решил поговорить с ним.
— Здравствуйте, прошу прощения, что потревожил, могу ли взять эти доски? Они нужны мне одного важного дела.
— Святилище чините, да?
— Да-а, стараюсь облагородить его, все же место святое, нельзя его держать в таком запустении.
— Согласен, с вами, Дамиан, берите конечно. Для такого дела мне совсем не жалко.
— Благодарю вас, вот увидите, я сделаю кое-что по истине уникальное.
— Прямо таки заинтересовали. — Сказал старик, глядя на меня и улыбаясь. — Обязательно позовите нас всех, когда закончите.
— Как же без этого, простите, я кажется не знаю вашего имени.
— Меня зовут Степан, очень приятно.
— И мне… Что же я пойду работать.
— Да, конечно, не буду вас отвлекать.
Вернувшись к церкви, я осмотрел находку. Доска имела неровные края, покрытые мхом и следами старой краски. Взяв топор оставленный мне мужем Марьи, я начал очищать её от грязи и лишних частей. Работа заняла больше времени, чем я ожидал, — древесина оказалась твёрже, чем казалось на первый взгляд, и каждый срез требовал усилий. Да и сам топор был немного затупленным нужно будет заточить его, но это все позже, пока мне и этого хватит.
Когда доска была готова, я задумался над тем, как воплотить образ колеса. Громовое колесо, возникшее в моём сознании, было четко структурированным: круг разделён на четыре части, каждая из которых украшена резными молниями. В центре должен был быть знак, объединяющий все элементы. Чтобы воссоздать этот символ максимально точно, я решил сначала набросать его углём на дереве.
Вытащив, остывший кусок угля из моей печи, я аккуратно очертил контур колеса. Круг получился не идеальным, но это была лишь основа. Затем я добавил линии, разделяющие его на части, и наметил молнии. Теперь предстояла самая сложная часть — резьба. Я не имел представление как подступиться и начать вырезать намеченный узор, но как говорят, глаза бояться, а руки делают. Вот я и начал работу.
Вооружившись мелким ножом и стамеской, я начал работать. Первым делом я вырезал внешний контур колеса, стараясь сделать его как можно ровнее. Лезвие скользило по древесине с трудом, но я продолжал, чувствуя, как каждое движение наполняет меня сосредоточенностью. Когда круг был готов, я перешёл к внутренним деталям. Молнии должны были выглядеть острыми и динамичными, чтобы передавать мощь грома. Для этого я использовал более тонкий конец ножа, аккуратно продавливая древесину и формируя глубокие борозды.
Постепенно символ начал обретать форму. Линии становились чётче, а молнии — всё более выразительными. В центральной части я вырезал маленький круг, который символизировал связь между всеми элементами. Это место я специально сделал немного глубже, чтобы оно выделялось на фоне остального рисунка. Когда работа была завершена, я отложил инструменты и внимательно осмотрел результат. Громовое колесо выглядело грубовато, но в нём чувствовалась сила. Каждый штрих, каждая молния словно рассказывали историю о том, что я и Перун пережили, оказавшись в этом мире. Я провёл пальцами по вырезанным линиям, чувствуя их текстуру, и заметил, как символ слегка нагрелся под моими руками. Это было странно, но одновременно успокаивающе.
“Этот символ теперь твой, Перун, наполни его своей силой” — Мысленно сказал я.
После моих слов, молнии приобрели желтовые оттенки, они нежно переливались и сливались воедино в центре символа. Я чувствовал, что сделал что-то прекрасное и достойное моего бога.
На создание символа ушло примерно часа четыре, теперь мне оставалось придать церкви должный вид. Лишь от меня зависит, захотят ли люди приходить сюда или это место так и останется в запустении навсегда.
Сначала я занялся полом. Он был усеян обломками старых досок, покрытых пылью и грязью. Сперва я начал собирать остатки мусора в одну огромную кучу, стараясь не думать о том, сколько времени здесь никто не убирал. Пальцы быстро стали черными от пыли, а спина ныла от постоянного наклона. Вытирая пот со лба, я уже начал думать, что это никогда не закончится и только со сбором такого огромного количества мусора я провожусь не меньше недели. Но внутри меня горела решимость. Никто кроме меня не сделает этого, поэтому во что бы то ни стало. Я справлюсь со всеми трудностями, теперь это моя война.
Когда основной мусор был собран, я встал, еле разогнув спину. Разглядывая плоды своей работы, я удивился тому, что пол который, на первый взгляд казался неремонтопригодным, преобразился, его теперь прямо не узнать. И хоть некоторые доски были прогнившими, что даже слегка надавив, я мог продавить их ногой. Большая часть пола была в хорошем состоянии. Это не могло не радовать меньше, чем меньше работы, тем быстрее я закончу ремонт. Немного отдохнув и переведя дух, я принялся за работу. Выбрав доски нужного размера, которые местные принесли мне вместе с инструментами, я стал примерять их взамен прогнившим, на мое счастье все они подошли идеально.
Каждый удар молотка отзывался тупой болью в руках, но в то же время давал странное удовлетворение. Это было моим вкладом в общее дело, пусть хоть что-то здесь станет лучше благодаря мне.
Затем я перешёл к стенам. Они были покрыты трещинами и щелями, через которые задувал холодный ветер. Сначала я попытался просто заткнуть их чем-то, но стало ясно, что этого недостаточно. Я нашёл старые тряпки, смочил их водой и начал заталкивать их в самые широкие дыры, а затем закреплял деревянными планками. Работа была монотонной, и временами я ловил себя на мысли, что начинаю злиться. Почему именно я должен заниматься этим? Почему именно я должен исправлять чужие ошибки? Но потом я посмотрел на свои руки — грязные, исцарапанные. Я вдруг осознал, что мне на самом деле нравится это. Я своими руками вдыхал в это место новую жизнь, новый смысл.
Когда я закончил с одной из стен, то сделал шаг назад и осмотрел результат. Да, это было далеко от идеала. Но теперь, когда трещины были хотя бы частично заделаны, помещение стало выглядеть менее заброшенным.
— Неплохо для начала… — Пробормотал я, чувствуя, как гордость медленно вытесняет усталость.
Церковь преображалась на глазах и это была моя заслуга, надеюсь Перун тоже доволен работой.
Сл едущими на очереди стали окна. Большинство стёкол были закрыты огромными слоями пыли, не пропуская солнечный свет. Я взял чистую тряпку и стал стирать пыль. Слои пыли отходили совсем неохотно, будто я выселяю жильцов из домов. Я чувствовал, как мои мышцы напрягаются, а дыхание становится тяжелее. Но это была приятная усталость, как будто я делал что-то действительно важное. Когда первое окно было отмыто, я сделал шаг назад, позволив себе минутку отдыха. На этих окнах не было мозаичных изображений, как в моей прошлой жизни, хоть они и не являлись чем-то особенно важным или необходимым, но мозаика придавала церкви некий шарм, когда сквозь разноцветное стекло пробивалось солнце в церкви было особенно красиво, даже больше эта красота была божественной и ни с чем не сравнимой. Внутри помещения я заметил старую скамью, покрытую толстым слоем пыли. Я протёр её тряпкой, и она оказалась вполне пригодной для использования. Я решил поставить её у стены, чтобы можно было сидеть, не опасаясь упасть или пораниться. Рядом разместил корзину с инструментами, которую теперь решил всегда держать в порядке. Мне не хотелось снова споткнуться о стремянку или что-нибудь другое. Я на собственной шкуре ощутил, что даже к инструменту нужно проявлять уважение.
К концу дня я чувствовал себя совершенно вымотанным. Каждая мышца в теле ныла, а голова была тяжёлой от бесконечных мыслей. Но, несмотря на усталость, я внутренний покой. Церковь, наконец преобразилась, она больше не выглядела заброшенной и оставленной. Теперь в ней теплится жизнь и это лишь начало.
Она всё ещё была далека от той, что была в моем родном мире, но невооруженным глазом было видно, что это место всей своей душой стремится к этому. Я положил начало новой жизни этому святилищу, теперь это церковь Перуна и скоро о ней узнает все.
Осмотрев все еще раз, я бросил взгляд на свою трость. Она была хорошо, но что-то в ней не хватало.
— Хмм, может ее как-нибудь украсить, чтобы выглядела помпезнее и отражала мою веру. — Вслух сказал я, рассматривая трость.
В этот момент в мою голову пришла идеальная мысль, нужно лишь немного подточить ее и сделать ей навершие. А на самом навершие и выточу знак Перуна, такой же как и на моей груди. Я резко вскочил и побежал к зеркалу, позабыв об усталости, оголив грудь я еще раз посмотрел на выжженный символ, стараясь запомнить все детали.
— Так, мхм, вроде не слишком сложно. Надо для верности нарисовать его куда-нибудь. Только чем, а главное куда?
Я начал осматриваться и увидел остатки угля, которым я чертил на доске, подобрав его, я бегло осмотрелся вокруг себя.
— Ничего, даже клочка бумаги нет. Надо будет решить эту проблему, но не сейчас. Сейчас мне надо творить.
Держа уголек в руках, я взял первую попавшуюся доску и стал выводить аккуратные линии на ней, через какое-то время на доске уже был начертан нужный мне символ.
— Отлично, превосходно! Так, теперь навершие.
Я был очень взбудоражен идеей сделать из трости не просто трость, а Трость. Пора превратить невзрачную палку во что-то более изысканное и великое, достойное меня.
Я из оставшегося куса древесины я ловко выстругал небольшое навершие и стал прицениваться к нему, чтобы понять как лучше на нем выстругать знак Перуна.
— Пора приступить к делу.
Взяв нож, я начал работу. Лезвие скользило по дереву медленно и осторожно, сказывалась моя усталость. Я старался как можно аккуратнее вырезать узор, делая по несколько подходов в одном месте. Сначала появились лишь контуры, пока еще не было понятно, что получится в итоге. Круг, который я вырезал по центру навершия не был идеальным на все сто процентов. Мои руки уже сильно дрожали, все мои мышцы болели, но я продолжал работу. Затем начали проступать детали — молнии, расходящиеся от центра, такие же как и те, что были на моей груди. Каждую линию я продавливал с особым вниманием, словно вкладывая частичку своей души в каждый штрих. Последним элементом я решил добавить молот Перуна, я решил сделать его другим, не таким же как на моей груди. Какое-то странное наваждение посетило меня в этот момент и я не смог противиться этому.
Осмотрев свою работу, я гордо кивнул сам себе и оставил навершие на столе рядом с тростью. Я чувствовал себя слишком уставшим, чтобы еще и пазы в трости вытачивать под само навершие.
— Мне пора отдохнуть. — Тихо пробормотал я и рухнул на кровать.
Я чувствовал себя опустошенным, но счастливым, со мной такого не было со времен моего обучения в церкви, когда все и вся было в новинку. Я рад, что смог снова ощутить эти эмоции.
Проснувшись с утра, я удивился тому, что мои руки и ноги не ныли от боли, да и вообще ни один сантиметр мышц не давал о себе знать. Решив не откладывать не законченное дело, я взял нож и стал выбирать из верхушки трости глубину так, чтобы туда могло встать навершие. Снимая материал я раз за разом примерял навершие и в какой-то момент, оно наконец подошло. Я вдавил его до упора и на этом моя работа наконец-то была завершена.
— Вот теперь это точно Трость с большой буквы. С такой и проповеди читать не стыдно и в люди выйти можно. Пожалуй именно этим я и займусь.
Взяв Трость в правую руку, я встал с кровати, оперевшись на нее. Нога понемногу проходило и это сильно радовало меня. Скоро этот предмет, станет лишь изысканным аксессуаром.
Выполнив утренние процедуры, я вышел из церкви и пошел в сторону дома Марьи, пора быть полезным и узнать, чем я могу помочь жителям деревни, заодно отдам ей ее корзину.
Идя до ее дома, я осматривал окрестную природу, наслаждаясь ароматом здешнего воздуха. Я чувствовал запах старой золы и мокрой земли, который смешивался с холодным осенним ветром. Подойдя к дому, я увидел, что Марья перебирала какие-то травы на крыльце. Увидев меня, она улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалась осторожность.
— Здравствуй, Дамиан, — Улыбнувшись, Марья поприветствовала меня. — Ты принес корзинку?
— Да, вот она, благодарю за еду, она была очень вкусная.
— Подожди меня здесь, я тебе еще дам.
— Спасибо, не даете мне умереть с голоду.
— Ничего такого.
Марья скрылась в доме, через несколько минут она вышла с полной корзиной.
— Вот держи, тут тебе точно хватит дня на три.
— Вы очень любезны, спасибо. Но я не только за этим. Я хочу быть полезен вам, может нужно помочь с чем-нибудь?
Марья задумалась, слегка наклонив голову. Её взгляд стал серьёзным, будто она решала, стоит ли довериться мне.
— Помощь действительно не помешала бы, — произнесла она после паузы. — У нас недавно случилась беда, у одного из наших соседей, Ильи, его собаку задрало какое-то животное. Его бедная собачка часто уходила гулять в лес, но в этот раз не вернулась, пошли искать и нашли ее разодранное тело. Мы до сих пор не можем понять кто это мог сделать.
— Может какой-нибудь волк или медведь?
— Нет, точно не волк, утащили бы тогда, а медведь… Нет, в общем это что-то другое.
— А что местные власти? — спросил я. — Неужели никто не отправил запрос в столицу или хотя бы к ближайшему гарнизону?
Марья горько усмехнулась.
— Мы пытались. Несколько раз посылали гонцов, но ответа нет. Про нас совсем забыли, да и говорят, что в столице сейчас другие заботы — там сейчас и без нас проблем хватает. Никто не будет устраивать расследование из-за одной собаки.
Её голос звучал обречённо, но в нём чувствовалась и твёрдость. Эти люди привыкли справляться сами, даже если их мир рушился вокруг.
— А вы не боитесь, что это существо вернётся? — спросил я, стараясь говорить как можно мягче. — Если оно уже нападает на животных, то рано или поздно может добраться и до людей.
Марья вздохнула, опустив глаза.
— Конечно, боимся. Но что мы можем сделать? Мы же все тут старые и немощные.
Я задумался. Возможно, это был мой шанс завоевать доверие этих людей. Если я смогу помочь им справиться с этой угрозой, они, возможно, станут воспринимать меня не просто как странного путника, а как союзника.
— Послушайте, — начал я, глядя прямо в глаза Марьи. — Я, конечно, не охотник, но если вы позволите, я могу попробовать разобраться с этим делом. По крайней мере, попытаюсь понять, что это за существо и откуда оно взялось.
Марья удивлённо вскинула брови.
— Вы уверены? Это может быть опасно. Мы даже не знаем, с чем имеем дело.
— Именно поэтому я и хочу проверить. Я правда хочу вам помочь.
— Хорошо. Если вы готов рискнуть, ради нас, то мы будем благодарны. Только, пожалуйста, будьте аккуратны, лес так или иначе опасное место.
— Спасибо за доверие. — Ответил я, чувствуя, как внутри меня зарождается решимость.
Вот и первый шаг на пути к доверию, отлично я на верном пути.
Обновлено: 19.01.2026