Когда я пришел в себя, голова была тяжелой, словно наполненной свинцом. В глазах все еще стояла пелена, а тело отказывалось подчиняться. Я попытался пошевелиться, но понял, что мои руки и ноги крепко связаны веревками, которые впивались в кожу при каждом движении. Меня бросило в холодный пот от осознания происходящего. Где я и что вообще произошло? Не может же быть такого, что мы с Гнилсоном допились да такого, что приняли участие в каких-то уж слишком сомнительных играх? Ведь не может, все же мы архиепископы светлых богов! Нам такого точно не простят.
Сквозь туман в голове начали проступать обрывки воспоминаний. Чудесный вкус шоколада, крепчайщий алкоголь и какой-то уж слишком странное послевкусие, хрустальные стаканы. Последний образ, который всплыл в моей голове, было лицо Гнилсона, оно как будто было искажено безумием. Я не мог понять почему передо мной всплыл такой образ моего друга.
“Он что опоил меня и тайком затащил на какую-то ненормальную вечеринку?” — Подумал я.
Пока я пытался собрать остатки воспоминаний воедино, до моего слуха донеслись приближающиеся шаги.
— О-о, друг мой, ты уже очнулся? — Раздался знакомый голос. Гнилсон вышел из тени, его фигура четко вырисовывалась в свете мерцающих факелов. Я увидел такое же выражение лица, как и то, что я увидел перед отключкой. Его глаза горели красным огнем, а на лице застыла маска безумного торжества. — А ты оказался крепче других. Я рад, что мы с тобой сможем поиграть, перед главным торжеством.
Я попытался заговорить, но смог лишь прохрипеть.
— Почему… Зачем?
Гнилсон рассмеялся, и этот смех эхом отразился от каменных стен помещения, где я находился. Это был подвал, сырой и холодный, с капающей водой и жуткой атмосферой заброшенности.
— Ты действительно думал, что мой бог, Элуриэль, покровитель знаний? — Он покачал головой, словно разочарованный моей наивностью. — О, Бартоломей, как же ты наивен и глуп. Элуриэль — один из древнейших темных богов, повелитель скрытого знания, тайн. Человеческий разум не способен вместить и сегодня ты станешь частью его великой цели.
Мое сердце заколотилось быстрее, огромное количество мыслей стали посещать мою голову. Все необъяснимое вставало на свои места. Тот человек, который разговаривал с ним, его жизнь вне пристанища, ведь его попросту нет. Вся эта фальшь, она почему-то угнетала меня. Я считал, что у меня есть друг, такой же как и я. Но реальность открыла передо мной истину.
— Ты говоришь, что наивен я, но сам служишь темным. — Выкрикнул я, пытаясь вырваться из пут. — Разве ты не видишь, что он использует тебя? Как только ты выполнишь его волю, он выбросит тебя, как использованную игрушку!
На мгновение в глазах Гнилсона мелькнула тень сомнения, но она быстро исчезла, уступив место фанатичному блеску.
— Молчи! Ты ничего не понимаешь! — Он шагнул ко мне и ударил меня по лицу. Боль пронзила челюсть, но я не терял попытки убедить его, вдруг еще не все потеряно?
— Ты прав, я действительно многого не понимаю. Например, как ты можешь предать нашу дружбу ради этого... монстра.
Его лицо исказилось гневом, но прежде чем он успел ответить, в комнату вошли двое мужчин в черных одеяниях. Их лица были скрыты капюшонами, а движения были плавными, будто они плыли над полом. Они несли с собой какие-то странные предметы: кинжал с лезвием, покрытым рунами, и чашу, украшенную символами, которые вызывали у меня дурноту.
— Приготовления завершены, — произнес один из них голосом, лишенным всякой эмоции. — Пора начинать ритуал.
Гнилсон кивнул и повернулся ко мне, доставая кинжал.
— Ты правда думал, что мы друзья? Ты еще более наивен, чем я думал. — Рассмеявшись сказал Гнилсон. — Твоя кровь станет ключом к пробуждению Элуриэля. Когда он явится в этот мир, никто, даже твой любимый Гардос, не сможет противостоять ему.
Я почувствовал, как страх сжимает мое сердце. Единственная надежда была на Гардоса, собрав всю свою волю, я начал мысленно обращаться к Гардосу, моля его о помощи.
"О великий Гардос, твой верный слуга в опасности. Эти люди хотят принести меня в жертву темному богу. Он как мышь скрывался среди нас, помоги же мне, сохрани мою жизнь. Яви свою силу этим бездарным демонопоклонникам!"
В ответ — тишина. Ни голоса, ни света, ничего. Страх в моей груди рос все сильнее. Неужели даже для светлых их верные слуги, всего лишь игрушки?
“Нет, я не мог поверить в это. Я должен сражаться до конца!” — Пронеслось в моей голове, но зерно сомнения, посеянное ранее, начало разрастаться. Неумлоимая истина скрежетала мою голову. — “Неужели для них всех, мы всего лишь разменная монета” — С этой мыслью меня накрыло сильнейшей обидой. Обидой на весь мир и Гардоса в частности.
— Ты всего лишь, пешка в их игре… Все мы лишь их игрушки. — Сказал я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри все тряслось. — Даже если ты убьешь меня, это ничего не изменит. Для них это всего лишь игра.
— В отличие от вашего зазнавшегося бога, Элуриэль, знает цену своим людям! — В гневе ответил он. — Поди ты во всю молишься? Ну и как? Отвечает? — С усмешкой спросил Гнилсон.
Я промолчал, не желая произносить то, что и так понятно.
— Так я и думал. — Сказал Гнилсон. — Он ваш.
Один из слуг подошел ко мне и начал что-то бормотать на древнем языке. Я почувствовал, как воздух вокруг становится тяжелым, а в комнате появляется запах серы. Боль, которую я испытывал в этот момент не сравнить ни с чем. Я буквально ощущал, как мои кости с диким хрустом ломаются и перестраиваются. Мой взгляд сфокусировался на приближающимся ко мне бывшем друге с кинжалом в руках.
Вот-вот он вонзит мне его в грудь и на этом мое существование здесь прекратится.
“Ведь я столько всего не успел сделать” — Подумал я. Чувство спокойствия накрыло меня с головой, я понимал, что я уже не смогу выбраться. Что скоро в моем теле возродится темный бог и все то, что я видел в своем сне станет реальностью.
Но внезапно раздался громкий взрыв, испепелюящий свет начал проникать в подвал, где меня держали. Этот свет сжигал все на своем пути. На моих глазах от двоих приспешников Гнилсона остались лишь обугленные кости.
— Смотри, друг мой, твой бог пришел поиграть! — Заливаясь смехом, говорил Гнилсон, брызгая слюнями направо и налево. Его безумие достигло пика.
В этот момент я почувствовал жгучую боль в груди, оторвав взгляд от бушующей силы Гардоса, я увидел кинжал, который торчал в моей груди.
— Вот и все моя миссия выполнена, о Темнейший.
Это были последние слова Гнилсона, после которых он принял учесть, тех двух. Гнилсон успел завершить свой зловещий ритуал и я не понимал, что сейчас будет со мной и моим телом.
Мое тело стала пронизывать невыносимая боль. Она была не просто физической — это было что-то большее, будто каждая клеточка моего существа начала разрываться изнутри. Поначалу я пытался сопротивляться, но вскоре понял, что эта борьба бесполезна. Мое тело будто горело, а душа отчаянно цеплялась за последний шанс выжить.
В этот момент я стал ощущать присутствие чего-то чужеродного внутри себя. Это было похоже на холодную, темную силу, которая медленно расползалась по моему телу, подобно ядовитому туману. Я чувствовал, как она пытается завладеть моими мыслями, подчинить себе мою волю.
“Я дам тебе все, что ты захочешь, нужно лишь подчиниться.” — В голове начали звучать голоса — низкие, хриплые, полные злобы и насмешек.
Они нашептывали мне ужасные вещи, обещая власть и знания, если я сдамся.
Я пытался игнорировать эти голоса, понимая, что это всего лишь способ захватить мое тело.
“Ты же слышал своего друга, в отличие от вашего жалкого бога, решившего, что он стоит над всеми. Посылает вас туда, куда сам даже и не подумал бы пойти. Знаешь ли ты, что все твои братья, мертвы. Наша земля усеяна их трупами? Ты правда думал, что жалкие людишки, способны разрушить абсолютное зло?” — Нашептывал Элуриэль, пытаясь сломить мою волю.
Я не мог позволить ему одержать верх. Собрав последние силы, я начал внутреннюю борьбу, стараясь удержать хотя бы маленькую частичку своей души свободной. Каждый вздох давался с трудом, каждый удар сердца отзывался новой вспышкой боли. Но я не сдавался.
"Гардос… Если ты слышишь меня… Помоги!" — мысленно взывал я, обращаясь к своему богу. Однако ответа не было. Тишина окружала меня, усиливая чувство безысходности. Неужели даже он отвернулся от меня? Неужели все, что я делал во имя света, было напрасно?
“Даже сейчас, ты взываешь к нему? Он всего лишь трус, бросивший свою паству на верную смерть! Отдай мне свое тело и душу и ты сможешь отомстить ему за смерть твоих друзей. Посмотри на них, они жаждут отмщения”.
В моей голове появлись образы Цвайхера и других наших воинов, они кричали надрывая голоса. Кричали о том, что я должен прекратить сопротивляться и тогда я смогу убить Гардоса. Они говорили, что я должен сделать это, чтобы освободить их души.
Я чувствовал, что моя воля слабеет под гнетом бесчисленного количества голосов. Я уже не мог игнорировать их. Элуриэль начал порождать в моей мысли о том, что все это бесполезно, что я не смогу сдерживать его вечно.
Когда казалось, что все кончено и совсем скоро, этот мерзкий темный бог завладеет мной и начнет сеять хаос, краем глааз я увидел очень слабую и едва заметную искру. Хоть ее свет и был тусклым и наровил пропасть, я узнал в ней силу, которую видел уже множество раз — это был Гардос. Его присутствие, пусть и далёкое, всё ещё ощущалось где-то на границе моего сознания. Он не покинул меня. Это придало мне сил бороться, приложив все силы, что у меня остались. Я сосредоточился на этой искре, позволяя ей разгореться сильнее.
“Что ты о себе возомнил, наглый червь! Я не уйду так просто” — Яростно прокричал Элуриэль, направляя еще больше своей силы, все глубже погружая меня в глубины моего сознания.
В моей голове стали возникать новый образ, это был сон, который я видел недавно, но теперь кое-что изменилось. Теперь я был тем, кто мучал и сжигал людей, я был тем, кто сжег нашу церковь, тем кто убил Гардоса.
“Видишь, ты всего лишь наглый таракан по сравнению со мной. Я все равно заполучу тебя!” — Голос Элуриэля раздавался повсюду, от него нельзя было убежать или скрыться.
Чудом выбравшись из плена наваждения, я бежал по задворкам моих воспоминаний, пытаясь снова найти искру Гардоса. Каждый шаг давался невероятным усилием, словно воздух вокруг сгустился, превратившись в тягучую смолу, которая сковывала не только тело, но и разум. Мой внутренний мир стал полем битвы — светлые картины прошлого переплетались с темными образами, созданными Элуриэлем, который пытался захватить контроль над моим сознанием.
Первое, что я увидел, были обрывки детства: я стою на пороге храма, держа в руках маленькую деревянную статуэтку Гардоса. Её теплый золотистый отблеск согревал мои ладони, а голос настоятеля звучал мягко и успокаивающе: «Сын мой, вера — это не просто слова. Это сердце, которое всегда помнит свет». Но внезапно эта сцена исказилась. Статуэтка начала трескаться, её поверхность покрылась черной паутиной, а голос настоятеля превратился в издевательский шепот: «Ты ничто без него. Без бога ты просто песчинка». Я попытался отбросить видение, но оно цеплялось за меня, как колючки за одежду.
Следующее воспоминание привело меня к моменту, когда я впервые услышал голос Гардоса. Это было во время великой молитвы, когда я, молодой священник, возносил хвалу своему богу с такой страстью, что сам воздух вокруг будто загудел. В тот миг я почувствовал его присутствие — мягкое, теплое, наполняющее каждую клеточку уверенностью и любовью. Теперь же это воспоминание тоже подверглось искажению. Вместо света я увидел тьму, клубящуюся вокруг алтаря, а вместо голоса Гардоса раздался громкий, режущий слух смех. «Ты думаешь, он выбрал тебя?» — прошипел чей-то голос. — «Он выбрал тебя лишь потому, что ты был удобен. Ты — инструмент, ничего больше».
Я продолжал продираться сквозь хаос, стараясь не поддаваться страху и сомнениям. Перед глазами замелькали другие образы: день, когда я встретил Гнилсона; вечер, проведенный в "Золотом Льве"; лица детей, которых я принимал под крыло церкви. Все они были искажены. Детские улыбки превратились в гримасы ужаса, а радостные встречи с другом стали мрачными предательствами. Каждый фрагмент моей жизни теперь казался ложью, созданной, чтобы сломить меня.
Но среди этого сумбура я заметил крошечную точку света. Она была едва различима, затерянная где-то глубоко внутри, но она существовала. Я сосредоточился на ней всем своим существом, позволяя ей разрастаться, прогоняя тьму. Это было трудно — Элуриэль не собирался отступать. Его сила давила на меня, заставляя вспоминать самые болезненные моменты: провалы, ошибки, моменты слабости. Однако чем сильнее становилось давление, тем яростнее я сопротивлялся.
“Гардос... Помоги мне!” — Мысленно взывал я, чувствуя, как свет начинает медленно вытеснять тьму. Воспоминания снова становились чистыми: настоятель, поддерживающий меня в минуты сомнений; первый раз, когда я исцелил больного; дети, радостно бегущие в храм. Эти картины придавали мне силы, напоминая, кто я есть на самом деле.
Постепенно я начал осознавать, что Элуриэль пытается не просто сломить меня физически или эмоционально — он хочет уничтожить мою веру. Но именно вера была тем щитом, который не давал ему окончательно завладеть мной. Собрав последние силы, я полностью открыл себя для света Гардоса, позволяя ему заполнить каждую частичку моего существа. И тогда произошло то, чего я так долго ждал. Свет вспыхнул ярче, сметая остатки тьмы и освобождая мой разум.
Я осознал себя лежащим на столе, который стоял на первом этаже особняка Гнилсона. Я истекал кровью, моя смерт была неминуема, но на моем лице была улыбка. Я не дал моему сну стать реальностью, не допустил всех тех смертей и ужаса. Спас их всех, хоть они об этом и никогда не узнают.
От мыслей о смерти меня прервало чье-то присутствие, оглядевшись я увидел еле заметный золотой свет. Это был Гардос.
— А ты совсем не торопился. — Хриплым голосом сказал я.
— У них была слишком мощная защита, я пытался пробиться все это время.
— А я говорил, что что-то происходит, но нет, зачем же слушать какого-то человека, да? Вам ведь богам виднее.
— Не надо так говорить! Да, я слишком надеялся только на свою силу, она безгранично и это затуманило мой разум. Я никак не мог представить, что темные подберутся так близко.
— Лучше скажи мне… Наши воины, этот падонок сказал, что все они… Что они мертвы. Это так?
Я надеялся, что Эрулиэль говорил это лишь для того, чтобы сломить меня.
— Это правда, Бартоломей… Те кто ждал их там, были слишком сильны. Это была ловушка, но это решаемо, я убью их всех. Покараю своим светом всех, кто убил моих детей.
— Да? А я вот что-то не очень верю. Ты даже такое бездарное вторжение проморгал. А когда я пришел к тебе, то и вовсе сказал, что мне нужно успокоиться и не думать о сне, как о чем-то важном.
— Боги не совершены, сын мой. Но я еще могу сделать для тебя кое-что. Твое тело умирает, но душа практически не затронута. Даже лучше, она закалилась, ты столкнулся с древнейшим злом и сохранил рассудок. Ты не обычен и я не могу допустить твоей смерти.
Гардос начал сотворять какой-то странный ритуал.
— Я отправлю тебя в другой мир, в другое тело. Ты сможешь жить, я дарю тебе второй шанс, воспользуйся им правильно.
Когда Гардос замолчал, открылся портал, который медленно стал затягивать меня.
Я инстиктивно схватился за невидимый узел между моей душой и силой Гардоса. Это на какое-то время приостановило утягивание моей души в портал, я не хотел жить в другом мире, я хотел достойно умереть в своем.
В этот момент я услышал звук, похожий на лопающуюся веревку. Связующая нить была оборвана и меня утянуло в портал, но как оказалось не меня одного. Связь наших душ была подвязана на одну из частиц силы Гардоса. И вот теперь в новом мире половина Гардоса и я. И что же нам делать дальше?
Обновлено: 19.01.2026