- Мой господин. – прозвучал в установившейся тишине шатра женский голос, почти мурлыча, мягко, но вместе с тем безапелляционно. Будто ни у кого и никогда не должно быть сомнения в сказанном его владельца. – Свет от света Рглора. – наконец шагнула та вперёд, уверенно маняще, позволяя всем присутствующим, как следует насладиться её видом и каждым движением тела. Охрана до этого несколько осторожная, как по команде отвела взгляд в сторону. Будто бы опасаясь пересекаться с новоприбывшей взглядом. – Мне передали, что у вас поздние гости. – не столько заметила, сколь сообщила жрица, а никем иным она быть просто не могла.
Ведь впившийся в воспоминания Роланда последний вздох её коллеги из тысячелетнего прошлого, не давал бросить бывшему рыцарю и тени сомнений на ремесло и принадлежность к жреческой касте представшей перед ним женщины. Он видел её утром издалека, как и архонта, постаравшись уделить той ничтожное количество своего внимания, не только в связи с воспоминаниями, которые глодали его изнутри на удивление куда как больше прочих его убийств во имя короля или же собственных мотивов, но и по причине того, что та была уж слишком похожа на Асшайскую ведьму. И ни одно из этих слов нельзя было вынуть из описания, чтобы не потерять всю суть и весь смысл того, что данное прозвание обозначало.
Вот и сейчас он видел так много сходств, что предчувствие, не мужа, но воина, без всяких видений кричало ему держаться от той на максимально возможном расстоянии. Да только в нынешних обстоятельствах это было вряд ли возможно.
Возраст той был практически неопределим. На вид все три десятка, но взгляд… выражение лица, столь древние, что напомнили ему серый пепел от разрушенных стен и бастионов. Волосы благо не были рыжими, но нельзя было отрицать, что те всё равно напоминали ему о пламени. Густые, тёмно-медовые, будто отблеск огня в полутьме, из которой она и явилась. Заплетённые в сложные узлы, подобно господину, к коему она обратилась, с помощью цепочек украшенные алыми камнями, подобные тем, что расположились на подаренном Сабре перстне. Кожа бледная, не валлирийская, но всё же отдающая перламутром, позволяя уверенно заявить о прямой связи женщины с этим народом по линии отца или матери.
Сплошное одеяние, подчёркивающее на жрице каждый контур и изгиб, делая ту ещё более желанной и манящей, было соткано из глубокого бордового шёлка. Края рукавов и тянущийся подол, что при этом практически не скрывал длинных босых ног, местами были обуглены, будто бы те и правда когда-то коснулось живое пламя. Немногочисленные украшения в виде цепочки свисающей прямо над подчёркнутым декольте и небольшой броши-эмблемы над одной из грудей от этой картины не отставали. Выполненные в стиле языков пламени, те словно так и кричали о том, кому принадлежат. Точнее, кому принадлежала их владелица.
- Вот как? – в изумлении, что передавало собой куда как больше, чем могло показаться на первый взгляд, задумчиво протянул архонт в ответ на причину появления жрицы в его шатре. – Тогда ты слишком поздно, душа моего огня. Септон и его милый протеже уже собрались нас покинуть. – с нарочито тяжким вздохом протянул Талор. И лишь благодаря тому, что Роланд находился к архонту ближе прочих он смог увидеть, едва промелькнувшую на лице мужчины довольную улыбку. Будто бы тот наслаждался происходящим, с немалым интересом позволяя тому просто произойти.
- Истинно так. У меня, конечно, есть ещё время, пускай завтра и состоится весьма важная для набожных жителей месса, но мальчика следует вернуть домой к родителям. Не гоже им волноваться по пустякам. – решительно выступил Виллем, делая подзывающий пас рукой в сторону Роланда, которому и самому не терпелось покинуть общество валлирийцев как можно скорее. Только вот здесь и сейчас он замешкался, откровенно, без каких-либо игрищ. Просто не мог сделать дальше одного шага в сторону «наставника», ведь за спиной того у выхода из палат архонта стояла она.
Женщина, что обращалась до этого к одному из высших аристократов драконьей империи, но при этом смотрела исключительно на него, ничуть этого не стесняясь и не скрывая. И если интерес Эйриса к нему был вполне понятен, лежа, как на ладони, пускай и коробя до глубины души, то вот этот взгляд и то, что за ним таилось он понять не мог никак. Не сейчас. И взгляд этот словно старался выжечь сам себя на его теле или даже куда, как глубже… вот почему он и застыл подобно обрезку, куску необработанного металла меж, молотом и наковальней. Не зная, что хуже: оставаться близ откровенного содомита и любителя помладше, либо же пойти на сближение с опасной в своей притягательности и неизвестной в своих намерениях жрице валлирийского бога. Ныне даже присутствие в шатре септона не добавляло Сабре хоть какой-то уверенности.
- Право, друг мой, зачем же так спешить? – воспользовавшись произошедшей заминкой, что не укрылась от её жгучего янтарного взора, двинулась жрица далее по атласному ковру, пока не достигла местоположения септона, что медленно, но верно начал терять контроль над ситуацией.
Пока что это мог заметить только сам Роланд, но как долго остальные действующие лица будут оставаться в неведении? При этом женщина, казалось, не прикладывала для подобного ни малейших усилий. Само её присутствие, каждый плавный, но выверенный шаг, каждый даже самый неосторожный жест, переводил внимание на неё, передавал контроль. И это пугало бывшего рыцаря куда сильнее, чем армия или любая известная ему магия. Выглядело страшнее и ужасающе даже дракона или нависшей над приютом опасности в виде созданной алхимией и кровью существа, чья суть в убийстве и самой бойне.
- Мы не кусаемся. – произнесла та с небольшим придыханием, игривой улыбкой, делая акцент на последнем слове, произнесённом на высоком валлирийском, но так, чтобы даже андалы поняли его без лишних пояснений. – Правда же? – не без иронии спросила она так, будто и сама не была уверена в ответе.
- Только если нас настоятельно попросят. – расплылся архонт в несколько похабной на взгляд гостей улыбке, поддерживая словесную игру жрицы. – Полагаю, вы ещё не были представлены, септон. Можно сказать ваша коллега, радеющая за спасения наших душ. Лисанна Морнайр. – наконец соизволил в полной мере представить женщину Талор. – Одна из пяти старших жриц Мантариса. – прозвучали слова на удивление веско и благозвучно, как нечто естественное и само собой разумеющееся. Мир словно выдохнул.
- К вашим услугам, друг мой. – прикоснувшись ладонью к груди, на мгновение прикрыв глаза, позволив Роланду невольно выдохнуть, чуть склонилась жрица в поклоне, что должен был смотреться, как дань уважения от равного к равному, пускай и по отношению к идеологически непримиримому сопернику. На деле же данный жест волей-неволей выпячивал грудь вперёд, заставляя собеседника в полной мере насладиться видом на вырез декольте хотел он того особо или же нет. Более того, стоило жрице вновь открыть глаза в хитром прищуре, как тут же стоящий напротив неё человек оказывался в плену её янтарного взора, да запаха благовоний, источаемых будто бы самой кожей. И сколько бы не жил на свету бывший рыцарь, он был уверен – ни один мужчина и даже женщина не были способны устоять перед таким натиском, буквально способным свести с ума. Любого, но жрец Семерых к данной категории не относился.
- Возьму на себя смелость отказаться от любого рода «услуг», что вы можете мне предложить. Однако, всё равно спасибо. – кивнул Виллем, как будто ни в чём не бывало, даром, что ещё секунду назад беззастенчиво пользовался появившимся обзором на грудь красной жрицы. Роланду оставалось только позавидовать, да восхитится выдержке септона. Находись он на его месте в тот момент и был не уверен в том, что смог бы сдержаться под воздействием столь эффективных женских чар, скорее напротив. – К тому же, как я сказал, достопочтенному господину – нам не стоит задерживаться. – весьма настойчиво произнёс то, что уже говорил ранее мужчина, на этот раз бросая в сторону Роланда раздражённый взгляд, говоривший о том, что только из-за него они ещё находятся в этом месте.
В тот момент бывший рыцарь понял – не смотря на переменные, упускать контроль над ситуацией из своих рук жрец не собирается, как и идти у кого-либо на поводу и запросто так. Словно сбросив с себя наваждение, наконец позволяя себе взглянуть на жрицу незамутнённым реакцией на собственные воспоминание и ощущения взором, как на простого хотя и эффектного в своём образе человека, Сабре сделал несколько медленных, но уверенных шагов прочь от архонта к «наставнику».
- Жаль. Очень жаль. – нисколько не смутившись тому, что жрец буквально отбрил её, грациозно расправила плечи Морнейр, после чего двинулась в сторону того места, где восседал архонт, а значит и к Роланду. – А ведь скоро настанет время ужина. Было бы весьма славно, останься вы чуть подольше и раздели с нами трапезу. – меж тем мальчик старательно глядел себе под ноги и продолжал идти, желая скорее разминуться со жрицей без лишней болтовни или эксцессов. В тоже время в словах жрицы слышался неприкрытый намёк, смешанный с долей разочарования.
- И ведь, верно. – поддержал идею Лисанны Эйрис, хлопая лениво в ладоши. – Уверен вы ещё не ели, да и вряд ли ещё когда-нибудь попробуете таких явств, септон. Оставайтесь, ваш маленький протеже будет вам навеки благодарен. – призывно улыбнувшись, вновь сделал попытку удержать дуэт в гостях Талор.
Как раз к этому моменту пути жрицы и Роланда пересеклись меж собой. Как раз возле очага шатра. Он смотрел куда-угодно, только не на неё. Она же могло смотреть куда вздумается, но смотрела именно на него. Звуки, казались стихли. Был слышен только едва уловимый шелест платья женщины, да треск углей в очаге. Что ответил или вернее, как вывернулся Виллем из ситуации мальчик уже не расслышал. Голоса архонта и жреца отступили куда дальше, чем даже третий план. Сердце пропустило удар, как не делало этого очень долго.
Перед глазами возникла сиюминутная картина – отчётливое видение, появлявшееся в моменты неизбежной скорой опасности, к которым, как мальчик думал он уже давно привык и успевал реагировать соответственно, используя себе на пользу, уклоняясь от ударов и летящих в тело снарядов. Однако, этот раз отчётливо отличался от всех предыдущих. Чем он и сам не мог понять. Единственное, что сумел запомнить острой, как бритва вспышкой сознания, был жар. Испепеляющий, напомнивший ему смутно о Дорне, каким он был в его первой жизни. Ощущение это длилось меньше, чем секунду, чтобы понять его здесь и сейчас, а не много после, раз из раз прокручивая в голове воспоминания прошедшего события.
Тело всё это не заботило. Его целью было предупредить опасность здесь и сейчас. И бывший рыцарь дёрнулся. Дёрнулся резче, чем на любой из тренировок. Быстрее, чем на любом из занятий, либо же практик. Не ожидая такого от себя ни на минуту и… проиграл. Меньше, чем за секунду до того, как даже смог двинуть хотя бы мышцей.
Ладонь жрицы, опустившаяся ему прямо на макушку, но представшая ему в видении чем-то острым, раскалённым и одновременно ядовитым, без излишней нарочитости ласково и нежно прошлась по его волосам. Сабре застыл. Нет, не так. Его заставили застыть на месте без всякой силы или же магии, в чём он был почему-то уверен на все сто процентов. И он едва заставил себя двинуться. С трудом. А тем временем под кожей пошёл холодок, будто под ней что-то шевельнулось. Глаза, как два хрустальных блюдца цвета водной глади, невольно сами поднялись, встречаясь с хитрым прищуром янтарных глаз, в коих плясали отголоски пламени и его собственное, заставшее почти что в неподдельном испуге и прострации отражение.
- Милый мальчик. – протянула она, с манерой, какой та была в момент её первого появления. Едва ли не мурлыча. Словно загнав добычу в угол. – Такой хороший, почти что мужчина. – не без игривости и скрытого в словах подтекста добавила Морнайр, прежде чем едва наклониться к его уху. От столь сильной близости ноздри Сабре защекотал терпко пряный запах благовоний, въедающийся уже в его кожу. Как метка. – Твои глаза. – зазвучал в голове близкий к искушающему притягательный шёпот. – В них отражается свет звёзд. Я видела это в пламени. Славный дар, для славного дитя. Но даже свет порою обжигает, если смотреть на него слишком долго. – после чего жрица отступила назад, напоследок потрепав того ухоженными гладкими пальцами за щеку, а затем пошла дальше к архонту, более не проявляя к на мгновение затрясшейся от прошедшего холода спине бывшего рыцаря ни малейшего внимания.
Только тогда Роланд понял, а точнее узнал значение взгляда, которым столь долго одаривала его жрица с момента своего появления в шатре. Таким же взглядом смотрела в последнюю встречу Асшайская ведьма на его короля, прежде чем тот отдал в сердцах приказ об её устранении. Фанатичный взгляд веры, надежды, затаённого обожания и жажды обладания. Самых тёмных глубин проявления человеческих эмоций. Он уже даже не думал о произнесённых шёпотом словах, практически прямо говоривших о том, что жрица о нём что-то знает. Он бы удивился обратному, прекрасно знакомый с явлением зреющих видения того, что может потенциально случиться в огне красных жрецов и жриц, так похожий на его собственный дар, только не столь чёткий и ограниченный словно их богу с большим трудом удаётся видеть сквозь ткань судеб, либо же доносить возможное грядущее до своей паствы.
Нет, этот отпечатавшийся будто бы на самой сетчатке его глаз, а также мыслей, взгляд, преследовал и заботил его намного больше всего остального и сильнее чем когда-либо прежде. Время для бывшего рыцаря словно приостановилось, а возобновило свой ход только тогда, когда над ухом прозвучало ворчание жреца, а свет очага шатра оказался за спиной, скрытый пологом дорогой ткани.
- Не стой столбом, шагай уже. Чтоб я ещё раз пересёкся с этими «белыми ублюдками». – бурча себе под нос, но так, чтобы никто из валлирийского лагеря его не услышал, подгонял Роланда в путь септон.
При этом от цепкого взгляда Виллема не могло укрыться состояние его младшего подопечного, впавшего в своеобразный транс после того, как напрямую пересёкся с красной жрицей. Пришлось форсировать события по отступлению из шатра архонта, не смотря на стойкий интерес и желание Талора проявить гостеприимство, но уже не столько потакая своим желаниям, сколько желаниям той, что завладела почти всеобщим вниманием с момента своего появления в свете пламени богатых валлирийских палат. Только этот интерес жрицы, схлынувший также внезапно, как и был проявлен, позволил их дуэту покинуть шатёр без необходимости напрямую грубить, но и только. А тем временем, даже смена обстановки не могла привести мальчика должным образом в чувство.
И верно не просто так. Делая шаг, затем другой, Роланд всё равно чувствовал, что воздух снаружи был столь же тяжёл, как и в шатре без каких бы то ни было изменений. Бывший рыцарь словно бы до сих пор ощущал на своей спине этот взгляд. Скользкий, жаркий, липкий, будто огонь обрёл плоть и коснулся его. Лишь усилия воли не дозволяли ему обернуться. Позади раздался смех – бархатный и хищный, казалось бы, на миг, тронувший ткань шатра и тут же стих, уступив место полному лености голосу архонта, бросившему в спину гостям несколько слов. Впрочем, сейчас Сабре находился в таком состоянии, что не мог утверждать наверняка. Принадлежал ли тот смех искушающей само его естество жрицу, либо же силам, коим она служила не только телом, но и душой.
Только теперь, спустя пару минут, проведённых в вечернем сумраке, он смог заметить, как сам воздух вокруг него пропитался запахом благовоний источаемый кожей Морнайр. Впервые за долгое время он не был уверен в реальности происходящего. Покинул ли он в действительности шатёр… или всё же до сих пор находился там. Вопрос, на который он не мог дать чёткого ответа. Единственным якорем, непоколебимо удерживающим его от того, чтобы не оказаться пожранным посеянными сомнениями, оставалось присутствие жреца, которые Сабре не мог спутать ни с чем другим.
- Хуже, чем в борделе. Поверь, я знаю, о чём говорю. И ведь представь, кто-то ведь вынужден иметь с ними дела чуть ли не каждый день. Ещё немного и эти огнепоклонники разложили бы друг друга прямо там, не говоря уже о нас. – покинув территорию лагеря и двинувшись к городской черте позволил себе куда как более едкие высказывания Виллем. Что удивительно, но именно это, как-никогда позволяло Роланду привести себя в чувства.
- Как ты сдержался? – с небольшой задержкой спросил Роланд. – Как смог оставаться спокойным от её присутствия? – в словах бывшего рыцаря имелось сразу несколько слоёв и только Виллему было решать, на какой из них давать ответ. И жрец не стал себе изменять.
- О~, парень. – чуть ли не со свистом протянул мужчина, хитрым взглядом и с оттенком понимания на лице обводя фигуру мальчика взглядом. – Рановато тебе ещё на девок заглядываться. Особенно на таких. Погоди лет пять, а потом уже можешь водить девок на сеновал. Впрочем, лучше вообще этого не делать, если не научишься отличать момент, когда стоит, а когда точно противопоказано вытаскивать своего дружка из штанов. – хмыкнул тот прибавляя шаг, так ещё и цокнул языком для вида.
- Ты понял о чём я. – вместо глупых оправданий или же неуместного сейчас, как никогда смущения, достаточно резко заявил Роланд, заставляя жреца застыть на половине шага.
- Этому нельзя научиться. Только узнать заранее, что представляют собой женщин, как она. – неожиданно серьёзным тоном отозвался Виллем, не поворачиваясь. – Она, как самка паука, чей вид водится дальше на востоке. Название, не обессудь, запамятовал. Особенность вида в том, что самки съедают самцов после спаривания. Тут точно также, прояви слабость, поддайся её уловкам и всё – конец. Она поглотит тебя целиком без остатка. Пускай, я и не выгляжу, как умудрённый старец, но таких блудниц повидал немало. Как и результатов их взаимодействия с кучками ведомых членами глупцов. – с долей почти неприкрытого презрения добавил Виллем.
- Архонт не выглядит поглощённым. По крайней мере… - не мог не заметить Роланд, но едва не отшатнулся, когда септон резким движением развернулся в его сторону, уставившись на него немигающим взглядом.
- А вот о Талоре забудь с сегодняшнего дня. Ты привлёк к себе куда больше его внимание, чем требовалось. Вины в том твоей нет, это я не рассчитал, что помимо внешности он разглядит куда, как больше нужного, не говоря уже об этой «красной блуднице». Отвечая на твой вопрос – этот человек мёртв. Не снаружи, но внутри. От того его и нельзя поглотить, ибо поглощать нечего. Лишь сиюминутные удовольствия, возвращают его к подобию жизни. Даже в Мантарисе, их род считают бесноватым, а это уже о многом говорит. Даром, что последний пентарх из их семейства находился на своём посту в последний раз лет двести назад и не закончилось это ничем хорошим. – прозвучала почти что нравоучительная тирада со стороны жреца и Роланд едва не убедил себя в том, что тот искренне беспокоится о нём. Зазря меж прочим. – И вообще. Гони сюда эту цацку. – и не дожидаясь реакции, одним хватким движением вытащил из внутреннего кармана одежды, куда оно было помещено в процессе происходящих событий, подаренное архонтом кольцо.
- Серьёзно, как тебе вообще рукоположили? – чуть раздражённо, но не испытывая каки-либо чувств от потери, кроме как облегчения и свежести, а от того и не сопротивляясь изъятию украшения, не мог не спросить бывший рыцарь. Меж тем наваждение от встречи со жрицей практически улетучилось, уступая место неподдельному любопытству, источником, коего, как ни странно, был сам Виллем.
- Не помню, я был пьян. – взмахом руки словно бы отгоняя назойливую муху, отозвался Виллем, и Роланд не мог сказать точно являлось ли выражение шутливым или серьёзным. – И даже не вздумай кукситься, пацан. Цацка тебе не по руке, и уж тем более не по рангу. А я и так, между прочим, опустошил свои запасы ради того, чтобы всё прошло, как надо. – проверяя, как блестит в свете звёзд серебро, вытянув руку с перстнем вверх к небу, не совсем понял причину появившегося на лице мальчика раздражения септон.
- Плевать мне на эту гадость, хоть в канаву брось. – чуть скрипнул Роланд зубами. – Кем ты был до того, как стать септоном? – задал бывший рыцарь вопрос, что уже давно вертелся у него в голове, подмечающей странности связанные с «наставником». И сегодняшние из них стали последней каплей. – Архонт узнал тебя, не говоря уже о том, что ты знаешь его лично. И эти подарки, уверен такие может позволить сделать точно не служитель церкви. – после произнесённых слов, испытующий непроницаемый взгляд септона опустился с кольца на Сабре. Скорейшего ответа так и не последовало. Лишь затяжное молчание сопровождавшаяся ночной прохладой, да звуками ветра.
- Меньше знаешь – крепче спишь. – сказал Виллем, как отрезал, тоном возражений нетерпящим. И услышать таковой от жреца было событием, приравнённым к из ряду вон. – Лучше шевели ногами, мы должны успеть к Дендру до того, как твой отец поднимет город на уши из-за нашего затянувшегося отсутствия. Впрочем, - заметив среди ночных караульных фигуру отца Роланда, протянул Виллем. И смотрел в их сторону мужчина пристальней некуда явно не от скуки ради. – К Дендру я зайду сам, твоя помощь уже сегодня не понадобиться. О результатах я сообщу завтра, если, конечно, будет, что рассказать.
Спорить Роланд не стал, фигуру отца он узнал и увидел даже быстрее жреца. Возможно, оно было и к лучшему. На сегодня ему было достаточно впечатлений, даром, что от некоторых из них ему ещё нужно было постараться заснуть. Потому расставался бывший рыцарь с Виллемом без сожалений, хотя и со слегка подтачивающим его любопытством. В любом случае выбора у него как такого не было, ведь после того, как их дуэт прошёл жандармский караул, Зигфрид самолично вызвался отвести сына домой, отлучившись с поста под собственную ответственность. Мужчина ничего не спрашивал, словно бы видел по напряжённости сына, что встреча с валлирийцами о которой тот так просил, прошла совсем не так, как он ожидал. Это одновременно и успокаивало бывшего воина, пережавшего будто бы, сын может восхитится образом жизни иноземцев, но и доставляло беспокойство, как бы подобное впечатление не отложилось суровым отпечатком на его сознании.
И никто из них. Ни септон, ни мальчик. Ни сержант караула, ни уж тем паче его молодые подчинённые. Не заметили возвратившийся под ночь отряд всадников, с коим разминулись всего в десять минут. К несчастью для города, цели своей всадники на ту ночь так и не достигли.
Чего нельзя было сказать о самой этой «цели».
***
(…) Естественно, уставший от моих злоключений читатель в какой-то момент спросит – что же сильнее всего повлияло на меня в этой поездке? Какая-то особенная встреча? Быть может место? Празднество? Событие? Всё это вместе и ни одно из них. И если вы подумали об «этом», то будете, как никогда правы.
Нельзя было посетить это проклятый город, без ожидания узреть своими глазами место, где проводят свои богомерзкие ритуалы местные умельцы. И всё же одно дело ожидание и другое дело желание. В момент отплытия обеими данностями я полнился, как никогда. Однако, уже через неделю пребывания, Мантарис буквально испарил у меня второе и заставил искренне бояться первого. И всё же, когда Пентарх сообщил мне о том, что мне всё же доведётся увидеть их «чудо» и «гордость», слова, что приходят в голову последними, если имеешь дело с чем-то подобным, я испытал до странного мрачное воодушевление. Словно мысленно я уже смирился с тем, что после того дня смогу опорожнить свой кишечник, лишь хирургическим путём и никак иначе.
«Яма плоти» или же «Мясная яма». Так оно называлось. И на валлирйском звучало даже поэтично. Зловонная, выточенная будто бы в кровоточащем кровью самой земли базальте, не то арена, не то лавка безумного мясника. Сам процесс, увы, показать мне не позволили. Будто бы кто-то кроме них находясь в здравом уме пойдёт на то, чтобы перенять откровенно варварские практики по созданию и тренировке чудищ, некогда бывших людьми. Чья единственная вина заключается в рождении с древней валлирийской кровью и магическим даром, но вне благородной семьи. Пожалуй, в тот день я окончательно потерял две вещи: обоняние и веру в то, что мы с уроженцами Новой Валлирии принадлежит к одному и тому же виду.
Первое в силу того, что выдержать миазмы тухлятины, переплетающейся со свежатиной, прибавлявшейся там ежечасно было выше моих сил. А второе, когда осознал, что законы морали, не важно божьи или людские, для местных скульпторов, дрессировщиков и прочих лишь пустой имеющий лишь для таких, как я, да и все мы, чужестранцев звук. (…)
Отрывок из книги «Город, которого не должно быть или Путешествие в Мантарис» за авторством посла Примархии в Новую Валлирию Альберта Флорента.
Обновлено: 21.01.2026