Глава 12 — Глава 10. Первая трещина

554 г. от конца Б. Л. 14 лет со Второй Катастрофы при Мирровых полях. Приют Упавшей Звезды. Шаг назад. Задержка дыхания. Стычка. Два меча сходятся меж собой. Короткий паритет. Не хватает сил. Массы. Отступление. Развилка. Попытка подсечь ноги. Провал. Ответный колющий удар. За ним ещё. И ещё. Приходится вновь разрывать дистанцию. Времени не хватает. Блок. Звук глухого удара. Вновь и вновь. Появилось окно. Решение. Проскок. Ошибка. Падение. Клинок замирает у горла. - Моя победа и… твоё поражение, пацан. Очередное. – явно довольный собой, произнёс Виллем, нависая собой над Роландом, умостившимся задней точкой на земле. Лицо «учителя», как весьма резковато обращался к тому бывший рыцарь, так и просило хорошей затрещины, и всё же признавая своё поражение мальчик был вынужден лишь недовольно, но кивнуть, после чего подняться на свои двои самостоятельно без посторонней помощи, пускай тело и побаливало от уже которого по счёту за сегодня падения. К сожалению, разница в росте и массе меж ним и жрецом была слишком подавляющей, чтобы рассчитывать хотя бы на ничью, не говоря уже о победе. И даже преимущества коими бывший рыцарь владел навроде скорости и предвидения картины боя ему нисколько не помогали в разнообразных спаррингах и матч-реваншах. Виллем не был сельским неумелым мальчишкой. У того присутствовала добротная, если не сказать мастерски выработанная техника, какую без собственных учителей не получить. Причём браавосийская. Сосредоточенная на скорости, ловкости, колющих ударах и без преувеличения сказать идеальном контроле дистанции. Полная противоположность принятой таковой тысячу лет над в Вестеросе, сосредоточенной на рубке, силе и умении держать удар. И, к сожалению, подобное разночтение принесло септону очередную победу над ним. Впрочем, находись они со жрецом в одной весовой категории и ещё неизвестно, чья бы техника оказалась наиболее эффективной. - Ещё раз. – вытирая с лица пот рукавом рубахи, упрямо потребовал младший Сабре. И хотя он прекрасно знал, что для победы над столь обученным противником ему потребуется подрасти ещё минимум лет на пять, сдаваться раньше времени или уж тем более прекращать попытки желания не возникало от слова совсем. Да, подобные спарринги не могли принести ему победного удовлетворения, тем более что септон не переставал сдерживаться, ведь в ином случае спаринг бы превратился в натуральное избиение. Зато вместо этого Роланд получал нечто более важное: укреплял тело, заставлял привыкать его к боли не только от упражнений, но и от ударов, нарабатывал мышечную память, изучал стиль и повадки противника ранее ему не слишком знакомые в таком ключе, ведь в конце концов в Вестеросе не слишком-то и жаловали выходцев из Вольных Городов, даже браавосийцев. - Нет уж. – отбрил требование мальчика жрец, показательно зевая и облокачиваясь на деревянный меч, что упёрся в землю, с видом почти что умирающим от скуки и безделья. При этом мальчик ясно видел, что не только его собственная, но и одежда жреца была пропитана потом, вызывая у него желание зарычать или тем паче выругаться от столь наглого, ему назло, пассажа. – Мне скоро уже готовиться к вечерне. Не хочу бегать потом впопыхах будто ощипанная курица. Лучше займись пока своим «даром». – выделил интонационно последнее слово жрец, после чего достал из кармана льняную повязку и бросил ту Роланду не глядя. Мальчик перехватил её, как это уже бывало много раз, не выразив недовольства, но и не продемонстрировав должного энтузиазма, в то время как говорящее выражение лица септона свидетельствовало о том, что возражения не принимаются. Глубоко вздохнув, восстанавливая дыхание, и поудобнее схватившись за рукоять деревянного меча, Роланд привычным движением завязал повязку на глаза. Оказавшись в полутьме, лишь с небольшими лучиками дневного света, пробивающегося сквозь плотную ткань, мальчик принял свободную, казалось бы, чуть расслабленную стойку. Память услужливо помогала ему восстанавливать картину окружения, помощниками в чём выступали звуки и мышечная память, однако сейчас Роланда полагался вовсе не на них, а ждал чего-то другого. Когда же перед глазами пронеслось видение такое же ясное, как день, только тогда младший Сабре позволил себе резко развернуться на сто восемьдесят градусов дабы отразить колющий плавный удар, направленный ему в спину. Однако, зевать и расслаблять было пока рано, ведь за первым последовал второй, а за ним и третий. Каждый с разных сторон. И на каждый приходилось реагировать быстрее, чем тот достигнет цели, не теряя в голове картины видений, что иной раз так и вовсе накладывались друг на друга. Эту тренировку придумал септон специально для развития его способностей, после того как узнал, о божественном даре бывшего рыцаря. И нет, это не у Роланда оказался слишком длинный язык, а жрец оказался уж слишком наблюдательным для простого человека. Когда через пару дней после проведения таинства, тот явился на порог их дома в виде гостя, воспевая ему хвалебные оды, как о прилежном ученике, умасливая родителей, Роланд не знал, что ему и думать. Уж на некоторое время, но он надеялся избавиться от столь навязчивого внимания септона в свою историю или, чтобы, то по крайней мере стало менее явным. Однако же, всё оказалось с точностью, да наоборот. Расплывшиеся от гордости за сына Зигфрид и Серена практически полностью поддались на чары Виллема, что умел добиваться своего и выглядеть соответственно когда нужно, даже не смотря на свою репутацию. Затем разговор взрослых, который, бывшему рыцарю, к сожалению, так и не удалось послушать, ибо он был спроважен на задний двор играть следить за сестрёнкой после всего пары фраз жреца полных ложной заботой, перетёк на тему прошлого. Зная, как иной раз отец любил повспоминать свою бурную молодость бывший рыцарь не был ничуть удивлён тому, что когда речь в разговоре зашла о сожалении септона будто его навыки воинского искусства, полученные до рукоположения, прозябают, а талант Роланда несколько пропадает в этой глуши, отец самолично, естественно в первую очередь проявляя заботу о сыне, первым выразил смелое предложение о решении озвученных проблем разом весьма простым и действенным способом – совместными занятиями, за которые Зигфрид даже был готов немного заплатить. Времени заниматься с первенцем на постоянной основе его любимым времяпровождением у того явно не хватало – требовалось содержать семью, так что вложенная ему в голову Виллемом мысль легла на весьма и весьма благодатную почву. Жрец для вида пару раз отказался и выразил сомнения, в первую очередь в необходимости оплаты, чему Роланд позднее поверил с большим трудом, ибо после продолжительного знакомства для себя уяснил, что мужчина просто так от лёгких денег не откажется. В любом случае септон попросил дать ему время поразмыслить, прежде чем принимать решение, выкрутив всё так, будто бы совсем не он, а именно Серена и Зигфрид были инициаторами продолжающихся вот уже два года занятий. Роланду оставалось только в душе похлопать столь мастерски разыгранному Виллемом спектаклю, да пожелать тому подольше жариться в пекле. Естественно, родителей волновало и его собственное мнение в этом вопросе, но что ещё оставалось делать бывшему рыцарю в его положении, как не проявить хоть какое-то подобие энтузиазма данной идеей. Первые занятия начались через неделю после этого. Проводились они, что забавно, в том же самом месте, где некогда прошло таинство. Для мальчика до сих пор оставалось загадкой, как септону удалось разместить, а после убрать вырезанные в дереве лики Семерых буквально за одну ночь в одиночку и так, чтобы об этом никто не узнал и даже не заподозрил. Оставалось только принять тот факт, что при должном рвении жрец был способен на нечто невероятное. В начале же тренировок беды ничего не предвещало. Жрец осторожно прощупывал способности и технику мальчика, его лимиты, в открытую признавая, что тот намного опережает своих сверстников, выбравших для себя тот же путь, что и он. Естественно, для Роланда это было чем-то само собой разумеющимся, в то время как септон считал совсем иначе хотя этого и не показывал, впрочем, иного от него ожидать и не стоило. Когда же настало время спаррингов, где молодому Сабре волей-неволей, но приходилось задействовать предвидение жрец также не озвучивал замеченные особенности, почти что странности. Лишь молча наблюдал и делал выводы, пока в один прекрасный день после окончания тренировки не запустил в спину мальчика увесистый камень. Судя по всему, в своих выводах Виллем был столь сильно уверен, что даже не рассматривал варианта будто бы Роланд получит хоть какую-то травму. Как назло, предвидение бывшего рыцаря было совсем иного мнения продемонстрировав ему картины собственного, упавшего навзничь тела с кровью, вытекающей из собственной головы. Жертвовать собственным здоровьем и тем паче рассудком, учитывая, что окончание пути импровизированного снаряда приходилось ему точно в голову, Роланд считал последним делом, даже зная если придётся раскрыть себя. Естественно, об этом он тогда не задумывался, действовал механически, чтобы избежать урона, отпрыгивая в сторону, даже не глядя на снаряд. На уточняющий вопрос и выразительный взгляд септона: почему, что и как, Роланд постарался сослаться на интуицию и знание того, что «учитель» в очередной раз задумал какую-то пакость. На первый раз Виллем проглотил это, похвалив мальчика за бдительность и удалившись, как ни в чём не бывало. Однако, за первый подобным случаем последовал второй и третий, причём именно тогда, когда Роланд этого совсем не ожидал, да и ни коим образом не мог видеть угрозу. Оправдание этому выдохлось само собой и пришлось обтекаемо, без лишних подробностей, рассказать о даре предвидения, как на духу. Уже и так об этом практически знающий Виллем на прямое подтверждение даже как-то взгрустнул. Роланд не сомневался, сам факт наличия такого дара, полученного от Семерых, не мог вызвать такую реакцию жреца, а вот невозможность и дальше подвергать его жизнь риску подобными проверками очень даже. «Учитель» иной раз заставлял Роланда всерьёз задуматься об отсутствии у того человечности и наличия прогрессирующего садизма. Впрочем, прямых подтверждений этому не было уже у бывшего рыцаря. Таким образом Виллем в значительной степени разнообразил их тренировки, добавив те, что в первую очередь базировались на развитие его дара, который жрец почитал не только за форму божественного откровения, но и за особую форму магии, проснувшуюся в нём в момент рождения. При этом одно другому нисколько не мешало, ведь, что в Вестеросе, что в Эссосе вера и магия шли рука об руку с незапамятных времён. Упражнения эти меж тем нисколько не зацикливались лишь на уклонении и блокировании ударов вслепую, иногда деревянный меч менялся жрецом на самодельную рогатку и Роланду приходилось вспоминать дни первых проверок, уклоняясь от мелких камней летящих в него с разных расстояний и интервалов, естественно с учётом того, что за счёт своей браавосийской техники септон умел ходить столь мягко, что ориентироваться на слух получалось в самом распоследнем случае. О набитых в начальные периоды шишках, синяках и ссадинах даже говорить не приходилось. Меж тем, жрец не забывал порой сменять физические упражнения на куда как более умственные. Игры в кости, пришедшие с континента карты и привычная кайвасса стали проверкой на то возможно ли было использовать дар Роланда в менее стрессовых и опасных для жизни ситуаций. Сам Роланд ещё по собственному опыту в виде походов с отцом на охоту знал, что да, можно. Так что для Виллема эти уроки стали большим сюрпризом и испытанием собственных нервов, в то время как для младшего Сабре долгожданной местью и отдушиной. Впрочем, продолжительное использование предвидения в таком ключе постепенно приводила к гулу в ушах и головной боли, словно бы кто-то свыше порицал его за подобную растрату и нерациональное использование. В любом случае после нескольких раз, сопровождавшихся десятком поражений и невозможностью даже хоть как-то смухлевать, Виллем зарёкся играть с бывшим рыцарем даже ради простого интереса, не говоря уже о деньгах. Также мужчина предупредил его на будущее держаться подальше от бывших городов Триархии, где подобное времяпровождение было в большой чести, но и вместе с тем наказание за мухлеж, а никак по-иному назвать способности парня в этом вопросе язык не поворачивался, было соответствующим. После этого азартные и настольные игры сменились более скучным делом ввиду обилия текстов, которые септон получал по почте из Нового Андалоса, а также периодически одалживал у герболога или из ратуши. Честно признаться, последнее, что хотел от подобных занятий Роланд, так это углубляться в религиозные или же исторические хроники, не говоря уже о риторике и праве. Ему хватило этого ещё в первой жизни, пускай он тогда даже и не являлся наследником семейной вотчины. Более того, подобного рода занятия шли в разрез с соглашением между септоном и его родителями, выйдя за рамки простых физических упражнений ещё на моменте с азартными играми. Однако, Виллем словно вошёл в наставнический азарт, заставляя мальчика не только заучивать множество страниц текста, но и на тех же уроках риторики даже предугадывать собственные слова, аргументы и возражения. К такому младший Сабре точно не готовился и даже хотел было послать жреца куда подальше, дабы уделить больше времени спаррингам и всему остальному. И всё же картина штудирующего толстенный талмуд по праву Зигфрида, засиживающегося за ним до самой ночи, дабы получить предложенное бургомистром место в жандармерии Приюта, всё-таки заставила мальчика немного смирить своё нежелание и поддаться порывам жреца, что вновь и вновь придумывал способы усложнить новую жизнь бывшего рыцаря. - Ладно. На сегодня закончим. – дал отмашку о прекращении упражнения Виллем, после часа, если не более того, занятий со «слепыми» ударами. - Давно пора. – сквозь боль от дюжины нет-нет, да пропущенных колющих ударов, превращающих его тело в один сплошной синяк, процедил Роланд, снимая с глаз повязку. - Тут это я решаю. – расплылся Виллем в гнусненькой улыбке. Ждать от жреца сочувствия или тем паче послаблений не приходилось, разве что только в том случае, если их тренировок находился сторонний наблюдатель, что происходило хотя и редко, но всё-таки происходило. Вот, как сейчас. – Хотя лучше уж поблагодари за это свой «хвостик». И да, сегодня чуть лучше, чем вчера. Впрочем, как и всегда. – скупо похвалив мальчика, обратил его внимание на появившуюся на горизонте маленькую фигурку септон. - Ролло! Ролло! – махая рукой, привлекая к себе внимание, неслась во весь опор девчушка с тёмными, пошедшими в отца, в отличие от него волосами. - Камилла. – констатировал Роланд факт, понимая почему упражнение закончилось на самом деле чуть раньше, чем обычно. Сестра, коей совсем недавно исполнилось четыре года, неслась точно к брату, не видя ничего кроме него. Уже понимая к чему всё идёт, младший Сабре тяжко вздохнул и расставил уроки, приготовившись ко встрече. Точно в тот момент малышка со всего маху врезалась в него и заключила в объятья, заставляя сильно пошатнуться, едва не упасть, но бывший рыцарь сдюжил. Сестра крепко-накрепко вцепилась в него, не давая ступить без неё и шагу. - Скоро ужин. Мама сказала позвать тебя. – чуть приглушённо промямлила сестра, упираясь бывшему рыцарю в живот. - Я так и понял. Хватит, Камилла. Я потный. – осторожно отстраняя сестру, что совсем уж не хотела прерывать объятья, сообщил об очевидном факте Сабре. – Лучше скажи, как там Гарет? – не мог не спросить бывший рыцарь о младшем брате. - Да, что ему будет, только ест, да спит. – недовольно пробурчала девочка от того, что внимание старшего брата переключилось на кого-то другого кроме неё. В отличие от Роланда малышка сильно ревновала пополнившего их семейство мальчика ко всем родственникам, не считая разве что отца, для которого она по-прежнему оставалась единственной принцессой. - И это хорошо. Значит вырастет таким же крепким, как и твой оболтус братец. Ну или увальнем, что тоже не так плохо. – прозвучало со стороны Виллема, как всегда цинично и с насмешкой. Меж тем, Роланда не могло не покоробить услышанное от септона прозвище, заставляющее невольно проводить сравнения меж ним и знакомым ему по прошлой жизни Марвином, будь неладен этот склочный мейстер, которого бывший рыцарь, не признаваясь в этом самому себе, мог бы назвать одним из немногих старых друзей. - Ой, дядя Виллем. – наконец-то-таки обратила малышка внимание на мужчину. Или по крайней мере сделала вид. - Не делай вид будто только что углядела меня, дитя. Мне от этого физически становится больно. – ни разу не повёлся на детскую игру, съевший на подобного рода тонкостях собаку жрец. - Мама сказала не смотреть на вас, если вы не в сутане. – непосредственно, как это порой умели только дети донесла до септона слова матери Камилла. - Ха. – нисколько не обиделся Виллем. – Твоя мать – мудрая женщина. Без неё я слишком развязный. – без капли раскаяния признал правоту Серены жрец, даже чуть выпятив грудь вперёд словно гордясь этим. - Как это? – услышала крайне интересное, но незнакомое слово Камилла, по-прежнему держась за брата, но при этом и смотря с ожиданием на септона. - Твой брат объяснит. – полностью отстранился от ответственности мужчина, разводя руками. - Да пошли, вы. – едва не выругался Роланд, изрядно подуставший от выходок «учителя» за день деньской. - Пойду-пойду, полностью согласен. Вечерня сама себя не проведёт. И вы не задерживайтесь, слушайтесь маму, папу и вообще. Хорошие детки, бывайте. – махнув в сторону детей рукой, словно отгоняя назойливую муху спешно стал приводить себя в порядок жрец, более не обращая на них никакого внимания. - Он не выносим. – покачал головой Роланд, глядя на удаляющую спину жреца. Таким образом на поляне чуть в отдалении от поселения остались лишь он, да сестра, хотя по-хорошему, как ответственному взрослому Виллему стоило проводить их хотя бы до черты. Но где жрец и где ответственность, в конце концов. - Мама сказала, что он слишком ветряный. Значит свободный. Для септона. Так, что значит развязный, Ролло? – нисколько не забыла и вернулась к поднятой теме сестра, что вошла в возраст, когда из детей сыпятся одни лишь вопросы. - То и значит. Только чуть похуже. – нашёл, как выкрутится Роланд, хватая свой деревянный меч под одну руку, а сестру под вторую. – Пойдём, не будем заставлять маму ждать. - А мы встретим папу? – не столько вопросительно, сколько просяще прозвучало от Камиллы. - Если повезёт. – кратко отозвался бывший рыцарь, позволяя себе наедине с сестрой, короткую улыбку и прилив нежности, вылившийся в поглаживании той по голове. Прижавшаяся к нему лишь сильнее малышка, едва не повиснув, с удовольствием приняла ласку от старшего брата, коя доставалась ей хотя и редко, но всегда метко. По заученному маршруту ноги младших Сабре вели их в Приют, что за два прошедших года вновь стал несколько больше, прибавив, как в домах, так и в жителях. Издалека бросались в глаза тёмно-зелёная черепица ратуши, доставленная на заказ из Тироха (б. Тирош), да основной фасад небольшой каменной септы несколько возвышающейся над всеми остальными деревянными зданиями поселения. Где-то там же находилось и здание гильдии гербологов, где заведовал Марк Дендр и несколько нанятых помощников, неодарённых магическим даром, зато достаточно компетентных и разбирающихся в различных травах, растениях и снадобьях. В их число вошла и знакомая Роланду тётушка Роза и ещё несколько выходцев из Приюта, как коренных, так и приезжих. Меж тем обилие полей вокруг поселения возросло много крат в немалой степени благодаря всё тому же пребыванию Дендра в их краях. Множество самых различных культур, чьи семена предоставил герболог, а после помог растениям укрепиться на земле теперь приносили ещё больший доход Приюту, чем ранее. Естественно, маг делал это вовсе не даром, а выдавал лицензии на возделывание, заключал договоры о получении части прибыли с продажи, да выполнял кучу иного рода заказов, коим казалось и не будет конца. Иной раз бывший рыцарь задумывался о том, что, если подобные дела обстояли в каждом из андальских поселения гильдия гербологов должна просто купаться в серебре. Переоценить влияние, которое имела данная организация было просто невозможно. Теперь бывший рыцарь даже сомневался, а являлся ли Железный Банк Браавоса той самой организацией, которую стоило злить в последнюю очередь, или же пальму первенства в этом вопросе ныне по праву занимала гильдия? Центральная площадь Приюта к коей они с сестрой вышли также претерпела изменения. Больше торговых рядов, больше людей, несколько постоялых дворов для приезжих, связанных в немалой степени с возведением, а точнее с восстановлением дороги ведущий в их городок. Появилось также множество разнообразных товаров из городов Нового Андалоса, завозимых уже не одним-двумя людьми, а полноценными караванами. Ткани, специи, напитки, предметы быта коих пока что всё же в селе не водилось. Такое стремительное преображение вселяло в Роланда восхищение и надежду на то, что его новая родина — это не просто заморская колония Дубового трона, но настоящая важная процветающая провинция, которую не бросят на произвол судьбы в час нужды. В общем и целом, селение теперь кипело жизнью. - Я говорю тебе, Зиг. Что-то тут явно не так. Уж больно разрыто чем-то, чего у нас быть не должно. Может сходишь со мной, поглядишь, Семерыми тебя заклинаю, а то мне скоро в ночь уходить, и я не хочу оказаться в врасплох ежели эта тварь какая залётная… - изъяснялся с отцом брата и сестры молодой паренёк из новоприезжих, что перенял у ставшего жандармом Зигфрида охотничье ремесло, что пускай и не было столь востребовано в нынешний период, но всё ещё приносило стабильный доход и добычу. - Папа! – углядела фигуру отца Камилла чуть позднее брата из-за своего роста и снующих туда-сюда людей. Девочка разжала руку Роланда и бросилась к отцу, одетому в традиционную для жандармов форму, что смотрелась на мужчине пускай и не сколько странно, но всё же тому во многом шла. - Малышка! – радостно поприветствовал дочь, следящий в это время суток за порядком в самой оживлённой части поселения Зигфрид. Девочка в мгновение ока оказалась в руках отца, а после потёрлось о его лёгкую щетину, как это обычно делала Серена, встречая отца с работы. – Я тебя услышал. Постараюсь выкроить время, но и ты раньше времени, не придумывая себе ничего. Всякое, конечно, бывает, но не слишком. – закончил их разговор с молодым охотником мужчина, гордый отец троих детей и уважаемый член общества, наделённый властью. Определённо, столь схожие положения, но совершенно разные характеры с тем, кто некогда подарил Роланду его первую жизнь. – Так что ты тут делаешь? – поинтересовался отец, когда молодой охотник понятливо кивнул и поспешил удалиться, позволяя мужчине наслаждаться коротким периодом радости отцовства во время своей смены. - Веду Ролло домой с тренировки. – сделав вид крайне важный, напустив образ не в меру взрослый, несколько переиначила ситуацию в свою пользу девочка. - Ах, вот оно, как? – перевёл глаза на Роланда Зигфрид, отец и сын поняли друг друга ментально, по одному лишь взгляду. – Какая же ты у нас молодец. Всё правильно, Ролло у нас ведь такой. Без тебя совсем дорогу домой забудет. – скрывая за понимающим кивком смех, поставил дочку обратно на ноги мужчина. – Ну-с. Не буду вас задерживать. – сделал вид будто отвернулся и занялся своими важными делами по охране закона и порядка мужчина, чем вызвал явную обескураженность дочери, ожидавшей совсем иного. - Пап. Ну, пап. – чуть канюча и добавив в голос слезливые нотки, потеребила рукав отцовской формы Камилла. Долго играть Зигфриду не позволял ни его характер, ни любовь к детям, так что уже вскоре девочка получила то, зачем вообще подбила брата идти домой через площадь, чтобы встретить отца. – Спасибо, пап. Люблю тебя. – пряча полученную из отцовского кармана сладость меж складок своей изумрудного цвета юбчонки, крепко-накрепко прижалась та к мужчине. - Ха-ха-ха. Не сомневаюсь, уж в такие-то моменты. Только постарайся не съесть до ужина, а если съешь, то хотя бы не попадись. Иначе мама нам обоим уши оторвёт. – потрепав дочку по голове, достал ещё одну конфету, перепадающую ему в качестве благодарности от торговцев, прекрасно знающих, что практически у всех, в том числе и у жандармов, как правило, имеются дети. Естественно, взяткой это язык бы не повернулся, но в случае чего всё равно гарантировало отношение чуть лучше, чем к прочим. На этот раз сладость была протянута старшему сыну. – И я надеюсь наш маленький воин тоже будет держать язык за зубами. – а вот по отношению к Роланду то уже взяткой вполне себе являлось. - Это ещё ни разу не сработало. – констатировал факт мальчик, беря протянутое угощение, но только для того, чтобы передать его в руки сестры, вызывая с её стороны крайне радостный писк. – Из-за тебя мне приходится смотреть за ней куда пристальнее, знаешь ли. - Попытка не пытка. – пожал отец плечами. – Не моя вина, что тебе не полюбились сладости. В детстве я только и мечтал о них, знаешь ли. – пародируя не слишком-то эмоциональную манеру сына, прозвучали со стороны Зигфрида ностальгически-ворчливые нотки. Впрочем, уже вскоре на его лицо вновь наползла улыбка. – Как прошло? Впрочем, вижу. – заметил новые синяки и ссадины на руках, а также лице жандарм, впрочем, не проявивший по поводу них излишнего беспокойства, ведь получены они были не просто так и не в уличной драке. – Рассчитываю на тебя, сын мой. Не дай попасть отцу своему и сестре под септу. – наигранно просящим голосом прозвучали слова отца, к коему присоединилась и сестра. - Пожалуйста, Ролло. – схватила Камилла старшего брата за руку. - Чтобы до ужина я не видел и намёка на эту сладкую гадость. А ты, прекращай её так часто баловать. – постарался выглядеть, как можно серьёзней и настойчивой, что на его языке означало согласие, пускай и с ограничениями, вызвавшее очередные объятья с сестрой, заливистый хохот отца и трепание волос на макушке тяжёлой мужской рукой. Меж тем средь толпы началась какая-то странная суета. Не торговая, совсем нет. Люди, наоборот, стали застывать на местах. Кто оборачивался, по толпе пошли шёпотки. Отец резко нахмурился. В почти что тишине толпы раздавался звук копыт, медленно, но, верно, прямо по брусчатке. И всё же интерес людей к этому был непонятен ровно до той поры, пока мальчик не смог разобрать несколько фраз из обеспокоенного перешёптывания горожан. - Да, что они тут забыли… Наглецы… Гнусь валлирийская… - прозвучали особенно громкие высказывания не в меру колко, зато обстоятельно объяснившие столь необычную реакцию на гостей.