Глава 11 — Глава 9. Рябь и пар

- Будем считать, что на этом я снимаю с тебя и твоей семьи большую часть подозрений. Не забудь поблагодарить за это Семерых. Держи рот на замке и постарайся не ввязываться в неприятности. Иначе хуже будет нам обоим, парень. – дал последнее напутствие Роланду септон. Мальчик ничего не сказал, ибо практически клевал носом от слабости и усталости, только неловко кивнул, да как можно тише, что в его положении получалось с неимоверным трудом, побрёл к входной двери собственного дома. Проводивший его жрец, убедившись, что дело сделано, а мальчишка вернулся домой в безопасности, пускай до сих пор и немного мокрый, устало выдохнул, а уже через секунду хмыкнул про себя. «Интересный малый. Забавный» - пронеслось в мыслях Виллема, прежде чем тот медленным шагом побрёл к своему жилищу, временно располагавшемуся в ратуше. Соседями у него нынче были практически первые люди молодого поселения, от выскочки герболога, пары старых жандармов и до недавно назначенного губернатором бургомистра. С последним пересекаться или как-либо дать тому знать о своих проделках Виллем желал в последнюю очередь. И на то были свои причины, одной из которых была такой, что думать о ней не хотелось. Это с местным старостой можно было пошутить, а вот с официальным лицом, назначенным из Андалоса… что же, похоже на некоторое время придётся утихомирить свой нрав и не сильно отсвечивать, даром, что для этого стараться особо не придётся ввиду кончившихся у него запасов спиртного. Как назло, ждать возвращения пройдохи Бернарда оставалось с неделю или же все две, в то время как местные и даже приезжие не шибко-то и баловались алкоголем, а то, что у них имелось септон не налил бы и дворовой собаке. «Ни вкуса, ни страсти к жизни. Неведомый задери, этих потомков черни». – чуть скривился от нахлынувших воспоминаний в период до своего принятия в сан Виллем, пиная оказавшийся не в том месте и не в то время камушек на дороге. Меж тем мысли септона плавно вернулись к фигуре мальчишки, удостоившегося мало того, что ранней процедуры получения божьего благословения, так и весьма прямолинейного интереса верховного бога андалов в свою сторону. «Два лика одновременно. И ведь не спросишь же ни у кого, мгновенно проявят подозрение к интересу». – определённо жрецу не доводилось слышать о подобных случаях ни до, ни после своего рукоположения, теперь же хотелось дать самому себе затрещину от того, что он не проявил в своё время должного внимания к особенностям таинства. Впрочем, это же и прямо намекало мужчине о том, что случившее не только редкость, но и скорее всего уникальный по своей природе случай. «Нужно держать за мальчишкой пригляд, да осторожно раскопать информацию в церковных архивах, благо, я ещё не забыл на какие подарки ластится старый Сэм». – чуть усмехнулся Виллем при воспоминании о престарелом архивариусе Колыбели. Также в немалой степени данная усмешка касалась и предмета его непростых и сложных дум, казалось бы, приносящих сейчас одну головную боль, да риск быть преданным анафеме со стороны архисептона. «До последнего держался так, будто готовится убить или быть убитым. Откуда только взялась такая манера?». – задал себе Виллем вопрос, на который, как и ещё на дюжину, пока не было ответов. И всё же мужчина был на удивление глубоко знаком с таким понятием, как терпение. С мальчишкой они теперь нет-нет, да повязаны, а значит времени на то, чтобы разобраться что здесь вообще и к чему у него было с избытком. Признаваясь себе честно, Виллем даже рад был подобному исходу событий, ведь направляясь в Приют Упавшей Звезды от имени епархии он до последнего считал, что сойдёт здесь с ума от скуки, а после сопьётся в безвестности навсегда похоронив память о своём доме. Прослышав же про историю с чудесным возрождением мнения своего, он поменял не сильно, резонно посчитав её очередной фронтирской байкой. И только начав разбираться, проверять, да наблюдать он нащупал след, пробудивший его природную цепкость и любопытство. Ситуация с пареньком напоминала одержимость, какую порой можно узреть у жертв столкновения с красными жрецами. Однако, ни после первой встречи, ни после последующих мальчишка на всяческие проверки не реагировал так, как нужно, лишь только отстранялся и держал ухо востро. Таким образом септон понял, что подозрения его нисколько не беспочвенны, просто копает он совсем не в том направлении. Благо парень умудрился проколоться в том месте, где чаще всего и прокалываются многие. Как говаривал ещё при жизни отец Виллема: - «Почерк, сынок. Вот зеркало души, а не глаза». И в этой конкретной ситуации он был прав, как никогда ранее. Дальше оставалось сделать за малым – спровоцировать, что жрец и сделал. До последнего мужчина думал, что вот-вот окажется в дураках и причиной его находки, будет нечто столь банальное, что его собственные скулы застынут в вечном раздражении. Однако же, парень в итоге среагировал практически на все расставленные им манипуляции и ловушки. Это было даже несколько неожиданно, но вместе с тем вселило в Виллема тревогу будто бы тот полез туда куда совсем ему не следовало. И всё же отступать было поздно, решать он оставил в этом вопросе богам, чего честно сказать сам от себя не шибко ожидал. И те, вновь его поражая, ответили, как результатом ритуала, так и знамением, что появилось столь вовремя, что спутать то со случайностью у него и язык не повернулся. Приходилось на пока оставить всё, как есть, да следить за необычным пацанёнком в оба глаза. По-хорошему, так-то требовалось немедленно отписаться в епархию, презрев обещание, но что-то подсказывало септону, что это будет непоправимой ошибкой. Именно за этими противоречивыми мыслями Виллема и застал, сидевший на ступенях при входе в ратушу жандарм, по всей видимости до недавнего времени занимавшийся обходом поселения, а теперь позволивший себе отдохнуть, потягивая папиросу. От табачного дыма жреца периодически тянуло проблеваться, в особенности, когда он был пьян, привычка ещё с самого детства, ибо в Браавосе, где он долгое время пребывал практически не осталось тех, кто не увлекался данной привычкой. Впрочем, ему ли судить с пристрастием к выпивке? Тем более, что табак и сигареты, были одной из главных статей экспорта Примархии во внешние страны, как и многое другое, благо обилие территорий, в том числе и заморских, это позволяло. Но вот не любил и всё тут, а потому заводить беседу с жандармом и задерживаться снаружи хоть сколь-либо долго жрец не имел ни малейшего желания. - Доброй ночи. – кратко поздоровался и вместе с тем попрощался Виллем со стариком в форме блюстителя закона, неизменной для данного региона в силу многих причин, а также нескольких губернаторских постановлений. Вот только у носящего короткую седую бородку и полуседые бачки мужчины были совсем иные планы на эту ночь. - И вам не хворать, ваше святейшество. Как прогулка? – без особого интереса вздёрнул жандарм бровь, а после хорошенько затянулся, дабы после выпустить струю дыма прямо септону под ноги отчего тот в скорости скривился. – Может составите компанию, пока время есть? – предложил служитель закона с неким намёком. - Не интересует, но спасибо, что предложили, господин жандарм. Хорошей службы. – пожелал жрец и поторопился поскорее покинуть неожиданную и сейчас так и вовсе нежеланную компанию. - И зря, выше святейшество. Хоть передохнули бы напоследок. А то ж господин бургомистр вам этого в ближайшее время вряд ли позволит. – прозвучали слова представителя закона с неким оттенком сочувствия и тогда же жрец услышал за собой звук медленных, но осторожных шагов. – Убрал? – прозвучал вопрос уже септону точно не предназначавшийся. - Убрал. – прозвучал несколько усталый и недовольный голос второго жандарма в ответ, что появился в свете светляка, который тот держал в руках. Практически вечная щетина и небольшой шрам над губой бросающиеся в глаза в обычное время несколько меркли на фоне пыли и некоторого количества грязи в которых пребывала форма служителя закона, появившегося практически с той же стороны, что и септон. – Чтобы ещё раз я позволил тебе начинать игру. – ворчливо добавил тот, всё также обращаясь к напарнику. - Спор – есть спор, а у меня спина нынче побаливает, так что не прибедняйся. Ну-с. – затушив папиросу, с небольшим кряхтением поднялся на ноги мужчина с бородкой, становясь на один уровень со жрецом. – Пройдёмте ж, ваше святейшество. А то ж, господин бургомистр и так вас заждался. – рука жандарма медленно, но демонстративно схватилась за расположенную на поясе дубинку. Виллем всё понял даже раньше. Когда появился практически вслед за ним второй служитель закона, что вроде как должен в это время видеть глубокий сон, чтобы заступить на смену утром, заменив напарника. Но вот они оба здесь перед ним в такой поздний час. Один спереди, другой сзади, дабы не оставить возможности для манёвра и совершения глупостей. Впрочем, сопротивляться жрец даже и не думал, тем более что наверняка был пойман с поличным. Оправдываться или же лукавить было не к чему, инициатива его столь удачной поимки явно исходила от лица упомянутого бургомистра. Встречаться с ним не хотелось по многим причинам, но выбора похоже не было. - Право слово, господа жандармы, что же вы сразу не сказали? Нельзя лишать ответственное за поселение лицо сна. – в своей манере, коя двух старых псов вряд ли была способна обмануть, как ни в чём не бывало улыбнулся жрец, покорно передавая себя в руки служителей закона, что переглянулись и даже с некоторым огорчением убрали руки от своего служебного оружия. «Это же насколько давно они не пускали его в ход, что руки так и чешутся? Хотя, полагаю, трудно в наших краях найти дурака не боящегося испытать на себе эффект жгучей ивы». – не без усмешки подумалось жрецу, направлявшемуся под конвоем стражей закона на второй этаж ратуши, где располагались, как кабинет, так и жилое помещение в коем располагались покои бургомистра. - Войдите. – прозвучал голос из-за двери кабинета в ответ на настойчивый стук одного из жандармов. Лютор Грейсток был лишь немногим младше представителей закона, но держался много крат живей и уверенней, чем оба они вместе взятые. Лысая голова, ставшая таковой после появления первых седых волос, сейчас чуть блестела в отголосках огня «макового жара», пылающего в камине, вместо привычных в других странах дров и поленьев. Свет алого цветка, исходящий из множества его прожилок, в которых казалось текла самая настоящая магма, а не природный пуска и кипящий растительный сок, сейчас как никогда подчёркивал недовольство и внутреннюю напряжённость бургомистра по отношению к жрецу, что не стал дожидаться приглашения и инициативно умостился на предоставленное ему напротив рабочего стола должного лица кресло. - Благодарю за службу, господа. Постарайтесь, чтобы сегодняшнее осталось между нами. Можете возвращаться к своим делам. – кивнув ожидающим жандармам в знак признательности, дождался их поклона и ухода бургомистр, после чего наконец-то-таки позволил взглянуть своим недобрым и прищуренным взглядом на жреца, чтобы будто бы и игнорировал факт непростой ситуации в коей оказался. – Что. Ты. Себе. Позволяешь. – чеканя каждое слово, опершись руками на стол, едва не взорвался от гнева бургомистр. Идеально выбритое лицо было готово искривиться в гримасе, но военная карьера и привычки не позволили ему предстать столь неприглядно, отчего лишь тонкая дрожащая полоска в кою превратились его губы выдавала подлинные мысли и эмоции ответственного за Приют лица. - Простите, господин бургомистр. Право слово, о чём речь? – постарался прозвучать жрец, как можно более искренним. И всё же знающего его, как облупленного, бывшего капитана одного из королевских пентер было невозможно обмануть таким образом. - Не строй из себе дурака. Не при мне, чтоб тебя! – стукнул костяшками пальцев по столу и даже не шелохнулся Грейсток. – Ты знаешь какой шум бы поднялся, узнав кто-то из местных, что ты сегодня делал, не говоря уже о епархии? Да тебя линчуют раньше, чем отправят на суд! – тяжело выдохнув в ожидании ответа, немигающее воззрился мужчина на жреца. – Чтобы сказал твой отец, увидев, как ты прожигаешь жизнь, данную королевской милостью. – прозвучали в конце концов слова, что по мнению Виллема звучать не должны были. - Полагаю он бы вздохнул с облегчением, узнав, что я так рьяно выполняю свои обязанности. Хотя бы, потому что я единственный в этой глуши, кто задаётся вопросами. – довольно резко ответил септон, вызывая со стороны бургомистра короткое замешательство. – Вас же, господин Лютор, я благодарю за заботу, проявленную ко мне с таким тщанием. – с тенью сарказма, на самом деле являвшуюся напускной, добавил Виллем, усиливая эффект чуть ранее сказанного. Коротко моргнув, мужчина постарше казалось разом утратил весь свой гнев, возвращаясь за своё рабочее место уже более сосредоточенным и спокойным нежели ранее. - О чём это ты? – задал вполне резонный вопрос в этой ситуации бургомистр, наконец-то решив выслушать жреца прежде, чем начать судить. – Как это связано с тем, что ты увёл мальчишку Сабре посреди ночи проводить таинство, совершенное промеж всех церковных традиций, так ещё и без ведома кого-либо, не говоря уже о его родителях. Я надеюсь, объяснение этому есть, и я найду его достаточно весомым, чтобы не пустить в ход дела ту кучу жалоб, которыми ежедневно пополняется мой стол. – хлопнув ладонью по стопке бумаг на столе, находящиеся там явно для демонстрации, обратился отставной капитан во слух. - То есть ты хочешь сказать, что действительно не заинтересовался байкой ходящей среди местных? – вопросом на вопрос ответил Виллем. - Чего только не бывает, уж нам ли не знать. – пожал бургомистр плечами, по-прежнему не сводя со жреца испытующего взгляда. – Это так важно? - Пожалуй, что и нет, если не замечать странностей за мальчишкой. Не буду говорить о кипе своих подозрений и то, как я их проверял, скажу лишь о результате. Парень получил двойное благословение. – высказал Виллем то, что надеялся держать при себе. И всё же если и был в Приюте и за его пределами человек, которому жрец смог бы доверить сказанное, то это был Лютор. Человек, которого он знал очень и очень долго. - Прости, и что это должно значить? – недоумённо вздёрнул бровь Грейсток. - Самому бы знать. Но ты о таком хоть раз слышал? – наводил жрец бургомистра на правильные мысли. - Не довелось. И раз уж ты пошёл на такой риск быть преданным суду и анафеме, этот факт того стоил. – сделал для себя вывод бургомистр. – Только вот, что ты будешь с этим делать? Отпишешься в епархию? Будешь ждать вознаграждения или же нового назначения? Не мне тебе говорить, что… - Это невозможно, да, плавали, знаем. И нет писать раньше срока об этом в Новый Андалос я не буду. Обойдутся. Но у Семерых явно на того есть планы, уж не знаю какие, а значит за ним нужен пригляд. Возможно, стоит взять в помощники, чтоб был поближе. – озвучил свои мысли септон, вновь возвращаясь на несколько часов назад на место проведения таинства. То, как его пробрал страх и даже некоторое спокойствие, когда парень не то отрубился, не то впал в какой-то своего рода транс. Может ли быть такое, что тот получил божественное откровение, о котором молчит или пока не понимает? Сбрасывать со счетов этот вариант было нельзя. - Не в твоём положении брать на себя такую ответственность, да и сомневаюсь, что Сабре согласиться отдать первенца в послушники. – рассуждая с Виллемом практически на одной волне, и сам крепко задумался бургомистр. – Я подумаю над тем, что можно сделать. – дал обещание Лютор, чем вызвал явное оживление на лице Виллема. - Если так, то… - Но… ты точно уверен, что здесь нет твоего личного интереса? – с намёком и обеспокоенностью спросил бургомистр, чем вызвал явную резкость и раздражение отразившиеся на лице септона. - Я, что, так похож на любителя маленьких мальчиков по-твоему? – вопросом на вопрос ответил жрец, но вызвал лишь тень ответного раздражения и усталости, пробежавшую на лице отставного капитана, а нынче бургомистра растущего поселения. - Ты знаешь, о чём я. В ином случае меня бы здесь не было. – выпустив из себя тяжкий вздох, чуть изменил позу, сидяче повернувшись к септону боком, устремил бургомистр свой взгляд в стену. – Я обязан твоему отцу слишком многим, чтобы позволить тебе пустить по ветру остатки его стараний из праздного или сиюминутного интереса. Одно дело, когда ты прожигаешь жизнь на азартные игр и алкоголь, даже облачившись в белую рясу. Это я могу понять, хотя и не прекратить. – чуть постучал пальцем по столу мужчина. – И совсем другое, когда ты хочешь ввязаться в некую авантюру. Особенно сейчас. - К чему это ты? – понял Виллем, что давний знакомый пребывает в совсем уж без радостных мыслях, связанных с ним, как на прямую, так и опосредованно. Вот только в чём была причина? Взгляд септона цепко заметался по помещению, пока не наткнулся глазами на скрученный предмет, лежащий над камином. Встав и дойдя до места, жрец взял предмет с полки, пробегаясь по тому глазами. – «Пенташийский вестник»? Ха, ну да, надо бы и мне оформить подписку, раз уж такое дело. – прокомментировал наличие газеты в кабинете бургомистра Виллем. - С неделю назад, как скончались двое сыновей предыдущего короля. Ветвь Персеона V Амаранта прервалась, не дождавшись продолжения. – озвучил бургомистр заглавие первой страницы. – Король Гарс будет вести панихиду по родичам в Звёздной септе, архисептон, соответственно, в Колыбельной. Но не это самое главное. - Не это? А что же тогда, как не гибель сразу двоих из рода «Вечного» короля? – перелистывая страницы, поинтересовался Виллем, натыкаясь взглядом, на объявления о различных празднествах, похоронах, несколько коротких экономических статей, научных и краткую политическую колонну. - Для нас по крайней мере. – сделал небольшое уточнение Лютор, поворачиваясь телом обратно к собеседнику. – Намного важнее, что браавосийцы решили избрать собственного архисептона, в обход традиций и без всякого разрешения. Это раскол. Его начало. – веско добавил тот, следя за реакцией жреца. - Всего две строчки. Уж не вздор ли это? – отбросил газету в сторону Виллем, не в силах сдержать эмоций. – Мало им было того погрома и предательства обязательств. Так теперь и это? На что Гегемония вообще рассчитывает?! – вырвался почти что животный рык из глотки жреца, но тот постарался взять себя в руки. – И как король собирается реагировать на это? Он – глава церкви! Глас Семерых на земле! - От того я и прошу тебя быть осторожнее. Сейчас любой скандал в твоём положении может стать фатальным. Что же до короля, пока траур не пройдёт он не вмешается, и даже после… скорее всего ему придётся закрыть на это глаза. Мы не можем потерять даже номинального союзника, особенно сейчас, когда валлирийцы вдохновлены недавней победой. Ими гложет мысль вернуть города Триархии, более того территории всех бывших Вольных городов. И Пентархи вполне могут пойти на это видя наше положение. И если такое случиться… - Нас одними из первых поглотит огонь. – оседая обратно на кресло произнёс Виллем, как можно тише. – Кажется, мне и правда пора бросать пить. – с кривой усмешкой, будто бы насмехаясь над самим собой протянул жрец. - Было бы неплохо с учётом того, что новости скоро разойдутся среди людей. Бывший староста и несколько жителей насколько мне известно, так же подписаны на вестник и должны были ознакомиться с последним выпуском. Люди будут тревожными, кто-то из-за ситуации с Браавосом, кто-то будет переживать смерть членов королевской семьи. В любом случае всем им нужен будет голос Семерых из твоих уст, чтобы успокоиться. И лучше уж этот голос будет трезв, чем с бодуна или того хуже – пьяным. – с редкими нотками заботы в голосе, наставительно произнёс бургомистр, ожидая, что слова всё-таки достигнут ушей сына друга. - Я тебя услышал, видимо само провидение опустошило мои запасы, не иначе. Так что с нашей ситуацией? – вернулся жрец к тому, с чего разговор, собственно, и начинался. - Жандармы уже убрали идолов с поля и подтёрли следы таинства. Свидетелей не было, а значит в этот раз твоё самовольство сошло тебе с рук, Виллем, но. Это в последний раз. – весьма веско прозвучали слова бургомистра, и жрец не стал их оспаривать, впрочем, как и ручаться за самого себя. – Если случиться что-то ещё из ряда вон, то закрывать глаза на это я уже не смогу, хотя в епархии тебя может быть. Я говорю может быть. Прикроют. – не хотя, но всё-таки не мог не озвучить известную им обоим лазейку Лютор. – Что же до того мальчика… - Роланда. – подсказал имя жрец. - Да. Если в нём есть что-то, как ты говоришь, то займись его не прямым наставничеством. Не обязательно брать в послушники. Он же вроде, как упражняется с мечом, верно? Зайди с этой стороны, иначе зачем ты вообще его носишь? – указал на то, что было скрыто под септонской сутаной Грейсток. – Неплохое подспорье, как-никак. Так он будет у тебя на виду и лишних вопросов иной раз не возникнет. - Странно, если этим займусь я, а не его отец. – резонно заметил Виллем, невольно прикасаясь к рукояти родового меча под сутаной. - Зигфрид, да? Бывший воин на губернаторской службе, нынче охотник. Не думаю, что у него на этой есть много времени. К тому же в скором времени необходимо будет слегка расширить штат жандармов в поселении, и кто как не человек с нужными навыки подойдёт для этого лучше всего? Я собирался предложить ему это, когда прийдёт время, но раз уж появилась нужда, то потороплю события. Вряд ли он откажется с учётом жалования и возможности не спать на голой земле. – весьма уверенно и чётко расписал Лютор дальнейшие перспективы и действия, в очередной раз напомнив Виллему кем тот был до своего назначения в эту глушь. - С твоим опытом ты вполне мог бы осесть на континенте, Лютор. Никак не пойму, зачем тебе эта должность бургомистра. – высказал септон непрошенные мысли вслух, хотя и знал на те ответ. - Потому что помимо опыта у меня есть ещё и обязательства. Перед твоим отцом и вашей семьей, да упокоят Семеро их души. Надеюсь, когда-нибудь и до тебя дойдёт эта истина, Виллем. И надеюсь, увидеть это при жизни. – поставил точку в их разговоре Грейсток, поднимаясь из-за стола и подходя к камину, чтобы затушить «маков жар» из стоящего рядом ведра. Получив необходимую влагу, созданный гербологами с помощью своего искусства цветок начал приступать ко сну, а помещение стало погружаться в полумрак сумерек и клубы пара, когда как жрец уже покинул не слишком-то даже сейчас приветливый для него кабинет бургомистра, дабы попытаться переварить новости прошедшей ночи уже у себя в комнате. Воспоминания о прошлом нахлынули на него с мыслями о тревожном будущем, вызывая невольный холодок по спине.