День юбилея университета приближался, подготовка шла полным ходом.
Однажды у баскетбольной площадки Бянь Сюэдао встретил своих соседей по комнате из прошлой жизни – шестерых парней с социологического факультета. Они шли строем через площадку в сторону библиотеки.
Эти ребята не знали Бянь Сюэдао, но он знал каждого из них: их характеры, привычки, увлечения. Он знал, как сложится судьба каждого в ближайшее десятилетие после выпуска. Особенно отчетливо ему запомнился один по имени Фэн Дун.
Выходец из деревни, Фэн Дун в студенческие годы числился среди малоимущих. После выпуска он устроился в структуру телерадиовещания и благодаря умению подлизаться, вовремя поднести подарок и способности много пить, неплохо продвинулся.
Спустя шесть лет после выпуска тринадцать человек из группы собрались в Сунцзяне. Там, на глазах у старых товарищей, Фэн Дун, размахивая сторублевой купюрой, демонстративно отчитал бедного официанта. В Сунцзяне не было традиции давать чаевые, и тогда Бянь Сюэдао впервые в жизни увидел, как кто-то делает это в реальности.
В 2002 году в Фэн Дуне еще не было той спеси, с которой через десять лет он будет хвастаться однокашникам: мол, задел на дороге машину, мелкий ремонт на восемь тысяч; девушка присмотрела квартиру за два миллиона; в собственных хоромах на двести пятьдесят квадратов убираться замучаешься; а вчера он ужинал с секретарем министра.
В 2002 году Фэн Дун еще не повторял свою любимую фразу: «Для меня нет нерешаемых дел – какую бы должность человек ни занимал, я просто кладу ему на стол пачку денег».
Сейчас, в 2002-м, он старательно травил анекдоты в компании более обеспеченных однокурсников, надеясь, что его пару раз бесплатно покормят в столовой.
Глядя на удаляющиеся фигуры, Бянь Сюэдао думал о том, как перевернутся отношения между этими людьми за десять лет. Он отчетливо осознал: нужно делать деньги, прикладывать все усилия, чтобы стать богатым и влиятельным. Только тогда он не даст всяким выскочкам шанса красоваться перед ним и сможет раздавить любого зарвавшегося негодяя.
Руководство университета прекрасно понимало: четверокурсники перед самым выпуском – народ беспокойный и склонный к дебошам. Поэтому, хотя чемпионат мира еще не закончился, выпускников поспешили выпроводить из кампуса.
Официально это объясняли тем, что студентам нельзя опаздывать к месту распределения. Но среди студентов ходили слухи: на носу юбилей вуза, выпускники – народ неуправляемый, и школа просто боялась инцидентов.
Даже спустя много лет Бянь Сюэдао не мог понять логику руководства. Ведь как бы плохо студент ни вел себя во время учебы, после выпуска он сохраняет теплые чувства к альма-матер. Многие четверокурсники хотели своими глазами увидеть праздник, бывающий раз в десять лет, но им не дали такой возможности.
За неделю до их отъезда внутреннее радио университета работало на износ. Уезжающие студенты раз за разом заказывали песню «Пусть будет так». Слова этой песни больно били по сердцам влюбленных пар, которым предстояло расстаться. Парни, не решаясь на прощальное признание в лицо, таким способом говорили своим девушкам: завтра поезд унесет меня далеко, и мы окажемся в разных концах света.
Вечером из динамиков по всему кампусу сначала раздалась песня Сяо Гана «Сумерки», а затем под звуки «К Элизе» ведущая зачитала присланное письмо под названием «Прощай»:
«Прощай, мой дорогой кампус. Я не успел обойти все твои меняющиеся тропы, как пришла пора сказать „до свидания“.
Прощайте, мои дорогие братья. У нас осталось столько невыполненных обещаний, но поезд на юг уже ждет.
Прощай, моя любимая девочка. Я не успел сказать тебе в глаза, как сильно люблю тебя, и теперь унесу эту любовь в своем сердце.
Прощайте, прощайте – эти стены, деревья и песни. Прощайте – этот ветер, облака и снег. Прощайте…»
Во всей комнате 717 только Бянь Сюэдао мог по-настоящему прочувствовать эту горечь расставания. Остальным до выпуска было еще далеко, опыта не хватало, поэтому они либо суетились по делам юбилея, либо грызли гранит науки перед экзаменами.
С наступлением июля на рынке появилось множество читов, конкуренция обострилась. Доход теперь зависел от стабильности софта, скорости обновлений и репутации. Бянь Сюэдао стал уделять фиксированное время поддержке чита и продвижению своего портала my123 через бесплатные утилиты.
Когда он совсем зашивался, то просил Ли Юя помочь с форумом: модерировать посты и обновлять главную страницу. Бянь Сюэдао настаивал на оплате, но Ли Юй и слушать об этом не хотел.
Как-то вечером Ли Юй вернулся позже обычного. Оказалось, их волонтерский клуб собрал деньги и отправился навестить нескольких одиноких стариков.
Ли Юй ходил впервые. Вместе со всеми он убирался в доме, долго беседовал с пожилыми людьми, а уходя, незаметно оставил им все деньги, что были при себе.
Открытость, искренность и сострадание – вот те качества, которые Бянь Сюэдао больше всего ценил в Ли Юе. У этого солнечного парня с вечной беззаботной улыбкой был свой внутренний кодекс чести.
8 июля, за два дня до праздника, Чэнь Цзяня, как красавца из студенческого совета, отправили в гостиницу «Специалист» встречать почетных выпускников.
Эй Фэн прошел последнюю репетицию группового танца. У всех были свои задачи, даже Бянь Сюэдао всучили значок волонтера.
9 июля на всех входах и выходах из университета выставили посты. В кампусе резко прибавилось дорогих иномарок. Университетский оркестр без устали репетировал торжественные марши, создавая атмосферу важности момента.
Чэнь Цзянь, не появлявшийся целые сутки, позвонил и восторженно сообщил, что в гостинице полно потрясающих старшекурсниц и некоторые из них проявляют к нему явный интерес. Не будь у него Су И, он бы точно не устоял.
Бянь Сюэдао в шутку предупредил друга, чтобы тот хранил верность, ведь тот неистовый «сынок чиновника» еще окончательно не сдался.
Наконец настал день праздника.
Все прошло так же скучно, как и в памяти Бянь Сюэдао из прошлой жизни.
Стадион был окружен водопадом из воздушных шаров с транспарантами. Бянь Сюэдао подумал, что если добавить еще немного, то вся эта конструкция сможет поднять в воздух дом, как в мультфильме «Вверх».
Утреннее торжественное собрание, вечерний концерт… Волонтер Бянь Сюэдао весь день пробегал вокруг стадиона, направляя потоки гостей. Когда концерт начался и зазвучали голоса ведущих, он, увидев, что другие студенты на постах справляются сами, незаметно ускользнул в Красное здание.
Хозяева-старики тоже ушли на представление. Бянь Сюэдао заперся, принял душ и завалился на кровать отдохнуть под музыку.
Он уже начал проваливаться в сон, когда зазвонил телефон. Это был Ли Юй. Спросив, где он, и услышав, что дома, Ли Юй пообещал перезвонить позже.
Через некоторое время позвонил Юй Цзинь, поинтересовался, смотрит ли он шоу, они перекинулись парой фраз и закончили разговор. Бянь Сюэдао перевел телефон на виброзвонок.
Спустя паузу телефон снова задрожал. Сначала долго, Бянь Сюэдао не брал трубку, но через пару секунд вибрация повторилась.
Поспать явно не судьба.
Звонила Ли Ючэн.
Она спросила, где он смотрит программу. Бянь Сюэдао соврал, что из-за толпы подвернул ногу и отлеживается в общежитии. Ли Ючэн тут же заволновалась: сильно ли ушибся и помазал ли чем-нибудь. Бянь Сюэдао заверил, что уже может ходить.
Начался салют.
Окна комнаты Бянь Сюэдао выходили как раз на баскетбольную площадку, где и установили пиротехнику. Стоя у окна, он смотрел, как ослепительные огни расцветают в небе, и на толпу людей за оцеплением, которые, задрав головы, восторженно переговаривались. В этот момент Бянь Сюэдао ощутил странное чувство отрешенности, будто он единственный во всем мире сохраняет трезвость ума.
Телефон снова зажужжал. Снова Ли Ючэн.
— Алло, ты ходить-то можешь? Я внизу у твоего корпуса. Купила мазь от растяжений, спустишься забрать?
— Подожди меня там немного.
Бянь Сюэдао выскочил из дома и побежал к общежитию. На подходе он сменил бег на шаг и стал картинно прихрамывать на левую ногу.
Ли Ючэн стояла с пластиковым пакетом в руках, то и дело поглядывая на окна седьмого этажа.
Когда Бянь Сюэдао окликнул ее сзади, она заметно вздрогнула. Он пояснил:
— Парни позвонили, сказали – салют начинается. От нашего корпуса обзор плохой, вот я и решил выйти посмотреть. Все-таки раз в десять лет такое!
Ли Ючэн протянула ему пакет и спросила:
— Пройдемся?
— Давай, как раз ногу разомну.
Почти все люди собрались у стадиона, поэтому на аллеях кампуса было пусто.
Фейерверк продолжался. Разноцветные вспышки озаряли небо, и окна учебных корпусов становились то ярко-красными, то лимонно-желтыми. Со стадиона доносились взрывы аплодисментов – шоу подходило к финалу.
Они медленно шли в этой странной смеси шума и тишины. Когда они присели на скамейку у фонтана, Ли Ючэн заговорила.
— Ты мне нравишься. Я могу надеяться на взаимность? — Сегодня она была непривычно прямой.
Бянь Сюэдао ответил честно:
— В моем сердце уже есть кое-кто.
Будто ожидая этого, Ли Ючэн облегченно выдохнула и спросила:
— Я ее знаю?
— Нет.
Ли Ючэн больше не спрашивала, а мысли Бянь Сюэдао улетели к Сюэ Шансю, которая сейчас была неизвестно где. Он вспомнил ее улыбку и их жизнь в прошлом.
Ли Ючэн встала и тепло улыбнулась ему:
— Сказала – и на душе легче, никаких сожалений. Проводишь меня?
Последние залпы отгремели, толпа стала расходиться. На стадионе осталась пустая сцена, безмолвно хранящая память о недавнем блеске и суете.
В ту ночь Чэнь Цзянь не вернулся. Все семеро парней в комнате смертельно устали и уснули без задних ног.
Обновлено: 19.02.2026