Утром парни из 717-й отправились в столовую, чтобы отоварить бесплатные талоны, которые университет расщедрился выдать в честь праздника. Каждый получил по куриной ножке, но, к общему разочарованию, на вкус они оказались так себе.
Когда они вернулись, Чэнь Цзянь уже был в комнате – он как раз раздевался, собираясь в душ.
Вид у него был крайне изможденный, и друзья тут же заподозрили неладное: не сотворил ли он чего предосудительного с какой-нибудь шикарной старшекурсницей в гостинице.
Приведя себя в порядок, Чэнь Цзянь позвонил Су И, а положив трубку, молча закурил.
— Ну и что ты там делал в этом отеле? — Не выдержал Эй Фэн. — Вид у тебя такой, будто ты до сих пор там.
— Знаете, о чем я больше всего думал эти дни? — Спросил Чэнь Цзянь, не дожидаясь ответа. — Я думал о том, смогу ли я вернуться сюда через десять, двадцать или тридцать лет. Хватит ли у меня смелости? И в каком статусе я приеду?
Он затянулся и продолжил:
— В гостинице жили выдающиеся выпускники. Знаете, каков критерий «выдающегося»? Раньше я не знал, теперь понял. Всех приехавших делят на ранги, и все это понимают, все принимают как должное.
— Я работал в паре с одним аспирантом, мы много общались. Если честно, после выпуска мерилом успеха будет не наша порядочность или мораль. Важно лишь то, сколько у тебя денег, какой пост ты занимаешь и насколько ты знаменит. Такова реальность.
— Если спустя годы я ничего не добьюсь, а мои однокашники будут в фаворе, я не уверен, что найду в себе силы прийти в альма-матер. Я не знаю, как буду смотреть им в глаза.
Чэнь Цзянь говорил долго, будто в нем накопилось слишком много невысказанного.
Его никто не перебивал – то ли ребята были впечатлены, то ли просто не восприняли это всерьез.
Но Бянь Сюэдао понимал: этот юбилей стал для Чэнь Цзяня своеобразным крещением. Если он сумеет правильно распорядиться этими мыслями, его жизнь сложится куда ярче, чем у других.
Впереди были экзамены по нескольким дисциплинам, и все внезапно ударились в учебу.
Как-то утром Бянь Сюэдао зубрил билеты дома, когда зазвонил телефон.
Это была Дун Сюэ. Она долго возмущалась, что он ей совсем не звонит, и призналась, что с трудом выудила его номер через Сун Цзя.
Дун Сюэ сообщила, что у них начались каникулы и через пару часов она вылетает в город Сунцзян. Родителям о приезде она не сказала, так что еда и жилье теперь на совести Бянь Сюэдао.
Спустя несколько часов она снова позвонила: уже у ворот университета Дунсэнь, ждет его.
Увидев Дун Сюэ, Бянь Сюэдао поразился: за один год она преобразилась до неузнаваемости.
Прежняя школьница исчезла. Профессиональная подготовка стюардесс и работа над осанкой сделали ее уверенной, яркой и необычайно женственной.
Она научилась подчеркивать достоинства своей фигуры, и теперь почти каждый парень, проходивший мимо ворот, невольно оборачивался ей вслед.
Проводив ее в гостиницу «Специалист» и оставив там чемодан, Бянь Сюэдао поддался на ее уговоры и повел осматривать территорию кампуса.
Дун Сюэ, казалось, совсем не устала и хотела заглянуть в каждый уголок.
— Так вот где ты учишься! Сколько деревьев, мне здесь нравится.
— Проголодалась? Пойдем в ресторан? — Предложил Бянь Сюэдао.
— Зачем? Давай в вашей столовой поедим. Я еще до приезда решила, что обязательно должна попробовать вашу еду.
За целый год Бянь Сюэдао впервые обедал в столовой наедине с девушкой. Дун Сюэ весело рассказывала о забавных случаях в их училище и то и дело подворовывала кусочки мяса из его тарелки.
Эту сцену заприметили проходившие мимо Нань Цзяо и Чжан Мэн. Они специально кружным путем подошли поближе, чтобы рассмотреть спутницу Бянь Сюэдао, и, не поздоровавшись, прошли мимо.
Через несколько минут в столовой в полном составе появилась комната 717 вместе с Юй Цзинем.
Чэнь Цзянь первым огляделся по сторонам, указал пальцем в нужную сторону, и вся семерка направилась к их столику.
Они облепили стол со всех сторон и молча, в упор уставились на Дун Сюэ. Та не растерялась и с сияющей улыбкой смотрела на них в ответ.
Юй Цзинь наклонился к самому уху Бянь Сюэдао, не сводя глаз с девушки:
— Невестка?
Дун Сюэ улыбнулась еще слаще, но промолчала, выжидающе глядя на Бянь Сюэдао.
— Не мели чепухи. Одноклассница, из школы еще, — Бянь Сюэдао отодвинул голову Юй Цзиня подальше.
— О-о-о…
Все семеро хором затянули издевательское «понимаем-понимаем».
— Одноклассница? Ясно-ясно! Конечно, просто одноклассница!
Затем они принялись напускным тоном переспрашивать друг друга:
— Ты когда-нибудь видел, чтобы старый Бянь водил «просто одноклассниц» в столовую?
— Никогда!
— И я нет!
— А ты?
— В жизни такого не было!
Дун Сюэ, слушая это, довольно поглядывала на Бянь Сюэдао.
Эй Фэн обернулся к Чэнь Цзяню:
— Одноклассница – это не проблема. Звони всем: Су И, Ли Сюнь, Нань Цзяо, Чжоу Лин. Пусть приходят, надо же нам получше познакомиться с гостьей нашего Бяня.
Ли Юй отошел в сторону, позвонил кому-то и, вернувшись, объявил Бянь Сюэдао:
— Сегодня в шесть, ресторан «Гуйфуюань», зал 301. Приходи со своей… одноклассницей. — А затем, широко улыбаясь, добавил Дун Сюэ:
— Обязательно почтите нас своим присутствием.
Когда толпа разошлась, Дун Сюэ спросила:
— Твои соседи?
— Угу.
— Красавчики среди них есть.
— Угу.
— Если ты вечером еще раз скажешь, что я просто «одноклассница», я тут же приударю за кем-нибудь из них!
— …
Вечером за столом собрались все: вся комната 717 и три девушки из 603-й, которые уже официально считались пассиями парней. Ли Ючэн не было, зато пришла Чжан Мэн. Чжоу Лин жалась к Юй Цзиню и, не переставая, хихикала.
Эй Фэн вознамерился во что бы то ни стало выпытать у Дун Сюэ правду и постоянно подливал Бянь Сюэдао, но та, быстро смекнув, что к чему, взяла удар на себя и не позволила Бянь Сюэдао пригубить ни разу.
Сначала Нань Цзяо смотрела на Дун Сюэ свысока, но к концу вечера в ее взгляде читалось искреннее восхищение. Су И лишь загадочно улыбалась, а когда Чэнь Цзянь пытался выпить с Дун Сюэ, мягко придерживала его за руку. Чжан Мэн полвечера сверлила гостью глазами, а потом вдруг полезла брататься и пить с ней на брудершафт, быстро захмелела, и подругам пришлось вести ее в уборную.
Тун Чао, улучив момент, шепнул Юй Цзиню:
— Третий брат, кажется, столовая сына четвертого будет побольше, чем у твоего!
Юй Цзинь сделал вид, что не слышит, и свирепо наполнил стакан Тун Чао до краев.
Весь вечер Юй Цзинь пытался подловить Бянь Сюэдао на слове «невестка», но тот держался стойко.
Еда и выпивка были отличными. Когда Юй Цзинь пошел расплачиваться, выяснилось, что Ли Юй заранее оставил на счету крупную сумму.
По пути к кампусу Ли Юй отдал ключи от машины Бянь Сюэдао, чтобы тот мог возить Дун Сюэ по городу.
У ворот Юй Цзинь и Чжоу Лин свернули в сторону съемной квартиры. На прощание Юй Цзинь заорал на весь кампус:
— Брат Бянь, не ходи к себе сегодня! Смотри, не шуми там сильно, а то хозяева вышвырнут! Дуйте в гостиницу, а если что – ко мне заходите, у меня стены толстые… Ай-ай-ай! Больно! Пусти!
Договорить ему не дала Чжоу Лин, больно ущипнув за бок.
Перед входом в гостиницу Дун Сюэ спросила:
— О чем это Юй Цзинь? Что за старики?
— Я снимаю комнату у профессора, — пояснил Бянь Сюэдао. — Он человек старой закалки, строгий, поэтому я тебя туда и не повел.
— Хочу посмотреть, — заявила Дун Сюэ.
— Ну, пойдем.
Когда они пришли, профессор Шэнь уже заперся у себя и лег. Они тихо прокрались в комнату Бянь Сюэдао и с облегчением закрыли дверь.
Комната совсем не походила на жилище типичного студента: все было лаконично, чисто и на своих местах. Дун Сюэ тут же приметила два компьютера.
— Твои?
— Угу.
— И сколько стоит один?
— Десять тысяч.
— Зачем тебе два?
— У меня свой форум, к тому же я пишу программы. На двух удобнее разделять задачи.
Дун Сюэ вдруг спросила:
— Помнишь нашу учительницу политики из школы? Фамилия Цянь.
В памяти Бянь Сюэдао тут же всплыл образ женщины в синем жакете и черных чулках.
— Помню. А что с ней?
— Учитель Цянь в тюрьме.
— За что? — Бянь Сюэдао уже догадывался, в чем дело.
— Она развелась с мужем еще до нашего выпуска. Говорят, в прошлом месяце она пошла в горы с завучем. На вершине она что-то подмешала ему в воду. Он выпил, они… ну, сам понимаешь. Говорят, дважды. А потом она столкнула его, вконец изможденного, с обрыва. Насмерть.
Бянь Сюэдао опешил. Нет, не от самой новости, а от того, какими «живописными» терминами Дун Сюэ описала произошедшее.
— Ох, устала я, спать хочу. Не пойду никуда, — заявила она, заваливаясь на кровать.
Посмотрев на ошарашенное лицо Бянь Сюэдао, она села:
— Ладно-ладно, проводи меня, а то я заблужусь.
Устроив Дун Сюэ в гостинице, Бянь Сюэдао вернулся к себе. В общежитие он соваться не рискнул – там бы его точно завалили вопросами.
Он попытался почитать книгу по программированию, но мысли путались. Пришло сообщение от Дун Сюэ: «Спокойной ночи!»
Следующий день они провели в разъездах по городу. Дун Сюэ очень удивилась, что Бянь Сюэдао водит машину так уверенно и спокойно.
На третий день к ним присоединились Ли Юй и Ли Сюнь. Ли Юй взял фотоаппарат и кривлялся как мог: закатывал глаза, корчил рожи, приседал, изображая процесс дефекации, – и заставлял Бянь Сюэдао все это снимать.
Странно, но тихая и неразговорчивая Ли Сюнь в компании Дун Сюэ преобразилась. Они болтали как старые подруги, Ли Сюнь громко смеялась и даже согласилась на смешное фото с Ли Юем. Видя ее такой счастливой, Ли Юй буквально светился от восторга.
По предложению Бянь Сюэдао они отправились в храм Синьэнь.
Заметив, каким серьезным стал Бянь Сюэдао сразу после входа в ворота, Ли Юй тоже перестал паясничать.
С самого детства старшие говорили Бянь Сюэдао, что у людей самая крепкая связь именно с бодхисаттвой Кшитигарбхой. Эти слова навсегда врезались ему в память.
Войдя в храм Кшитигарбхи, Бянь Сюэдао с глубоким почтением совершил три земных поклона.
Дун Сюэ, увидев это, опустилась рядом и повторила его движения.
Ли Сюнь смотрела на склонившуюся рядом с Бянь Сюэдао девушку, и в ее глазах застыло странное, глубокое раздумье.
Обновлено: 19.02.2026