Игорь — обычный парень, которому едва хватает денег на съёмную квартиру, а счастья в жизни ровно столько, сколько может выкроить бедность. Всё меняется в одно мгновение: в его дом врезается метеорит, и он умирает, оказавшись перед странным стариком на троне посреди пустоты. Тот, не тратя времени на объяснения, сообщает Игорю, что он мёртв, а сам старик от скуки закидывает души умерших в случайные тела — хоть в человека, хоть в жука, хоть в неодушевлённый предмет, — просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Узнав, что ему тоже светит второй шанс, Игорь соглашается, толком ничего не успев решить: старик выбирает координаты наугад и без лишних раздумий выталкивает его душу в портал. Каким телом, миром и судьбой обернётся этот бросок кубика, неизвестно даже самому Игорю в момент, когда портал захлопывается за его спиной. История рассказана с изрядной долей самоиронии и абсурдного юмора, а первые страницы — лишь стартовая точка большого и пока совсем не предсказуемого путешествия души, у которой не осталось ничего, кроме случая.

Игорь — обычный парень, которому едва хватает денег на съёмную квартиру, а счастья в жизни ровно столько, сколько может выкроить бедность. Всё меняется в одно мгновение: в его дом врезается метеорит, и он умирает, оказавшись перед странным стариком на троне посреди пустоты. Тот, не тратя времени на объяснения, сообщает Игорю, что он мёртв, а сам старик от скуки закидывает души умерших в случайные тела — хоть в человека, хоть в жука, хоть в неодушевлённый предмет, — просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Узнав, что ему тоже светит второй шанс, Игорь соглашается, толком ничего не успев решить: старик выбирает координаты наугад и без лишних раздумий выталкивает его душу в портал. Каким телом, миром и судьбой обернётся этот бросок кубика, неизвестно даже самому Игорю в момент, когда портал захлопывается за его спиной. История рассказана с изрядной долей самоиронии и абсурдного юмора, а первые страницы — лишь стартовая точка большого и пока совсем не предсказуемого путешествия души, у которой не осталось ничего, кроме случая.