Глава 4 — Глава 4

Глава 4. Каждой сестре по серьгам — Брат, картошка сегодня просто объедение! Ду Сяоя, которая обычно воротила нос от картофеля, сегодня не устояла. Едва уловив дразнящий кисло-острый аромат, пробуждающий зверский аппетит, она первой потянулась палочками к тарелке. Стоило ей отправить кусочек в рот, как глаза её округлились и засияли: — Как вкусно! — И правда, — подхватила Ду Сяомэй. — Брат, твое мастерство растет не по дням, а по часам! Вкус, в котором идеально сбалансировались кислота и острота, взбодрил рецепторы. Сяомэй, прикусывая хрустящей соломкой, в два счета расправилась с половиной белой паровой булочки. Ван Юйсю, спохватившись последней, тоже потянулась к блюду. Мать честная! Огромная тарелка с кисло-острой картофельной соломкой опустела почти на треть в мгновение ока. Попробовав стряпню сына, она лишь мысленно восхитилась. Похоже, у Шаоцзе и правда талант к поварскому делу. Сама она, сколько бы ни стояла у плиты, такой вкус создать не сумела бы. Ду Шаоцзе тоже оценил свою работу и мысленно усмехнулся. Кулинарная база у прежнего владельца тела была добротной, но нынешнее исполнение превосходило всё, что тот готовил раньше. После ужина Ду Сяомэй собрала посуду и ушла на кухню. Мытье тарелок было её вотчиной, и если у неё было время, она никому не позволяла вмешиваться. Ду Шаоцзе вышел во двор к колонке, накачал два ведра воды и, вернувшись, заметил у порога увесистый пакет. Вылив воду в чан, он заглянул внутрь. Там лежала баранина на кости, на вскидку — около килограмма. Гадать не приходилось — это прибыла награда от Системы. Дождавшись, пока Сяомэй закончит с посудой и уйдет, Ду Шаоцзе занес мясо на кухню и замочил его в тазу. Опираясь на память предшественника, он решил, что на ужин будет «Прозрачная томленая баранина». Для этого блюда мясо не нужно бланшировать в кипятке, но критически важно заранее вымочить его, чтобы ушла вся кровь. Иначе бульон помутнеет, появится тяжелый специфический дух, и вкус будет безнадежно испорчен. Сестрам после обеда нужно было в школу, так что днем они обычно устраивали тихий час. Впрочем, до зимних каникул оставались считанные дни, уроками их особо не нагружали, а по натуре обе девчонки были бойкими и непоседливыми. Ду Шаоцзе просидел у себя в комнате вторую половину дня, лениво пролистывая обучающие материалы и размышляя о всякой всячине. По сравнению с другими «попаданцами», о которых он читал в прошлой жизни, его старт нельзя было назвать ни блестящим, ни провальным. По крайней мере, у него была работа и ремесло в руках. Единственной головной болью оставался Дай Тун. Формально Дай Тун, администратор столовой, не числился в руководящих кадрах — его статус определялся хитрой формулировкой «рабочий, исполняющий обязанности служащего». Но на своей делянке, в столовой, он царил безраздельно. Начальник и замначальника Управления тяжелой промышленности в дела кухни не лезли. У них хватало своих забот: транспорт, снабжение, выдача спецодежды и льгот, ремонт жилого фонда и административных зданий... На фоне этих глобальных задач столовая казалась мелочью. Поэтому, когда Дай Тун начинал вставлять палки в колеса, у Ду Шаоцзе было мало пространства для маневра. Жаловаться начальству бесполезно — решат, что молодой парень просто отлынивает от работы и боится трудностей. «Главное — не идти на открытый конфликт. Хвататься за кухонный нож, как сегодня утром, больше нельзя. Сейчас моя задача — прокачивать профессиональные навыки и добиваться повышения разряда». Приняв это решение, Ду Шаоцзе почувствовал облегчение. Пока придется сидеть тихо. Но времена меняются. Через два года вернут вступительные экзамены в вузы, потом начнется эпоха реформ и открытости. Шансов проявить себя будет предостаточно. Вдруг в голове мелькнула мысль — интуиция подсказывала, что это связано с Дай Туном и это чертовски важно. Он нахмурился, сверля взглядом старые газеты, которыми был оклеен потолок, но мысль, как юркая рыбка, выскользнула из рук. Пришлось сдаться. — Ду Шаоцзе дома? В начале шестого со двора донесся голос. Ду Шаоцзе поспешил наружу. У ворот стоял Цзян Сяньфа. — Начальник Цзян? Какими судьбами? Проходите, пожалуйста! Сердце у Ду Шаоцзе екнуло. Этот человек заходил к ним всего пару раз, и то — с дежурными поздравлениями на Новый год. А сейчас не праздник, и, как говорится, без дела в храм не заходят. Скорее всего, визит связан с утренним инцидентом. Цзян Сяньфа кивнул и прошел за хозяином в главную комнату. Ван Юйсю, услышав шум, вышла из спальни, с улыбкой поздоровалась с гостем и тут же захлопотала, собираясь заварить чай. Дома оставалось немного прессованного кирпичного чая — не бог весть что, но для гостя сойдет. — Невестка, не суетись, — остановил её Цзян Сяньфа. — Я перекинусь парой слов с малым и уйду. Он был ровесником Ван Юйсю и держался весьма учтиво. Ван Юйсю, улыбнувшись, всё же налила ему чашку чая, после чего тактично удалилась в спальню, плотно прикрыв за собой дверь. — Сяо Ду (Маленький Ду), мы разобрались с тем, что произошло утром. Дай Тун, конечно, неправ, но и ты, парень, слишком погорячился. С Дай Туном Шеф Ван поговорит лично, а с тобой поручили побеседовать мне. Под «Шефом Ваном» подразумевался Ван Бинь, начальник Управления. Сам Цзян Сяньфа пока носил приставку «зам». Утреннюю стычку расследовали быстро. Позиция руководства была проста: «Каждой сестре по серьгам». Или, проще говоря, наказать обоих, чтобы не раздувать скандал. В нынешние времена лишний шум никому был не нужен. Ван Бинь был уверен, что сможет приструнить хитрого лиса Дай Туна, но вот насчет горячего молодого парня Ду Шаоцзе были сомнения. Поэтому на переговоры отправили добродушного Цзян Сяньфа. — Начальник Цзян, вы пейте чай, я внимательно слушаю. Ду Шаоцзе, хоть и не любил подобные душеспасительные беседы, вид имел самый смиренный. Цзян Сяньфа отхлебнул чаю и продолжил: — Твое поведение сегодня утром было недопустимым. Счастье, что обошлось без последствий. Я надеюсь, ты осознаешь серьезность ситуации и гарантируешь, что впредь подобное не повторится. Сможешь? Следуя принципу «лечить болезнь, спасать больного», начальник Цзян выдал суровую отповедь. Лишать зарплаты в эти годы было не принято. Выговор или запись в личное дело — тоже слишком сурово для простого работяги. Главное — чтобы осознал. Ду Шаоцзе приоткрыл рот, не находя слов. В своей прошлой жизни он был менеджером и прекрасно знал: за выходку с ножом в любой корпорации его бы не просто оштрафовали, а уволили бы с волчьим билетом в тот же день. Он весь день ломал голову, как спасти положение, готовый принять любое наказание, лишь бы не выгнали. А тут… Устный выговор и всё? Серьезно? — Сяо Ду, есть вещи, которые мы все понимаем, но не можем обсуждать вслух. Ты молод, скоро переаттестация на постоянную ставку. Не надо лезть на рожон, — видя молчание парня, Цзян Сяньфа решил надавить на жалость, опасаясь, что упрямый осел снова заартачится. Парень-то всем хорош, но характер — кремень. В Управлении мало кто уважал Дай Туна, но против его шурина не попрешь. Шурин — новая восходящая звезда, недавно получивший власть. Если бы старый директор не отдал рабочую квоту Ду Шаоцзе до возвышения того человека, парню бы здесь ничего не светило. Насколько знал Цзян Сяньфа, вопрос с трудоустройством племянника Дай Туна уже почти решился, но Дай Тун все равно продолжал травить Ду Шаоцзе. Мелочный, злобный человечишка!