Глава 25 — Глава 25

Глава 25. Нет худа без добра? — Именно потому, что эти двое головорезов сдали Дай Туна, его и взяли. Впрочем, я слышала, что сам Дай Тун до последнего отпирался, кричал, что его оклеветали и никаких богатств у него отродясь не водилось. Обыск у него дома тоже ничего не дал — чисто, хоть шаром покати. Это дело петляло, словно заяц в поле. Когда Ци Янь пересказывала последние сплетни, Ду Шаоцзе и Лян Мэйцинь слушали её с таким видом, будто им читали захватывающий детективный роман. В этой истории всплыла ещё одна фигура — некий Ли Хэйцзы, посредник. К самому делу о нападении он отношения не имел, но в попытке скостить срок выложил всё о своих махинациях с крадеными заводскими материалами. Теперь ему светило несколько лет за решёткой, и солнце свободы он увидит нескоро. С Дай Цзяньго всё было сложнее. Если ничего серьезного не накопают, дятушку, скорее всего, отпустят. А если найдут — пару лет топтать зону ему обеспечено. Пазл почти сложился. Оставалась лишь одна, самая важная деталь, которая никак не вставала на место: действительно ли добро, украденное убитым бандитом, принадлежало Дай Туну? И если да, то откуда у простого работяги такие сокровища? — Погоди-ка… Ду Шаоцзе замер. В его памяти, словно вспышка молнии, озарившая тёмный угол, возникла картинка. Прошлой весной он искал кое-кого на улице Лихуа. Заблудившись в лабиринте переулков, он случайно заметил знакомую фигуру. Это был Дай Тун. Надвинув кепку на самые глаза, он крался вдоль стены, озираясь по сторонам, и в конце концов юркнул в неприметный дворик. Тогда, помнится, Ду Шаоцзе не хотел попадаться ему на глаза из-за старых счетов, поэтому затаился в тени. Но любопытство взяло верх: выждав время, он нарочито небрежно прошел мимо ворот того самого дома. Воспоминание это дремало на дне сознания, заваленное повседневной суетой, и всплыло лишь сейчас, когда каждый фрагмент мозаики стал важен. — Что с тобой, Шаоцзе? — Ци Янь и Лян Мэйцинь переглянулись. Их спутник вел себя странно: встал как вкопанный посреди дороги и начал ерошить волосы, словно пытался вытащить мысль из головы руками. — Тише, дайте подумать… — пробормотал он, глядя сквозь них. — Если те двое не врали, а дома у Дай Туна пусто, значит, вывод один: у него есть нора. Тайное убежище. Глаза его прояснились: — Улица Лихуа, второй южный переулок, дом 73. Нужно проверить это место. Лян Мэйцинь только моргнула, переваривая услышанное, а вот Ци Янь мгновенно подобралась, как гончая, почуявшая след. Она поняла: это может быть тот самый ключ. И даже если след ложный, проверить его стоило. — Шаоцзе, Мэйцинь, идёмте со мной! Ци Янь, девушка решительная, тут же потащила их к своему знакомому — однокашнику брата, который работал в органах. Той же ночью тишину второго южного переулка на улице Лихуа разорвал топот сапог. Оперативная группа вломилась в дом номер 73. Увы, основную часть добра кто-то успел вывезти, в комнатах осталась лишь жалкая горстка вещей. Но даже этого, вкупе со следами, найденными криминалистами, хватило с лихвой. На следующий день всё закрутилось. Специальная следственная группа нагрянула в столовую Управления тяжелой промышленности. Началась тотальная проверка счетов и накладных за последние годы. Едва ревизоры открыли книги, старина Цай, повар, сломался. Трясясь от страха, он сам пришел к следователям и выложил всё: как был в сговоре с дядюшкой и племянником Дай, как они тоннами вывозили зерно, масло и продукты. Это признание стало последним гвоздём в крышку гроба Дай Туна. Однако находки в доме на улице Лихуа намекали, что хищения в столовой — лишь верхушка айсберга. Но дальше следствие забуксовало. Дай Тун, поняв, что терять ему нечего, замкнулся и молчал как рыба. А одних только махинаций в столовой на расстрельную статью не хватало — так, несколько лет лагерей. В итоге дело свернули. Следственную группу распустили. Двух бандитов, убивших человека, вскоре расстреляли. — Тц-тц-тц, кто бы мог подумать, — качал головой шеф Ляо, нервно куря на заднем дворе кухни. — Лао Цай ведь тише воды, ниже травы был. И надо же, связался с Дай Туном, полез в это болото. Ляо Юнсинь был искренне расстроен: с Лао Цаем они ладили. Ду Шаоцзе же лишь философски пожимал плечами. В эпоху дефицита, когда желудок пуст, а соблазн велик, многие готовы рискнуть головой ради куска мяса. — Шеф Ляо, мне сегодня снова на картошке стоять? — спросил он, меняя тему. Последнее время жизнь Ду Шаоцзе вошла в приятную колею. Денег в семье особо не прибавилось, но зато на столе регулярно появлялось мясо, и животы у домочадцев не подводило от голода. Продукты, которые он приносил, нельзя было продать, но съесть — милое дело. Помня о судьбе предшественников, Ду Шаоцзе вёл себя тише воды, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Давай, жарь, — махнул рукой Ляо Юнсинь, выпуская струю дыма. — Твою ж дивизию, люди годами учатся, восемнадцать ступеней мастерства проходят, а ты одной картошкой себе имя сделал! Шеф расхохотался. Шутка ли: сейчас, в самые голодные месяцы года, когда старые запасы съедены, а новые еще не выросли, даже у него, мастера, заказов на стороне почти не было. А Ду Шаоцзе умудрялся находить подработку. В столовой меню не менялось: святая троица — картошка, капуста, редька. Изредка перепадало немного мяса, но разгуляться кулинарной фантазии было негде. — Чего ржёте? — к ним подошёл начальник Цзян. Вид у него был такой, словно он только что проглотил лимон. Эхо дела Дай Туна зацепило и руководство. Шефа Вана понизили до заместителя начальника общего отдела (хоть и оставили исполнять обязанности), а Цзян Сяньфа, хоть и сохранил погоны, теперь был вынужден тянуть лямку администратора столовой. — Да так, о своём, о девичьем, — хлопнул его по плечу Ляо Юнсинь. — Давай, Сяо Ду, дуй к плите, скоро раздача. После обеда за Ду Шаоцзе пришёл Ван Бинь. Вид у него был торжественный и немного виноватый. Он пригласил парня в кабинет и плотно прикрыл дверь. — Сяо Ду, — начал он елейным голосом, — руководство видит твои старания. Мы тут посовещались… В общем, в следующем месяце на ферме Лаолунхэ уходит на пенсию мастер Сунь. Сверху поступило предложение, и мы решили оказать тебе доверие: направить тебя, как передовика и активиста, ему на смену. Ты как, не против? Ван Бинь улыбался, но на душе у него скребли кошки. Ему нравился этот парень: рукастый, не болтливый, готовит божественно. Но против приказа директора У не попрёшь. Тот лично ткнул пальцем в фамилию Ду Шаоцзе. Ду Шаоцзе не удивился. С того момента, как он вскрыл гнойник Дай Туна, он ждал ответного хода. Это была плата за справедливость. Он свалил врага, и ссылка на ферму — не самая высокая цена за такую победу. К тому же, ссылка ли это? Директор У думал, что наказывает его, отправляя в глушь. Наивный. Сейчас на ферме Лаолунхэ трудились "на перевоспитании" бывшие тузы — старый начальник управления и прочие костистые рыбы. Оказаться с ними в одном котле, накормить их, подружиться — это не наказание, это золотой билет в будущее. Времена меняются, ветры перемен уже дуют, и скоро те, кто сегодня в грязи, могут снова оказаться в князи. Для Ду Шаоцзе выбор был очевиден. Ему хотелось расцеловать директора У за такой подарок судьбы. — Шеф Ван, я подчиняюсь решению отдела, — Ду Шаоцзе выдержал театральную паузу, изображая на лице тяжкие раздумья. — Думаю, мама и сестренка меня поймут. Только одна просьба… Можно я поеду после праздника Цинмин? Ван Бинь облегчённо выдохнул. Чувство вины кольнуло его ещё сильнее: все знали, что Ду Шаоцзе — единственный кормилец в семье с больной матерью и детьми.