Уменьшение карманных денег Лусиана – дело серьезное.
«Карманные деньги» – это лишь вежливое название, на деле же они выделялись из казны дома.
А значит, подобные махинации были равносильны растрате.
«А за растрату – только казнь».
Даже аристократы, которых обычно миловали, за растрату несли полную ответственность.
Ведь посягательство на казну – это удар по жизненной силе всего дома.
А уж если такое вытворяет чиновник казначейства, который должен быть кристально чист в денежных вопросах…
Будь он хоть главным казначеем, а не простым служащим, его ждала бы казнь на месте, а голова – на крепостной стене.
Кем бы ни был этот безумец, сегодня был его последний день.
Так он думал, направляясь в казначейство, но…
— Это недоразумение, третий принц! Какая растрата?!
Едва услышав слово «растрата», казначей рухнул на колени, обливаясь холодным потом.
Это не было притворством – он был искренне напуган.
Под ледяным взглядом Лусиана казначей, колотясь лбом об пол, закричал:
— Я-я всего лишь действовал согласно отчету! Если желаете, могу немедленно это доказать! Прошу, прошу, лишь взгляните!
Он дрожал, захлебываясь слезами и соплями, и, казалось, вот-вот обмочится.
Лусиан, считавший казначея виновным, нахмурился.
— Значит, это не ты прикарманил деньги?
— Нет! Ни в коем случае! Клянусь Восемью Богами, если я лгу, пусть я провалюсь в преисподнюю!
— Тогда кто приказал составить такой бюджет? Ты же сказал, что действовал по отчету.
— Главная горничная третьего принца! Бюджет всегда приносила она!
— Что? Главная горничная?
Эта должность, которую занимала женщина-горничная или мужчина-слуга, подразумевала управление всей прислугой.
В небольших домах был один-два таких человека, но в крупных – несколько.
Слуг было так много, что один или два человека просто не могли со всеми управиться.
В Доме Вальдек, вероятно, у каждого из детей и жены великого герцога была своя главная горничная.
Казначей, скорее всего, говорил о той, что отвечала за прислугу Лусиана.
«Поразительно».
Услышав о главной горничной, Лусиан усмехнулся.
Звучит внушительно – «управляет всей прислугой», – но по сути она сама одна из слуг.
И такая, как она, совершила растрату, за которую даже рыцарю отрубили бы голову?
— Э-это правда! Каждый раз главная горничная присылала мне бюджет, а я лишь составлял его! К тому же, вы ведь сами, третий принц, дали ей письменное разрешение!
— Я понял, так что замолчи и не мешай думать. Будешь продолжать тявкать – сделаю тебя соучастником.
— Хмф!
Казначей тут же зажал себе рот обеими руками.
Оставив дрожащего чиновника, Лусиан погрузился в размышления.
Да, он действительно поручил главной горничной заниматься бюджетом.
И незаметно подправить цифры ей было бы нетрудно.
Но как ни крути, риск был слишком велик по сравнению с выгодой.
Какой бы ни была сумма, она точно не стоила того, чтобы рисковать жизнью.
«Быстрее будет спросить у нее лично».
Вздохнув, Лусиан покинул кабинет и направился в свои покои.
Ответственность ясна, так что отпираться бессмысленно – так или иначе, ответ найдется.
\*\*\*\*
— Я Дженни, главная горничная. Вызывали?
Главная горничная оказалась молодой женщиной с надменным видом.
На вид ей было от силы лет двадцать, и Лусиан удивленно моргнул.
Разве главными горничными обычно не становятся опытные женщины средних лет?
Она была не просто молода, а юна. И в таком возрасте уже главная горничная?
— П-простите, у нас сменилась главная горничная? Я помню, что еще недавно была госпожа Дана.
Пока Лусиан размышлял, с недоумением спросил Ханс.
Дженни вскинула брови.
— Прежняя главная горничная ушла по возрасту уже два месяца назад. Ты не знал?
— Ну, я… У меня не было причин часто видеться с ней…
— Жалкое зрелище. Как можно прислуживать господину и не знать, что происходит вокруг?
От упрека Дженни Ханс сжался, словно воды в рот набрал.
При виде этого бровь Лусиана дернулась.
Хотя по должности главная горничная и выше, Ханс был его личным слугой.
А личный слуга – это лицо господина, и отчитывать его прямо на глазах у хозяина…
Это было почти то же самое, что проявить неуважение к самому Лусиану.
Дженни, видимо, решив, что он ничего не заметил, даже усмехнулась с презрением.
— Так по какому делу вы меня вызвали? Этот парень мне ничего не сказал, так что я не в курсе.
— …Я вызвал тебя из-за бюджета. Это ты его составила?
— Да. Мне сказали, что господин передал полномочия предыдущей горничной, и я их приняла.
— Приняла? Я давал полномочия не тебе, а предыдущей горничной.
— Вот как? Прошу прощения. Но бюджет нужно было составить в срок, а вы, господин, этим не занимаетесь, так что у меня не было другого выхода. Прошу понять.
— Да что ты!..
Ханс вскрикнул, пораженный наглостью Дженни.
Главная горничная не смела так разговаривать с господином, которому служила.
Лусиан жестом остановил Ханса, который хотел было продолжить, и сказал:
— Хорошо, это я пойму. Тогда другой вопрос: что с этим бюджетом? Почему ты самовольно урезала мою долю, чтобы увеличить жалованье слугам?
— Распределение бюджета вы также доверили нам, поэтому я внесла коррективы. В последнее время слуги были очень заняты, и недовольство жалованьем росло.
— И поэтому ты сделала это, не сказав мне ни слова?
— Вы, господин, больше года не вмешивались в эти дела, и я подумала, что все будет в порядке. Видимо, я ошиблась. Что сделано, то сделано, так что прошу вас забыть об этом. Вам ведь нужно потерпеть всего лишь месяц, не так ли?
От этих слов, перешедших все границы, Ханс ошеломленно застыл с открытым ртом.
Казалось, она больше и не пыталась скрыть свое презрение.
Терпение Лусиана тоже лопнуло. Он встал и обратился к другим слугам:
— Кто-нибудь, принесите кнут. Посмотрим, сохранит ли она такую же дерзость после порки.
— …
— …
Несмотря на приказ Лусиана, слуги вокруг лишь мялись и не двигались с места.
Казалось, они боялись Дженни больше, чем его.
Видя это, Ханс вскинул брови.
— Что вы все стоите? Господин приказал. Живо принесите кнут!
— …
— Да что с вами такое?! Я сам принесу!
— Э-э, постой! Ханс!
— Подожди! Успокойся!
— Почему вы меня останавливаете?! Это приказ господина! Вы что, с ума сошли?!
Когда Ханс, не выдержав, попытался сам пойти, другие слуги загородили ему дорогу.
Фактически, чтобы защитить Дженни, они ослушались приказа Лусиана.
Лусиан нахмурился, глядя на эту нелепую сцену.
То, что они открыто нарушили его приказ, означало, что в деле замешан кто-то более могущественный.
— У тебя есть покровитель, не так ли?
— Что вы, какое покровительство. Я всего лишь молочная сестра господина Джорди, второго принца.
После торжествующего заявления Дженни стало ясно, почему слуги так себя вели.
Молочная сестра – значит, родная дочь кормилицы, вскормившей Джорди.
Хоть они и были разного сословия, их личные отношения, несомненно, были очень близкими.
Естественно, слуги боялись.
Ведь если они поступят не так, Джорди может и головы лишить.
«Проблема в том, что, опасаясь Джорди, они проигнорировали мой приказ».
Но не один Джорди мог лишать слуг голов.
Лусиан, если бы захотел, тоже мог с легкостью это сделать.
И все же они ослушались его и защитили Дженни.
Это было доказательством того, что насколько они боялись Джорди, настолько же презирали Лусиана.
«Что за цирк».
Вздохнув, Лусиан поднялся с места.
Он ожидал чего-то подобного, но не думал, что его предшественник оставил после себя такую кучу дерьма.
Изначально он планировал еще понаблюдать за ситуацией, но раз уж дошло до такого, нужно было навести порядок здесь и сейчас.
— Ханс, за мной.
— Да? Куда мы идем?
— Пойдем, узнаешь.
Когда Лусиан подошел к двери, слуги с недоумением переглянулись.
Казалось, они боялись, что он сейчас выйдет и принесет кнут.
— Г-господин. Прошу вас, успокойтесь.
— Главная горничная ведь не со злым умыслом…
— Я иду не за кнутом, так что дайте пройти. Мне нужно выйти.
Только получив подтверждение, слуги медленно отошли от двери.
Взглянув на них, Лусиан снова вздохнул и уже собирался выйти, когда услышал:
— Как и ожидалось, господин мудр. Уверена, господин Джорди похвалит вас за такое поведение.
Ее голос, в котором она тонко намекала на свою близость с Джорди, был полон насмешки.
Лусиан ничего не ответил и вышел.
Все равно через несколько часов она будет горько сожалеть о своем поведении.
\*\*\*\*
— Господин! Почему вы просто оставили эту дрянную девчонку?
Ханс, не в силах сдержать гнев, пыхтел и, наконец, не выдержав, вскрикнул.
Казалось, его больше задело не то, что оскорбили его, а то, что унизили Лусиана.
— Если другие не принесли кнут, вы могли бы принести его сами и наказать ее! Если бы вы решились, никто бы вас не остановил!
— Это так. Но в итоге я бы только навредил себе.
— Что?
— Думаешь, главная горничная не просто так стала молочной сестрой Джорди? Он все продумал заранее. Даже если бы я принес кнут, она бы не стала покорно сносить порку.
Она бы не то что не далась, а с криками бросилась бы бежать.
Другие слуги, опасаясь Джорди, не стали бы ее ловить.
Скорее всего, даже если бы Лусиан попытался поймать ее сам, у него бы ничего не вышло.
Если она действительно его молочная сестра, он наверняка приставил к ней людей для защиты.
— Она бы убежала прямо к брату, то есть к Джорди. И, конечно, опустив все подробности про бюджет, выставила бы меня чудовищем. Безумцем, который вздумал наказать молочную сестру Джорди по пустяковому поводу.
— Но разве такая нелепая ложь сработает?
— Интрига на то и интрига, чтобы заставить нелепую ложь сработать. Рядом со мной сейчас нет никого, кто мог бы подтвердить правду, а рядом с ним – полно тех, кто выдумает любую ложь.
— Н-но если рассказать все Вашему Высочеству…
— Это худший вариант. Что отец подумает обо мне, если увидит, что я не могу справиться даже с собственными слугами?
Более того, причиной всего этого стало то, что Лусиан доверил такое важное дело, как составление бюджета, какой-то главной горничной.
Если начать разбираться, кто прав, кто виноват, эта слабость Лусиана неизбежно всплывет наружу.
Поэтому это дело нужно было решить самому, не прибегая к посторонней помощи.
Чем больше Дженни будет болтать, тем больше пострадает сам Лусиан.
Выслушав объяснения, Ханс в замешательстве почесал затылок.
— Но ведь у вас нет никакой силы, господин. Как вы собираетесь справиться сами, если у вас нет людей, которые бы вас поддержали?
— Значит, сейчас мы их и создадим.
— Что?
— Если в доме нет моих людей, я найду их снаружи. Разве не так?
При виде улыбки Лусиана Ханс недоуменно склонил голову набок.
Что это еще значит?
Ханс хотел было спросить, но Лусиан остановился.
— Пришли.
— Мы шли сюда? Я здесь впервые… Игорный дом?!
Ханс в ужасе уставился на Лусиана.
Великий Герцог Зигмунд только-только возобновил поддержку, а он собирается спустить деньги на азартные игры?
Опомнившись, Ханс уже хотел было его отговорить, как вдруг…
— Принимайте гостей, черти!
Ба-бах!
Удар ноги Лусиана распахнул дверь игорного дома с такой силой, что та едва не слетела с петель.
Обновлено: 23.01.2026