Те, кто учился владеть мечом без хорошего наставника, неизбежно обзаводятся парой-тройкой дурных привычек.
У Феликса была привычка всегда уклоняться от диагонального удара вниз, если противник был выше него. Так было проще войти в ближний бой и быстро контратаковать. Однако, когда постоянно используешь один и тот же прием, окружающие начинают его замечать.
Лусиан, которому довелось работать вместе с Феликсом, указал ему на это.
— Спасибо тебе огромное. Если бы не ты, у меня могли бы быть большие проблемы.
Хотя Феликс мог бы и обидеться на критику приема, который не раз его выручал, он выразил искреннюю благодарность. И тут же придумал несколько других способов защиты, начав чередовать их в бою, тем самым исправив свой стиль фехтования.
Тогда Лусиан, увидев это, от изумления потерял дар речи. Вокруг было полно наемников, которые, даже зная о своих слабостях, ничего не могли с ними поделать, а этот за несколько дней полностью все исправил. Лусиан понял: вот что значит – настоящий гений.
— В благодарность я хотел бы немного подправить твое фехтование... Ты не против?
Это могло прозвучать как серьезное оскорбление, ведь предложение «подправить фехтование» подразумевало, что говорящий считает себя выше уровнем. Но Лусиан с радостью принял любезное предложение Феликса. Его собственный стиль, выученный самостоятельно, был полон дыр, а учителем вызвался стать гений века. Ради таких уроков он был готов показать все, на что способен.
— Напор в ударе у тебя хорош, но проблема в том, что ты легко теряешь равновесие. Вместо того чтобы вкладывать всю силу в один удар мечом, лучше сосредоточься на уклонении и контратаке.
Феликс указал на множество недостатков, но все они были именно тем, над чем Лусиан и сам ломал голову, так что его слова были как бальзам на душу. С того дня его беспорядочное фехтование наконец-то стало можно назвать техникой меча.
Они всего несколько раз работали вместе под началом одного нанимателя, но без этой короткой встречи Лусиан давно бы погиб на поле боя.
«Я обещал, что обязательно отблагодарю его, когда добьюсь успеха, но Феликс добился большего, и все как-то сошло на нет».
Он слышал, что через несколько лет после их расставания его талант заметил один маркграф и официально посвятил его в рыцари. Узнав об этом, Лусиан подумал, что это закономерный исход, но не мог скрыть горечи. Прошло уже столько лет, а его собственное положение почти не изменилось.
Сейчас это казалось смешным.
«На самом деле, ничего закономерного в этом не было. Какой там заметил талант. Этот маркграф был слеп».
Всего лишь посвящение в рыцари за такой талант? Даже титула баронета и места в гвардии было бы мало, а его оценили так дешево. Маркграф не мог этого не понимать. А раз он все понимал и все равно заплатил такую мизерную цену, причина была очевидна.
«Из-за пола?»
На губах Лусиана появилась горькая улыбка. И правда, женщина-рыцарь, если это не почетный титул, – существо из сказок. Если бы она была из аристократок, это еще было бы возможно, но простолюдинке и мечтать не стоило о посвящении. Для Феликса, а точнее, для Фелисии, уже было великим счастьем, что ее посвятили в рыцари, скрыв ее пол. Ведь ей дали шанс прославиться на поле боя, а не просто держали для украшения.
В каком-то смысле ее судьба была так же несчастна, как и его. Из-за своего происхождения ей пришлось так дешево продать свой небесный дар.
«Но теперь все будет иначе».
В этой жизни Фелисии не придется дешево продавать свой талант. Лусиан собирался решить все проблемы, которые были ее слабостью в предыдущей жизни. Взамен ей придется лишь сражаться на его стороне.
— Хьюго, забери ее.
«…»
— Хьюго? Ты чего?
— А, да. Прошу прощения. Как с ней поступить?
— Свяжи, чтобы не буйствовала, и поставь строгий надзор. Но обращайся достойно.
— Понял.
Хьюго приказал своим людям унести Фелисию. Остались только стонущие на земле рыцари, одна горничная и сын маркиза, Филипп.
Осознав, что пути к отступлению отрезаны, Филипп затрясся от гнева и закричал на Хьюго:
— Ты, мусор из подворотен, посмел меня предать?! Думаешь, тебе сойдет с рук предательство маркизата Логран?!
— Господин! — в ужасе крикнули рыцари, но было уже поздно.
Лусиан усмехнулся и посмотрел на Филиппа.
— Маркизат Логран, значит. Мне было интересно, кто стоит за попыткой продавать наркотики прямо под носом у Дома Вальдек. Так это вы. Что ж, избавили меня от необходимости проводить допрос.
«…!»
— Я, Лусиан Вальдек, третий сын Зигмунда Вальдека, законным правом арестовываю вас. Не сопротивляйтесь, если не хотите больших неприятностей.
Лицо Филиппа, до которого наконец дошел весь ужас ситуации, побледнело. Он только что перед сыном великого герцога Вальдека признался, что за торговлей наркотиками стоит его маркизат. Теперь любые оправдания были бесполезны.
— По-постойте. Это не то, что вы думаете, здесь какое-то недоразумение...
— Какое еще недоразумение. Посмотрим, что ты скажешь моему отцу. Увести его.
— Слушаюсь, третий принц.
Чёрные Львы направились к Филиппу, который запоздало пытался оправдаться. Поняв, что выхода нет, Филипп стиснул зубы и крикнул:
— Стойте! Я пойду сам!
— Что?
— Какое бы преступление я ни совершил, я четвертый сын дома Логран! Я требую обращения, подобающего пленнику!
Раз уж все раскрылось, решил прикрыться именем дома? Лусиан усмехнулся, разгадав его жалкий скрытый мотив.
— Не хочешь идти сам – потащат силой. Или я могу лично сломать тебе голень.
«…»
Услышав ледяной ответ Лусиана, Филипп поджал хвост.
\*\*\*\*
Захватив Филиппа и его спутников, Лусиан немедленно направился в Кельхайм. Он заранее отправил вестника к Великому Герцогу Зигмунду, чтобы сообщить о случившемся и попросить о некоторых приготовлениях.
— Созовите поместных жителей и покажите им, как ведут преступников. Раз он сам признался, кто он, мы сможем объявить всем, что это дело рук маркизата Логран.
— Отличная мысль! Бернхарду придется попотеть, чтобы выкрутиться!
Великий Герцог Зигмунд, получив предложение, расхохотался и немедленно приказал созвать народ.
Когда отряд приблизился к Кельхайму, Филипп и его люди были ошеломлены, увидев собравшуюся толпу. Теперь их лица узнает каждый.
— Князь Лусиан! Вы собираетесь выставить нас на посмешище?!
— Это недопустимо! Позвольте нам сохранить хотя бы остатки чести!
— Лучше убейте! Смерть лучше такого позора!
Не столько Филипп, сколько его рыцари яростно протестовали. Их поймали не за убийство, а за помощь в изготовлении и продаже наркотиков. Для рыцаря это было несмываемым пятном позора, а теперь об этом собирались объявить во всеуслышание. Они отчаянно пытались защитить честь своего дома.
Но Лусиану их поведение казалось смешным.
— У вас, рыцарей, помогавших торговать наркотиками, больше нет чести. А то, чего нет, нельзя запятнать, так что не волнуйтесь и идите. Какая разница, протереть еще раз пыль с тряпки, давно вымоченной в грязи?
— Что вы...!
— Князь Лусиан!
От слов Лусиана лица двух рыцарей вспыхнули от стыда. Похоже, даже ввязавшись в такое дело, у них еще осталась совесть. Но таких было всего двое. Остальные лишь гневно кричали, что их оскорбили.
«Да и будь у них голова на плечах, они бы с самого начала отказались от этого дела».
Вздохнув, Лусиан отдал приказ солдатам, присланным великим герцогом:
— Держите их, чтобы не сопротивлялись. Если будут дергаться по пути – можете бить.
— Н-но они ведь рыцари. Так можно?
— Какие они к черту рыцари, эти торгаши отравой. Не парьтесь и обращайтесь с ними как следует.
Конечно, он наживет себе врагов, но это были всего лишь мелкие сошки, брошенные на грязное дело. Маркиз легко от них откажется, в отличие от своего сына. Так что, как бы с ними ни обращались, никаких последствий не будет.
— Пусти, отпусти!
— Негодяи! Как вы смеете так обращаться с рыцарем!
Рыцари отчаянно сопротивлялись, но безрезультатно. Раны, полученные от Чёрных Львов, не давали им даже толком стоять на ногах. Вскоре грубые руки солдат потащили их, и шествие пленников началось.
— Ого, что это тут происходит? Почему солдаты тащат милорда-аристократа?
— Говорят, его поймали при попытке изготовить наркотики. Уму непостижимо.
— Что? Рыцарь? С чего бы рыцарю мараться в таком грязном деле?
— Слышал, будто это маркиз Логран втихую затеял, потому что недолюбливает Ваше Высочество.
— А тот парень, которого ведут, — его сын, говорят.
— Подумать только, заставил сына торговать наркотиками! Да, докатился маркиз.
Со всех сторон доносился шепот, и Филипп дрожал от стыда. Забавно, но, несмотря на все оскорбления, он больше не сопротивлялся. Видимо, решил, что молча терпеть позор лучше, чем получить побои.
— Кстати, говорят, это третий господин раскрыл их план и всех поймал.
— Что? Тот самый принц-олень? Бред какой-то!
— Какой бред. Разве не видишь, что тот милорд во главе процессии – это он?
— Я слышал, что он изменился после того, как чуть не умер.
— Говорят, яблоко от яблони недалеко падает. Все-таки сын своего отца, Вашего Высочества.
Тем временем слухи о Лусиане потихоньку расходились. Он с трудом сдержал улыбку и выпрямил спину, чтобы поместным жителям было его лучше видно. Одной из причин этого грандиозного представления было именно улучшение имиджа Лусиана. Слухи всегда ползут снизу вверх. Если не заняться этим сейчас, дурная слава принца-оленя могла приклеиться к нему надолго.
— Ва-Ваше Высочество!
— Это его высочество!
Когда они приблизились к входу во внутренний замок, поднялся небольшой шум, и люди разом поклонились. Подняв голову, Лусиан увидел Великого Герцога Зигмунда, вышедшего его встречать. Лусиан спешился, преклонил колено перед отцом и громко произнес:
— Лусиан Вальдек, исполняя ваш приказ, доставил Филипа Лограна и его пособников! Они пытались наладить производство и продажу наркотиков, и я прошу вас судить их со всей строгостью!
Услышав его зычный голос, поместные жители изумленно округлили глаза. Этот смелый господин – тот самый принц-олень? Великий герцог, почувствовав, как изменились взгляды толпы, прищурился.
«Ах ты, хитрый щенок. Так вот что ты задумал?»
«Заодно, отец. Не будете же вы против?»
Лусиан подмигнул, и у великого герцога вырвался смешок. Но он быстро взял себя в руки и громко, чтобы все слышали, воскликнул:
— Вот мой сын! Воистину превосходно! Позже я велю тебя наградить, а пока ступай и отдохни!
— С радостью повинуюсь!
Услышав столь бурную похвалу от обычно сдержанного великого герцога, поместные жители разинули рты. Так значит, принц-олень действительно изменился настолько, что заслужил признание самого Вашего Высочества! Лучшего доказательства и быть не могло.
Закончив речь, великий герцог в знак похвалы похлопал Лусиана по плечу и прошептал:
— Теперь ты доволен?
Лусиан широко улыбнулся и ответил отцу:
— Более чем.
Обновлено: 23.01.2026