— Как мне тебя называть? — Спросил Элайджа, всё еще глядя снизу вверх на древесное существо.
— У меня нет имени, ибо я лишь саженец, — ответило оно. — Впрочем, это наш последний разговор на ближайшее время. Моя доступная энергия почти на исходе.
— Оу.
Элайджа не знал, что на это ответить, поэтому решил промолчать. Как всегда говорил его отец, лучше молчать и казаться дураком, чем заговорить и развеять все сомнения. Изначально это была цитата Абрахама Линкольна, но отец Элайджи сделал ее своим девизом.
Элайджа скучал по дням, проведенным с отцом. Чаще всего они даже не разговаривали, а просто сидели на природе, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Мать же, напротив, была из тех говорливых натур, чье обычное состояние граничило с манией. Она могла утомлять, но ее добродушие и доброе сердце делали это скорее милым, чем раздражающим.
Всё было бы гораздо легче перенести, будь они рядом. Но у судьбы были свои планы: почти десять лет назад они погибли в страшной автокатастрофе. Тогда Элайджа только окончил школу, но помнил это так, будто всё случилось вчера.
Он тряхнул головой. Сейчас было не время и не место для подобных мыслей. Если у древесного существа заканчивалась энергия, значит, время ограничено. Элайдже нужно было вытянуть из него как можно больше информации. Он посмотрел вверх и спросил:
— Так что мне делать?
— Садись, — велело дерево.
Элайджа подчинился, скрестив ноги. Дерево окружал ковер из зелено-желтого мха, который казался удивительно мягким для его натруженных стоп. Сидеть на нем было еще приятнее, и он почувствовал, как расслабляется. А может, дело было в самом Присутствии дерева, которое успокоило его в тот самый миг, как он его увидел.
— Положи руки на колени, — сказало оно. — И закрой глаза.
Элайджа последовал инструкциям, чувствуя себя немного нелепо. Он пробовал медитировать пару раз, но никогда не добивался ничего похожего на покой в мыслях. Тем не менее, он пробовал это достаточно часто, чтобы узнать внешние атрибуты процесса.
С закрытыми глазами Элайджа стал чувствовать всё еще отчетливее. Та тяга, которую он ощутил еще в хижине, теперь стала мощнее, подтверждая, что ее источником было дерево. Однако он также почувствовал некое Единение, которое не мог до конца осознать. Словно он был частью чего-то гораздо большего и сложного, чем мог представить. Но вместо того чтобы ужаснуться этой реальности, он ощутил безмерный комфорт. Казалось, нужно лишь отпустить себя, и он сможет отбросить свою индивидуальность ради…
— Слушай меня, юнец! Внемли моему голосу! — Прогремело дерево с гораздо большей силой и властью, чем раньше. — Не сдавайся!
Элайдже потребовалось несколько мгновений, чтобы зацепиться за непрекращающиеся наставления дерева, но когда он пришел в себя, его охватил ужас от того, что он едва не совершил. За считанные секунды он почти отказался от всего, что делало его личностью.
— Зов здесь силен, — проговорило дерево уже гораздо мягче. — То, что ты вообще можешь ему сопротивляться, свидетельствует о твоей сильной натуре.
— Зов? — Переспитал Элайджа.
— Природы, — констатировало дерево. — Коллектива. Мы называем ее Матерь Всего Сущего. Но вот твой первый урок, юный Друид. Слиться с Матерью заманчиво. Это будет казаться естественным. Но это не наш путь. Ты должен сопротивляться, иначе потеряешь себя. Ты понимаешь? Не сдавайся.
— Я… я понимаю, — ответил Элайджа. И это было правдой. Его приводило в ужас то, как быстро он едва не принес в жертву свою индивидуальность ради слияния с Матерью.
— Ты должен чувствовать ее Присутствие, — сказало оно. — Но не позволяй ему поглотить тебя. Пробуй.
Элайджа сосредоточился на этом чувстве, крепко держась за собственное «я». Это было трудно и заняло немало времени, но с каждым вдохом он позволял себе всё полнее воспринимать окружающую его энергию. В его воображении она была зеленой, но это была лишь визуализация. Тем не менее, это помогало. Какое-то время энергия продолжала нашептывать ему, убеждая сдаться, но теперь, когда он знал об опасности, он мог дать Зову отпор. С трудом. Однако с каждым мгновением становилось чуточку легче.
— Теперь посмотри внимательнее, — произнесло дерево. — Отдели Зов от Эфиры.
Элайджа последовал совету. Долгое время он даже не понимал, что ищет, но когда минуты сложились в часы, он начал замечать тонкую разницу между энергией и Присутствием Матери. Она всё еще ощущалась как часть ее, но была обособленной. Совсем не похожей на ту Эфиру, что была в его ядре.
— Я вижу ее, — сказал Элайджа, совершенно не замечая пота, градом катившегося по его безволосому лицу. На самом деле он был настолько глубоко погружен в транс, что едва осознавал течение времени.
— Хорошо. Потянись своим восприятием и притяни Эфиру к себе, — велело дерево. — Но не поглощай ее через Разум. Окружи себя ею.
Это оказалось гораздо сложнее. Элайджа едва понимал, как действует энергия, когда его Разум собирал ее из воздуха и направлял в Ядро. Раньше этот процесс был автоматическим; ему нужно было лишь слегка подтолкнуть его. Но прервать этот поток и заставить энергию делать что-то другое? Это было невероятно трудно.
Тем не менее, Элайджа направил всю свою волю на это, сосредоточив всё свое существо на том, чтобы не дать окружающей Эфире войти через воронку в его сознании. В конце концов, его воля сработала как дверь с односторонним движением, позволяя всасывающей силе действовать на Эфиру, но не пропуская ее внутрь. Проходил час за часом, но он не сдавался.
Постепенно собранная Эфира начала скапливаться вокруг него, становясь всё плотнее и плотнее, облепляя его тело. Слой за слоем она сгущалась, пока Элайдже не стало трудно дышать.
Он поднажал, упаковывая энергию вокруг себя, пока она не превратилась в кокон из Эфиры.
— Удерживай ее, — сказало дерево, и в его голосе послышалось напряжение.
Элайджа повиновался, вкладывая каждую крупицу воли в то, чтобы сохранить плотность энергии. И тут на него обрушилась лавина Эфиры. Он едва не потерял контроль, когда давление превысило все мыслимые пределы. Но этот новый натиск энергии был более управляемым.
— А теперь сжимай ее! — Взревело дерево, и голос его был настолько мощным, что по телу Элайджи прошла вибрация. — Сосредоточь волю на том, чтобы обуздать Эфиру и вжать ее в свое тело!
Элайджа потянул волей, сосредоточившись на указаниях дерева. Он не задумывался о том, как у него это получается. Если бы он остановился хоть на миг, ему бы показалось, что он сошел с ума. Или получил сотрясение мозга. Но в его голове не было места для таких мыслей. Он мог только выполнять приказы.
И всё же он едва не сорвался, когда всё его тело взорвалось агонией.
Ощущение было такое, будто он опустился на тысячи футов под воду без всякого снаряжения. Человеческое тело просто не было предназначено для такого давления, и казалось, что он вот-вот схлопнется. Кости трещали, а органы, казалось, были готовы разорваться.
Если бы он мог это остановить, он бы это сделал. Но Эфира словно обрела собственный разум, с каждой секундой увеличивая давление в геометрической прогрессии. Элайджа пытался закричать, но не мог открыть рот. Да и если бы смог, в его легких не было воздуха.
Он умирал.
Он это знал. Дерево обманом заставило его добровольно пойти на верную гибель. Но у Элайджи не осталось воли даже на то, чтобы проклясть собственную наивность.
В конце концов давление выровнялось, но Элайдже это принесло мало облегчения. Он не мог пошевелиться. Он едва мог соображать, не говоря уже о том, чтобы попытаться вырваться, пока Эфира вокруг него начала затвердевать. Сначала это было похоже на густой туман, затем – на погружение в воду, которая, в свою очередь, стала желеобразной. В какой-то момент она стала полностью твердой, затем кристаллической, и в этом состоянии замерла.
Элайджа хотел кричать. Проклинать своего пленителя. Но он не мог собрать волю в кулак, и даже если бы мог, он был скован. Ему оставалось только ждать своей участи.
Так шло время. Это могли быть часы, дни, месяцы или даже годы. Возможно, он просидит здесь, запертый в этой кристаллической тюрьме, целую вечность.
И вдруг раздался треск, за которым последовало ощущение огромной силы, омывающей его. Еще один треск. И еще.
Снова и снова в кристалле появлялись крошечные трещины. Элайджа всё еще не мог открыть глаза, но с каждым щелчком чувствовал прилив облегчения. Наконец кристалл рассыпался, и он повалился набок, жадно хватая ртом воздух.
Вот тогда-то его и настиг запах.
Это была смесь гнилого мусора и нечистот – один сплошной кошмарный смрад. Лежа на боку, он зашелся в рвотном позыве, но вышла лишь капля воды. Кашляя, он поднялся на четвереньки. Повесив голову, он пробормотал:
— Ч-что ты со мной сделало?
— Ничего, — ответило дерево. — Я лишь слегка подтолкнуло. Ты сделал это сам. Так работает совершенствование тела.
Элайджа медленно сел, отодвигаясь от маленькой лужицы рвоты. Однако когда он посмотрел на ковер мха, окружавший огромное дерево, он с огорчением увидел, что некогда зелено-желтая подстилка стала черной и сморщенной, словно из нее выкачали саму жизнь.
Затем он взглянул на свои руки – они были покрыты черной дегтеобразной субстанцией. Как ни странно это выглядело, его больше беспокоило состояние пальцев. За время химиотерапии его тело было истощено токсичными препаратами, но самым пугающим побочным эффектом стала потеря ногтей. Вскоре за ними последовали и ногти на ногах, но к тому моменту его отвлекали другие, более насущные проблемы.
Теперь же ногти вернулись, и более того, кожа, которую он видел под дегтеобразной массой, утратила бледный, болезненный оттенок, преследовавший его месяцами. На ее месте была здоровая кожа.
— Что произошло? — Спросил он в замешательстве. Он-то думал, что дерево пыталось его убить. Или, возможно, как-то подпитаться за его счет. Но теперь? Он уже не был так уверен.
— Ты прорвался на первую стадию совершенствования тела, — сказало дерево. — Теперь ты будешь сильнее, быстрее, выносливее и здоровее, чем когда-либо прежде. Эта субстанция на тебе – проявленные нечистоты, изгнанные из твоего организма. Какая бы болезнь тебя ни терзала, теперь ты исцелен.
Нечистоты. Элайджа догадался, что многое из того, что вышло из его тела, было связано с химиотерапией, которую он был вынужден пройти. Чтобы подтвердить слова дерева, Элайджа открыл свой статус:
Элайджа покачал головой. Мало того, что он получил некое «Сродство» – что бы это ни значило, – он также продвинул свое совершенствование тела от «Несформированного» до «Древесного». Следующий вопрос казался очевидным, поэтому он спросил:
— А что идет после Древесного?
— Каменное, — ответило дерево. — Но тебе придется найти место с гораздо более плотной Эфирой, если захочешь двигаться дальше. В нынешнем состоянии, даже если бы тебе посчастливилось найти такое место, попытка сделать следующий шаг убила бы тебя.
— Что? И как же мне тогда развиваться? — Спросил Элайджа.
— Какой нетерпеливый, — последовал ответ. — Едва сделал первый нетвердый шаг на пути, а уже хочешь бежать. Первый и самый простой способ подготовиться к прогрессу – это повышать уровни. Это можно делать разными способами. Убийство других существ – самый распространенный, но любое использование твоих навыков или заклинаний тоже идет в зачет.
— Прямо как в видеоигре…
Дерево либо не услышало бормотание Элайджи, либо просто решило не обращать внимания. Оно продолжило:
— Другой метод – приучать себя к всё более плотной Эфире. Для этого ты должен повторять то, что делал здесь сегодня. Снова и снова, совершенствуясь по крупицам, пока не сможешь сделать следующий шаг.
Взгляд Элайджи скользнул по другим категориям: Ядро, Разум и Душа. Он спросил:
— А как насчет остальных? Как мне развивать Ядро?
— На это я не могу ответить, — сказало дерево. Его голос стал еще тише, и Элайдже показалось, что оно стало еще меньше, чем прежде. — То, что я сделало здесь, было пределом помощи, которую я могло оказать, и даже это было на грани дозволенного. Дальше… это было бы нехорошо.
— Что еще ты можешь мне рассказать? — Спросил Элайджа. Он был благодарен дереву за помощь – пусть даже она ограничилась избавлением от рака и последствий облучения, – но он не прочь был выжать больше. В конце концов, чем больше информации он получит, тем лучше будет готов к выживанию. Возможно, он даже сможет добраться до Сиэтла и найти сестру с ее семьей. Хотя он чувствовал, что при нынешних переменах в мире это может быть очень далекой целью.
— Ничего, — отрезало дерево. — Я могу лишь пожелать тебе удачи в пути. Надеюсь, когда мы заговорим в следующий раз, ты уже продвинешься вперед.
— Но…
Древесное существо сжалось прямо на глазах у Элайджи, становясь всё меньше, пока не превратилось в крошечный нарост на ветке. В начале их разговора существо утверждало, что оно лишь продолжение дерева, и теперь оно втянулось обратно.
Он откинулся назад, пытаясь осознать случившееся. Его исцелили, и если дерево не лгало, совершенствование дало ему более крепкое тело. Но что это значило на практике – кроме общего понимания, что это «лучше», – оставалось загадкой. Придется проводить испытания.
Но сначала нужно было вернуться к ручью и отмыться как следует.
Затем его осенил другой вопрос: как долго он пробыл в этом кристаллическом коконе из сгущенной Эфиры? Ощущалось это как вечность, но, кроме взгляда на небо, затянутое привычными тучами, у него не было никаких ориентиров для определения времени. Он не чувствовал ни сильного голода, ни жажды, так что, возможно, всё это время прошло лишь в его голове.
Ягоды и грибы, которые он собрал, а также одуванчиковый пух постигла та же участь, что и ковер мха. Они не сгнили, а скорее превратились в почерневшие оболочки того, чем были раньше.
Возможно, дерево как-то поддерживало его силы. В любом случае, это не меняло его планов. Элайджа поднялся на ноги и зашагал обратно тем же путем, каким пришел.
Обновлено: 20.02.2026