Мылу потребовалось почти три недели, чтобы полностью затвердеть, но результат оказался именно таким, на какой Элайджа и рассчитывал: оно было грубоватым, но со своей задачей справлялось. Так, спустя почти два года жизни на острове, он наконец-то смог достичь приемлемого уровня чистоты. После водных процедур он рухнул на постель, сплетенную из приятно пахнущего мха и листьев, уставился на мерцающие над головой светящиеся цветы и удовлетворенно вздохнул.
Путь был долгим, но он наконец-то добился комфорта, который казался невозможным. А значит, по закону подлости, это не могло длиться вечно.
— Элайджа, — раздался тихий голос Нертуса.
Элайджа поднял взгляд и увидел древесного духа, стоящего в дверном проеме. — Что такое? — Спросил он. Заметив тревогу на лице Нертуса, он вздохнул и добавил:
— Только не говори мне, что Башня снова собирается взорваться.
— Это называется Всплеск, — поправил Нертус. — Но нет. Местная Башня должна быть усмирена еще на какое-то время. Возможно, до тех пор, пока существует Роща – если твой Домен продолжит расти.
Границы территории Элайджи продолжали расширяться, но рост шел медленно. Даже при нынешних темпах потребовались бы месяцы, чтобы Башня оказалась поглощена его Доменом. Оставалось надеяться, что это произойдет достаточно быстро, и Элайдже не придется снова бросать ей вызов. Он признавал, что предыдущий опыт в Башне был ценен для его личного развития, но это не означало, что он горел желанием повторить пройденное.
— Будем надеяться, — сказал Элайджа, демонстративно скрестив пальцы. Нертус явно не понял этого жеста.
— Да. Разумеется. Однако причина, по которой я потревожил твой отдых, куда серьезнее Башни, — Нертус нервно опустил взгляд и переступил с ноги на ногу.
— Звучит не очень обнадеживающе, — Элайджа сел на кровати. — Что происходит?
— Со мной… связалось могущественное существо, — объяснил Нертус. — И она обратилась с просьбой, от которой, я полагаю, нам не стоит отказываться.
Элайдже не понравилось, как это прозвучало. — Могущественное существо? Как-то расплывчато, приятель. Нельзя ли поподробнее? — Спросил он.
Пытаясь взять себя в руки, Нертус глубоко вздохнул. — Дракон.
— Что? Дракон? Это который огромная рептилия с крыльями и…
— Технически драконы не рептилии, хотя у них и есть общие черты, — перебил его дух. — Но если ты когда-нибудь встретишь одного из них – а это весьма вероятно, если ты согласишься на просьбу, – тебе не стоит сравнивать их с ящерицами.
— Почему?
— Потому что они весьма щепетильны в таких вопросах, а ты вряд ли захочешь прогневать дракона.
— Кажется, я догадываюсь, какой будет ответ, — сказал Элайджа. — Но все же – почему?
— Потому что по-настоящему рассерженный дракон вполне способен уничтожить всю эту планету.
— Понял. Драконов не бесить, — подытожил Элайджа. — Так вот… если они такие могущественные, зачем кому-то из них просить о чем-то меня?
Нертус ответил:
— Потому что эта планета молода. Ее Эфира настолько слаба, что взрослый дракон не смог бы здесь выжить. Впрочем, это не значит, что они не могут уничтожить мир издалека. Или если ступят на поверхность.
Элайджа вздохнул. Слышать такое было неприятно. Еще меньше его радовали подтексты этого заявления: казалось, Нертус намекает, что если он не сделает то, что просит дракон, то вся планета окажется под угрозой уничтожения.
— Чего этот дракон хочет?
— У нее кое-что украли, — сказал Нертус. — На самом деле, эта вещь в данный момент находится всего в нескольких милях отсюда. Она хочет, чтобы ты вернул пропажу.
Элайдже это показалось слишком туманным, о чем он и сообщил, прежде чем спросить, что именно было украдено.
— Ее дочь, — ответил Нертус. — Она едва переросла стадию, которую называют Детёныш, хотя даже этого должно было хватить, чтобы выжить на такой новой планете. Однако вскоре после прибытия ее похитили и отвезли в поселение на другом берегу пролива.
— Зачем? — Спросил Элайджа. — Я имею в виду, если драконы так сильны, зачем кому-то делать такую глупость?
Нертус вздохнул. — Я уже упоминал об этом пару раз, но эту вселенную можно грубо разделить на приверженцев двух философий, — начал он. — С одной стороны – те, кто считает мир своим по праву. Они потребляют, используя любые средства для собственного продвижения. С другой – такие, как ты, кто вместо этого стремится к гармонии с миром природы.
— Первый путь быстрее, но за него приходится платить. Как только ресурс использован, он исчезает. Эти пожиратели должны постоянно искать новые источники силы, — продолжал Нертус. — Они, в самом прямом смысле, расползающийся вирус, который поглотит вселенную. Худшие из них примыкают к Церкви Пожирателя – Трансцендентному существу, которое старше твоего мира и гораздо могущественнее всего, что ты можешь себе вообразить.
— Но эти… пожиратели, их метод ведь работает?
— Безусловно.
— А другая сторона? — Спросил Элайджа, уже догадываясь об ответе, но желая получить подтверждение.
— Те, кто стремится к сохранению, стараются выстраивать отношения с источниками силы, — сказал дух. — К примеру, если бы пожиратель наткнулся на эту Рощу, он бы срубил древо предков и использовал древесину, чтобы подстегнуть собственное развитие.
— Каким образом?
— Эликсиры. Ритуалы для временного создания идеальной среды культивации. Жертвоприношения. Они могли бы даже просто сжевать древесину, — объяснил Нертус. — Методов много, они разнообразны. Но результат один. Они станут капельку сильнее, а эта Роща перестанет существовать. Как только они выжмут из нее каждую унцию силы, они двинутся к следующей. И к следующей за ней. Снова и снова, пока не достигнут вершины или пока не останется ничего.
— Значит, я уже на стороне сохранения, да? — Спросил Элайджа. — Или сбор ягод в этой Роще делает меня пожирателем? А что, если я…
— Тебе бы не предложили архетип Друид, если бы ты был из тех, кто может стать пожирателем.
— О.
— Но большинство людей находятся где-то посередине, — признал Нертус. — И хотя мне это может не нравиться, я не могу винить существ за стремление к власти. Однако есть те, кто заходит слишком далеко. Именно с этим мы сейчас и имеем дело.
— В каком смысле?
— Драконы – одни из самых могущественных созданий в известной вселенной, — ответил Нертус. — Люди, похитившие юную драконицу, намерены «осушить» ее.
— Осушить? Это… погоди… они собираются использовать разумное существо как топливо? — Элайджа нахмурился. — Это… я хочу сказать… разве такое вообще разрешено?
— Конечно нет! — Воскликнул Нертус. — Но есть те, кто пойдет на все ради силы.
Элайджа покачал головой. Идея была отвратительной, но мотивацию он понимал. На Земле люди творили ужасные вещи ради денег и власти, так что мысль о том, что кто-то готов принести в жертву разумное существо ради улучшения собственной культивации, не была такой уж удивительной. Жадность, похоже, была константой даже в масштабах вселенной.
— Что я должен сделать? — Спросил Элайджа.
— Задача проста. Верни юную драконицу.
Нертус взмахнул рукой, и перед глазами Элайджи расцвело уведомление.
Могущественная сущность предложила вам Задание:
Цель: Спасти дитя
Награда: Благословение Дракона, Кирлисса
Принять?
— Это похоже на задания, которые я выполнял в Башне, — заметил Элайджа. Затем он посмотрел на Нертуса и спросил:
— Как это работает?
— Достаточный уровень силы дает возможность предлагать официальные задания через Систему, — пояснил тот. — Я лишь сосуд, через который действовала драконица.
— Что такое Благословение Дракона?
Нертус покачал головой. — Этого я не знаю. Это может быть полезный предмет. Может быть эфириум. Или что-то еще. Ограничений нет, кроме уровня силы предлагаемой награды.
— И какой он?
— Достаточный, чтобы что-то изменить. Но недостаточный, чтобы переломить судьбу этого мира, — сказал Нертус. — Так ты берешься за дело?
— У меня есть еще один вопрос, — произнес Элайджа. — Почему я?
Нертус склонил голову набок, словно в замешательстве. — Потому что ты – Друид.
— Да, это я и так знаю. Но какая разница? Уверен, друидов полно.
— Нет. Это не так. Возможно, лишь несколько тысяч соответствовали требованиям этого архетипа. Из них выжить удалось лишь паре сотен. Это престижный и редкий архетип. Тем более редкий, что тебе удалось набрать силу так быстро. Обычно друиды развиваются куда медленнее и гораздо менее склонны к битвам. Те представители архетипа, что ориентированы на действие, как правило, умирают молодыми.
— О. Это… даже не знаю, радоваться ли мне за себя или сочувствовать всем погибшим.
— И то, и другое, — отрезал Нертус.
— Все же это не отвечает на вопрос. Почему то, что я Друид, так важно? — Настаивал Элайджа.
— Драконы доверяют друидам.
— Почему?
— Взаимная выгода и схожесть философий, — констатировал Нертус. — Нельзя сказать, что они – одно целое. Драконы склонны к… гордыне, и хотя драконы и друиды часто вступали в союзы, между ними все еще сохраняется некоторая неприязнь. Однако в деле такого рода нет лучшего союзника, чем Друид.
Элайджа все еще не до конца понимал. Это был просто архетип, который, в свою очередь, был лишь средством получения полезных заклинаний. Но спорить с утверждением древесного духа он не стал.
— Ладно… я придумал еще один вопрос. Как дракон связалась с тобой?
— Очень болезненно, — ответил Нертус. — Я едва пережил касание ее разума.
— О.
— Итак, ты принимаешь задание? — Снова спросил дух.
Элайджа колебался. Он видел, насколько сильны были люди на том берегу, когда они убили стража. Какие у него шансы против целого поселения? Но с другой стороны, мог ли он сидеть сложа руки и позволить невинному существу погибнуть? Конечно, это существо – дракон, но какая разница?
Она всего лишь ребенок. Каким монстром нужно быть, чтобы проигнорировать ее беду?
К тому же была награда. Благословение Дракона звучало туманно, но Нертус, похоже, был убежден, что оно того стоит. Кроме того, если драконы так могущественны, то благословение, носящее их имя, явно было целью, к которой стоило стремиться.
В одно мгновение Элайджа понял, как поступит. Он принял задание и сообщил о своем решении Нертусу. Древесный дух, казалось, испытал облегчение, но в то же время был явно обеспокоен.
— Мне нужно подготовиться, — сказал Элайджа.
И он подготовился. Припасов у него было немного, но он взял свой посох. Одной из вещей, которые он обнаружил, было то, что пока предмет на нем – будь то нож на поясе или сумка за спиной, – он трансформируется вместе с ним.
Это было бы полезно знать еще до того, как он бросил вызов Башне, но тогда он просто предполагал, что трансформируется только его посох. Поэтому он даже не пробовал. Теперь же он знал, а значит, мог подготовиться соответствующим образом.
Набив одну из своих плетеных сумок ягодами и грибами, Элайджа заткнул украденный нож в самодельные ножны на талии. Затем, проверив все во второй раз, он попрощался с Нертусом, который пожелал ему удачи, и отправился в путь через остров.
Вскоре он достиг цели.
Лодка не спускалась на воду с тех пор, как он помог убить троицу захватчиков, проникших на его остров. Прошедшие с тех пор месяцы оставили на ней свой след. Тем не менее она не сгнила, и он рассудил, что она продержится хотя бы до тех пор, пока он не достигнет другого берега.
Впрочем, Элайджа не собирался отплывать до наступления темноты. Он устроился в ожидании. Все это время он сосредоточенно обдумывал план действий. Он не знал планировки поселения – которое к тому моменту превратилось в настоящий город с тысячами жителей, – но надеялся, что разберется на месте.
План был так себе, но он не знал другого способа выполнить задачу.
Наконец начали сгущаться сумерки, сопровождаемые мелкой изморосью. Элайджа посмотрел на запад и увидел на горизонте темные тучи. Приближался шторм, и ему оставалось только надеяться, что у него хватит сил пережить его.
Обновлено: 20.02.2026