Перед Элайджей раскинулся лабиринт из кораллов и водорослей. Стоило ему зависнуть всего в паре футов над морским дном, как конфликты предыдущего дня выветрились из головы. Теперь всё его внимание было поглощено открывшимся пейзажем.
В прошлом Элайджа не раз погружался с аквалангом. У него была лицензия дайвера, и он страстно увлекался фридайвингом, пока его не подкосил рак. Более того, он пересмотрел бесчисленное множество видеороликов о глубинах и изучил еще больше фотографий и текстов, пока получал докторскую степень. Однако он никогда не видел ничего подобного ландшафту, лежащему перед ним.
Кораллы закручивались спиралями, уходя на сотни футов вверх, а толстые стебли водорослей, едва колышущиеся в течении, больше всего походили на гигантские травинки. Мимо проносились огромные косяки разноцветных рыб, а в глубине кораллово-водорослевого леса Элайджа то и дело замечал притаившихся крупных хищников. Внезапно его накрыла тень, и он поднял взгляд.
В сотнях футов над ним скользил «Морской змей» размером с автобус, рассекая воду со скоростью, способной соперничать с самолетом. Элайджа завороженно наблюдал, как существо нырнуло в лес водорослей и скрылось из виду.
Именно тогда он заметил ожидавшее его уведомление:
Добро пожаловать в Башню Келедж, уровень два. Чтобы перейти на третий уровень, выполните поставленную задачу.
Это сообщение было почти идентично тому, что приветствовало его при входе в Башню, и за ним следовало описание самой задачи:
Задача: Добраться до центра Моря Скорби и победить Гегемона-Хранителя.
Ни одно из этих названий не сулило ничего хорошего. Слова «скорбь» и «гегемония» не вызывали приятных и теплых чувств. Но он понимал, что выбора у него особо нет. Повернуться назад он не мог. Да и не особо хотел. В преодолении брошенных ему вызовов определенно было что-то наркотическое. В любом случае существовала вероятность, что предыдущий уровень перестал существовать в тот самый миг, когда он оставил его позади. Возможно, сценарий уже обнулился.
Оглядываясь назад, свои эмоции он находил немного глупыми. Если всё это не по-настоящему – а это было именно так, если верить ультакам и его собственным дедуктивным способностям – то какое всё это имело значение? Ему не должно было быть дела до того, выживут моржовые люди или умрут. И гоблины не должны были приводить его в такую ярость.
И всё же приводили. Он мог лишь предположить, что в этой игре задействовано больше сил, чем он подозревал. Но это не было сюрпризом, учитывая, что он почти ничего не знал о происходящем. Порой Элайджа чувствовал, что его ведут за нос, и это ему крайне не нравилось.
Сейчас, впрочем, нужно было отодвинуть подобные мысли на задний план и сосредоточиться на выполнении задачи, чтобы перейти на третий, финальный уровень Башни. С этой целью он опустился на морское дно и укрылся за внушительным камнем, чтобы обдумать, как именно он намерен достичь навязанных ему целей.
И не в первый раз он осознал, насколько глубоко завяз и как плохо подготовлен. До этого момента он полагался на свой Облик Хищника, который оказался невероятно могущественным. Это позволяло ему оставаться незамеченным и, когда наступал подходящий момент, наносить быстрый и мощный удар, прежде чем снова скрыться в тени.
Но под водой принятие этой формы просто не было вариантом. Когда он попытался плыть в облике пантеры, он едва мог держаться на плаву. В теории адаптироваться должно было быть легко. В конце концов, он знал, как плавают другие животные, так что освоение необходимой техники должно было стать лишь вопросом практики. Но в данном случае инстинкты, пришедшие вместе с формой, сработали против него, вызвав тлеющую панику, которая перечеркивала любую попытку мыслить рационально. Всё, на что его хватило – это неуклюже проплыть пару футов «по-собачьи», а уж о том, чтобы пересечь территорию размером с Море Скорби, не могло быть и речи.
Так что он застрял в своем человеческом обличье.
К счастью, как пловец он чувствовал себя крайне уверенно, а Кольцо Водных Странствий, дающее возможность дышать под водой, вселяло надежду, что он хотя бы выживет в этой среде.
Однако он понимал: просто плыть в нужном направлении не получится. Это стало окончательно ясно, когда краем глаза он уловил движение. Сначала он запаниковал, но это длилось лишь долю секунды, пока он не понял, что замеченное им существо находится в сотнях ярдов.
Это был угорь, но с окраской, которую он никогда прежде не видел. К тому же размером с лошадь – самый крупный угорь, о котором он когда-либо слышал. Он выплыл из леса водорослей и кораллов, преследуемый косяком гораздо более мелких рыб, напоминавших барракуд. Мелкие рыбешки вгрызались в хвост угря, но тот быстро начал уходить в отрыв.
Пока сверху не опустилась огромная клешня, перекусившая угря пополам.
Элайджа напрягся, когда обладатель клешни с плеском погрузился в воду с поверхности, явив себя целиком.
Это был гигантский краб.
Ну разумеется, кто же еще.
Но если бы все крабы, которых он когда-либо убил, каким-то образом слились в одного, они не достигли бы и половины размера клешни этого пришельца, не говоря уже обо всем остальном теле. Если он был меньше авианосца, Элайджа был бы крайне потрясен.
Нет – он уже был потрясен, независимо от своих сравнений с транспортными средствами. Косяк барракуд бросился врассыпную, но краб не собирался упускать даже столь скромную добычу. Он метнул клешню, и хотя физического контакта не произошло, само движение создало неестественный водоворот, который затянул сравнительно мелких рыб в его разинутую пасть. Две половины всё еще извивающегося угря вскоре последовали за ними, и в мгновение ока от короткой охоты не осталось и следа.
Затем краб всплыл, в конце концов пробив поверхность воды. Куда он направился дальше, Элайджа не видел, и, честно говоря, не испытывал ни малейшего желания выяснять.
В течение следующего часа он устроился поудобнее, наблюдая за морем. И по мере наблюдения начали проявляться закономерности. Во-первых, всё, что отваживалось подняться над лесом ламинарии и кораллов, быстро умерщвлялось и съедалось крабом, так что попытка проплыть над схваткой была невозможна. Элайджа не знал, был ли это тот же самый краб или целая череда подобных существ, но для его целей это не имело значения.
Далее он увидел, что экосистема в лесу была, мягко говоря, основана на хищничестве. Если там и были травоядные существа, Элайджа их ни разу не встретил. Напротив, казалось, что каждый стремится убить каждого, а значит, всё это место представляло собой природное поле битвы эпических масштабов.
И это создавало серьезную проблему.
Будь он способен принять Облик Хищника, он мог бы просто прокрасться мимо. Однако в человеческом обличье его способности к скрытности были не выше, чем у любого другого человека. Безусловно, за последний год жизни в дикой природе он научился паре трюков, но большая часть его знаний была бесполезна в нынешней среде.
Третьим фактом, который ему пришлось осознать, было то, что он оказался далеко не так плавуч, как можно было ожидать, а значит, плавание действительно отпадало. На самом деле, после небольшого теста он рассудил, что это не слишком отличается от уровня гравитации на Луне.
И наконец, он признал, что вода снова была лишена соли, что казалось даже более нелепым, чем массивные хищники или явно надуманный сценарий. Но по крайней мере это означало, что он не умрет от жажды, если задержится на уровне слишком долго.
Впрочем, еда могла стать проблемой, в основном потому, что он потерял свою плетеную сумку где-то во время перехода между уровнями. Оставалось надеяться, что он завершит задачу прежде, чем ему придется всерьез задуматься о поедании рыб и прочих тварей, которых он видел до сих пор.
Спустя несколько часов Элайджа понял, что тянет время. Ему очень не хотелось соваться в лес ламинарии и кораллов, во многом потому, что без заклинания Облик Хищника он чувствовал себя невероятно уязвимым. У него всё еще была Ярость Шторма, хотя он не был до конца уверен, сработает ли она под водой. И у него было его новейшее заклинание – Рой. Но кроме этого, для защиты у него оставался только посох.
И он подозревал, что этого будет недостаточно.
Издав вздох, отправивший череду пузырьков к поверхности, Элайджа отогнал негативные мысли. Он пережил рак. Он научился процветать, оказавшись на необитаемом острове. Он перебил целую ораву межпространственных ящериц. Он сможет пройтись по морскому дну и прикончить какого-нибудь босса. Если это то, что нужно сделать для выживания, значит, он это сделает.
Первым делом, однако, следовало проверить Ярость Шторма. Отойдя от своего камня, он воззвал к заклинанию. К его изумлению, настоящий поток Эфиры пронесся через его разум, и Ярость Шторма активировалась за долю того времени, что требовалось обычно. Как только заклинание напиталось, он отпустил контроль, и толстая ветвистая молния прорезала воду, ударив в скалу.
Та разлетелась вдребезги, отправив осколки медленно кружиться в толще воды.
Элайджа ухмыльнулся. Заклинание определенно стало сильнее, но он не понимал почему. Было ли дело во взаимодействии с водой? Или в более плотной окружающей Эфире? Узнать это было невозможно.
Проверяя его снова, он выпустил еще один заряд. На этот раз, однако, он внимательно следил за самой молнией. В обычной форме молния била с небес, но когда он направлял её через свой Посох Природной Гармонии, она исходила из навершия оружия. И это всегда был единый, четко очерченный разряд.
Под водой всё изменилось. От основного разряда расходилась серия более мелких электрических ветвей, что намекало на увеличенную область поражения. Радиус вокруг молнии был невелик – может, пара футов, прежде чем эти ветви рассеивались, – но этого было достаточно, чтобы Элайджа с воодушевлением оценил свои шансы на прохождение через Море Скорби.
Он решил проверить и Рой.
К его удивлению, когда он попытался, заклинание не активировалось. Потребовалось лишь мгновение, чтобы Элайджа понял: как и Облик Хищника, это заклинание потребует большую часть его запасов Эфиры. Поэтому он немного отступил и устроился медитировать, пропуская Эфиру через разум в душу, после чего та оседала в его ядре.
К этому моменту он уже привык к процессу, но всё равно наслаждался ощущением того, как столько энергии течет через эфемерную Систему.
В конце концов Элайджа восстановил достаточно Эфиры, чтобы напитать заклинание. Он поднялся и направил его через посох.
Мгновение спустя появился косяк крошечных рыбок – они очень напоминали пираний – и пронесся по округе. Не найдя цели для атаки, они рассеялись всего через несколько секунд.
Интересно. Согласно описанию заклинания, существа должны поражать врагов «соответствующими недугами», что бы это ни значило. Элайджа не знал и не узнает, пока не применит заклинание на противнике.
Он надеялся, что до этого не дойдет, но, учитывая природу Башни, подозревал, что его надежды скоро развеются.
После проверки заклинания Элайджа снова устроился восстанавливать Эфиру, и как только его ядро наполнилось, он наконец отправился в путь, пересекая морское дно длинными, пружинистыми шагами, которые помогали покрывать расстояние очень быстро. Тем не менее он замялся, достигнув края леса ламинарии.
Правильно ли было идти внутрь?
Возможно. А может и нет. Но другого варианта он придумать не мог. Так что, без лишних проволочек, он двинулся вперед. На этот раз, правда, он делал шаги короткими и старался держаться как можно ниже.
Его попытки действовать скрытно оказались бесполезными.
Всего через десять шагов в лесу ламинарии он прошел мимо того, что счел безобидным камнем. Но стоило ему подставить спину, как он почувствовал шевеление воды. С инстинктами, рожденными за год выживания в глуши, он нырнул вперед.
Этого было недостаточно.
Что-то вцепилось в его бок, разрывая нежную плоть. Инерция вырвала его из хватки, и нападавший отпрянул. Кровь, а также кусочки кожи и мяса затуманили воду, пока Элайджа прижимал руку к боку и выпускал импульс Касания Природы.
Он сильно ударился о морское дно, прежде чем отлететь в высокий стебель ламинарии. Пока заклинание останавливало кровотечение, он впервые разглядел своего обидчика.
Это была черепаха, хотя вид Элайдже был незнаком. Острый клюв и кожистая шкура были узнаваемы, но панцирь был целиком сложен из камня и кораллов. Более того, её ноги были гораздо длиннее, чем у любой черепахи, которую Элайджа когда-либо видел.
И наконец, она была размером как минимум с него самого и весила, вероятно, фунтов триста. А скорее всего, гораздо больше. Короче говоря, она выглядела как первобытная версия каймановой черепахи с зазубренным валуном вместо панциря.
Элайджа, не колеблясь, применил Ярость Шторма, как только оправился от падения. Монстр – а иначе он это существо назвать не мог – увидел приближение заклинания и, проявив больше интеллекта, чем вправе показывать любая рептилия, развернулся, подставляя панцирь. Молния ударила в него, раскалывая камень и вызывая у черепахи булькающий крик.
Она среагировала мгновенно, перемахнув через разделяющее их пространство и вцепившись в поспешно поднятую руку Элайджи. Кость хрустнула, когда челюсти сомкнулись, но Элайджа сохранил самообладание, повторно читая заклинание.
Молния ударила существу прямо между глаз, но хотя оно явно пострадало, тварь включила режим питбуля и наотрез отказалась разжимать хватку. Тогда Элайджа применил заклинание снова. Раз. Два. Еще три раза. И когда его Эфира упала до опасно низкого уровня, существо наконец издохло.
Но его челюсти остались сомкнуты, и под своим весом туша потянула Элайджу к морскому дну. Боль пронзила его. Рука была сломана – вероятно, в нескольких местах, – а в боку всё еще не хватало изрядного куска плоти.
Эфиры у него оставалось на два исцеления. Может, на три максимум.
А к руке прицепилась черепаха.
Первоочередной задачей было разжать хватку. Затем он намеревался…
В этот момент в поле зрения появился косяк мелких рыбок – дюймов семь-восемь в длину, с золотистой чешуей и красными глазами-бусинками. Они прямым курсом направились к окровавленной воде вокруг Элайджи.
Узнав в них хищных падальщиков, Элайджа прицелился посохом и применил Ярость Шторма.
Молния дугой вырвалась наружу, ударив в маленьких тварей в лоб. Но электрический разряд был настолько мощным, что не остановился, испепелив первую рыбку. Нет – он пошел дальше, прошивая косяк насквозь. Вот тут-то маленькие ветви молнии и показали свою ценность, выстреливая в стороны, чтобы поджарить большую часть оставшихся рыб.
Почти весь косяк погиб в мгновение ока, но немногим удалось уцелеть. Оказавшись внезапно в одиночестве, они уже не были такими смелыми, как мгновение назад, и быстро юркнули под прикрытие леса ламинарии.
Элайджа почувствовал, как его плечи поникли.
Он перебил мелких тварей, но эта победа далась дорогой ценой. Его ядро теперь было абсолютно пустым. А значит, он не мог себя исцелить. Скривившись, он понял, что у него нет другого выхода, кроме как отступить. Но сначала нужно было разжать челюсти черепахи. В течение следующих пары минут он, превозмогая неудобство, именно этим и занимался. В итоге ему пришлось упереться ногой в одну сторону, одновременно потянув другую в противоположном направлении.
И вот так просто он освободился.
Одного взгляда на руку хватило, чтобы понять: он сильно недооценил ущерб. Он был морским биологом, но достаточно хорошо разбирался в физиологии млекопитающих, чтобы знать: без доступа к исцеляющей магии он потеряет руку. Она уже распухла почти в три раза против обычного размера, а сквозь багровую кожу проглядывали обломки костей.
Это лишь укрепило решение Элайджи отступать.
Издав булькающий вздох, он вернулся на прежнее место и устроился восстанавливать Эфиру. Когда адреналин боя перестал бурлить в венах, он ощутил каждый импульс агонии, исходящий от руки. Единственное хорошее, что он мог сказать: это хотя бы отвлекало от раны на правом боку.
Нет худа без добра, решил он.
Сидя там, он начал осознавать, что на нынешнем уровне Башни он может задержаться чуть дольше, чем рассчитывал.
Обновлено: 20.02.2026