Они не были настоящими – по крайней мере, в том смысле, в каком он привык понимать реальность. Элайджа знал это без тени сомнения. Однако это, казалось, не имело значения, когда его окружали страдающие люди. Даже если этими людьми были человекоподобные моржи. Он трудился уже много часов, насквозь промокший от пота, смешавшегося с влагой от Исцеляющего Дождя. Тяжело дыша, он отнял руку от своего последнего пациента.
Тот был совсем крошечным. Едва ли больше человеческого ребенка, начинающего ходить, с маленькими бугорками вместо бивней. Малыш находился на грани смерти, пока не вмешался Элайджа и не излечил какую-то инфекцию с помощью Исцеляющего Касания. Это потребовало последних остатков его Эфиры, но он наконец справился. Каждый житель деревни, нуждавшийся в помощи, получил её.
И Элайджа был вознагражден соответствующим образом. Он взглянул на уведомления, которые до сих пор игнорировал, и не смог сдержать усталой улыбки, опускаясь на землю и прислоняясь к дереву в центре площади. На ощупь оно отличалось от растительности на его острове. Словно тень дерева.
Или проекция, что, вероятно, было точнее.
Он откинул голову назад и уставился на древесный свод, наблюдая, как совершенно белые листья танцуют на легком ветру. Проекция или нет, это определенно было красиво. Он смотрел на них долгие несколько секунд, прежде чем прочитать уведомления.
Поздравляем! Вы достигли двадцать первого уровня. Очки характеристик распределены в соответствии с вашим классом.
Затем он перешел к следующему:
Поздравляем! Вы достигли двадцать второго уровня. Очки характеристик распределены в соответствии с вашим классом.
Два уровня за один день. Самый быстрый темп с тех пор, как его выбросило на берег, при том что он даже не вступал в бой. Одно это заставило его усомниться в своих прошлых действиях. Если исцеление приносит столько выгоды, то какой смысл в убийстве?
Конечно, он еще никого не убивал просто ради энергии. На крабов и других животных он охотился ради еды. Захватчиков он убивал, чтобы защитить святость своей Рощи, а также в обреченной попытке помочь пантере. А воксы – что ж, это было не столько убийство, сколько обычное истребление. Он сравнивал это с борьбой с вредителями. Неприятно, необходимо и в конечном счете полезно. В любом случае, он не собирался вырезать орды существ ради быстрого повышения уровня.
Элайджа покачал головой. Он не мог обмануть даже самого себя. Хотя он не считал себя кровожадным убийцей, реальность такова, что истребление воксов доставляло ему удовольствие. Он получал удовлетворение от охоты – и убийства – различных животных, которые были его основным источником пищи. А захватчики? Они были врагами. Он понял это с того самого момента, как впервые увидел то поселение на другом берегу пролива, и это впечатление только укрепилось, когда они попытались убить пантеру.
Нет – он чувствовал больше вины за убийство крабов, чем когда-либо почувствует за уничтожение захватчиков. Это осознание, вероятно, должно было его встревожить, но он испытывал странное безразличие.
Он вздохнул и сосредоточился на своем статусе:
Его характеристики действительно начали выравниваться, и хотя физические способности не совсем соответствовали его ожиданиям, он был доволен. Изначально он думал, что порогом пика человеческих возможностей является отметка в десять очков. Однако ему пришлось пересмотреть это предположение, когда он почти удвоил это число, но все еще оставался неспособен на сверхчеловеческие физические подвиги. Конечно, он был уверен, что достиг уровня как минимум атлета-олимпийца, но поднимать машины в ближайшее время не собирался.
Перед последним скачком уровней он провел небольшое тестирование и, насколько мог судить, потребовалось бы почти втрое увеличить текущие показатели, чтобы достичь того, что он считал истинно сверхчеловеческой территорией. Например, когда его Сила достигнет шестидесяти – при условии, что он не продвинется в совершенствовании тела, что казалось вероятным, учитывая, что он до сих пор не понял, как это делать, – по его оценкам, он сможет спокойно поднимать около двух тысяч фунтов.
Конечно, это при условии, что прирост будет линейным. От одного до десяти он таковым не был, но с тех пор каждое очко, казалось, добавляло около двадцати фунтов к грузоподъемности.
Опять же, это были лишь прикидки. У него под рукой не было весов, а «маленький камень» и «камень побольше» не были точными единицами измерения.
Возможно, когда он доберется до цивилизации, он сможет исправить этот недостаток точности. Ученый внутри него больше всего на свете хотел сесть и разработать способ точного тестирования текущих возможностей, одновременно составляя прогностическую модель того, чего ожидать в будущем.
Но для этого требовалось выжить, что было отнюдь не гарантировано, учитывая реакцию Раджи на то, что он вошел в башню в одиночку.
Зная, что ему понадобятся все доступные инструменты, Элайджа заглянул в свою книгу заклинаний и изучил новое заклинание:
Заклинание: Рой
Призывает рой вредителей, которые заражают ваших врагов соответствующими недугами.
— Неплохо, — сказал Элайджа, глядя на описание. Если это работает так же, как Заражение – пассивная способность, дающая его когтям возможность заражать жертв болезнью, которая подтачивает их Силу и медленно наносит урон, – то новая способность станет отличным дополнением к его арсеналу.
Оглядевшись, он пожалел, что у него нет возможности испытать навык, хотя тут же отогнал это желание. Если ему придется перейти в боевой режим, это, скорее всего, будет означать, что ультраки, которых он только что часами исцелял, снова пострадают.
— Ты стал сильнее, — раздался тихий голос неподалеку. Ребенок, бывший его последним пациентом, уже убежал, а значит, Элайджа думал, что остался один. Очевидно, это было не так, и он опустил взгляд на говорившую.
— Я… я ведь тебя узнаю, верно? — Сказал он, глядя на женщину-ультрака. Она была значительно меньше самцов вроде Раджи, но все же довольно массивной. Тем не менее, в её осанке и голосе было нечто неоспоримо женственное.
— Я была первой, кого ты исцелил, — сказала она. — Я пришла поблагодарить тебя.
С этими словами она протянула корзину, наполненную какими-то фруктами. Элайджа взял подношение и ответил:
— Спасибо.
— Нет – это тебе спасибо, — произнесла она. — Я… я не думаю, что кто-то из нас выжил бы без твоих усилий.
Элайджа пожал плечами.
— Любой бы поступил так же.
Действительно, его опыт подсказывал, что большинство людей склонны объединяться перед лицом катастрофы. Он видел это после лесных пожаров, извержений вулканов и ураганов. Когда случалась беда, люди обычно протягивали руку помощи.
— Я… не согласна. Я мало что помню о том, кем я… была. Кем я являюсь, полагаю. Но каждый инстинкт говорит мне, что многие на твоем месте просто убили бы нас, забрали наши шкуры и…
Элайджа ахнул от ужаса.
— Ваши шкуры?
— Ох. Я… эм… мне не следовало этого говорить…
Она попятилась, внезапно испугавшись. Элайджа поднял руки и заговорил:
— Я не… я бы никогда… я имею в виду… з-зачем кому-то это делать?
— Шкуры ультраков чрезвычайно ценны, — сказала она. — Вот почему гоблины охотятся на нас. С доспехами из нашей кожи они смогут охотиться, становиться сильнее и расширять свою территорию. Ты правда этого не знал?
Элайджа покачал головой. Сама мысль об убийстве и свежевании разумных существ была абсолютно отвратительной. Даже если бы шкуры людей-моржей позволяли создать лучшие доспехи в мире, Элайджа ни за что не смог бы ими пользоваться. И он ставил под сомнение моральный облик любого, кто на это способен.
Конечно, это было не совсем справедливо. Если выбор стоял между этим и смертью, многие выбрали бы путь, ведущий к выживанию.
Но Элайджа скорее умер бы, чем сделал хоть шаг по этой дороге.
У него не было проблем с убийством ради еды. Или для защиты себя и своей территории. Это было естественно. Но охотиться и убивать разумных существ только потому, что у них есть какой-то нужный тебе ресурс?
По его спине пробежал холодок.
— Нет. Я определенно не знал, — сказал Элайджа. Он понимал, что не сможет сказать ничего, что успокоило бы её, поэтому просто покачал головой и замолчал. Ему придется позволить своим поступкам говорить за него. В этот момент тишины он зацепился за то, что она сказала ранее, и спросил:
— Как ты узнала, что мой уровень вырос? И как тебя зовут?
— Таха, — ответила она. — Меня зовут Таха. И я узнала это, потому что у меня есть способность, позволяющая проводить Осмотр вещей. Система выдает описание.
— И что же она говорит обо мне?
— Что ты – Друид двадцать второго уровня, — последовал ответ. — Я недостаточно сильна, чтобы получить больше информации о тебе. Но этот посох…
— Что с ним?
— Он светится Эфирой, — сказала Таха. — Где ты его взял?
— Я сам его сделал.
— Правда? — Её глаза расширились. Лицо было настолько выразительным, что это напоминало мультфильм. — Ты великий мастер?
Элайджа покачал головой и слегка усмехнулся.
— Вовсе нет. Мне просто нужна была хорошая палка для ходьбы. Думаю, я немного переборщил с результатом.
Действительно, тот факт, что посох мог усиливать его заклинания, стал невероятным подспорьем, не раз спасавшим ему жизнь.
Покачав головой, Элайджа встал. Пугливая Таха вздрогнула и отпрянула, но он проигнорировал это движение. У неё было полное право бояться, учитывая, что она его совсем не знала. Он исцелил её, это так, но кто поручится, что он не нападет на неё теперь, когда узнал цену её шкуры? Он бы никогда так не поступил, но осторожность с её стороны была абсолютно верным решением.
— Теперь, когда все исцелены, думаю, пришло время посмотреть, что будет дальше.
— Что ты имеешь в виду?
— Башня. Я должен покорить её. Я решил спасти вас всех, но до сих пор не знаю, что это на самом деле означает. Надеюсь, Раджи сможет направить меня в нужную сторону.
С этими словами он зашагал прочь, быстро миновав деревушку и добравшись до самой большой хижины. Полог, служивший дверью, был откинут, и Элайджа вошел внутрь. Там он увидел Раджи, который сидел в центре и ел что-то из миски.
Тот быстро поднял свою тушу на ноги и спросил:
— Чем могу быть полезен? Все исцелены? Я не знаю, как благодарить тебя за…
— Мне нужно знать, каково условие победы в этом месте.
— Что?
— Условие победы. Мне нужно спасти вашу деревню. Это моя цель. Так как мне это сделать? Я надеялся, что исцеления будет достаточно для выполнения требований, но очевидно, что это не так. Так что выкладывай. Как мне обеспечить ваше выживание?
— Гоблины, — пробормотала Таха.
— Нет. Это слишком опасно! — Вмешался Раджи. — Нам нужно, чтобы он оставался здесь, где он сможет нас лечить. Это поможет…
— Гоблины будут приходить снова и снова. Ты это знаешь, Раджи. И мы уже потеряли так много людей, что не можем им противостоять. Каждый раз, когда они совершают набег на деревню, мы теряем всё больше сородичей. Даже если мы сможем вылечить всех раненых, ты знаешь, что мы не сможем спасти всех, — возразила Таха.
— Я не могу с чистой совестью…
— Где эти гоблины? — Спросил Элайджа.
— Ты не можешь…
— Ты же знаешь, что я не останусь здесь навсегда. Я уйду, так или иначе, — заявил Элайджа. — Просто укажите мне направление, и я больше не буду мозолить вам глаза.
Раджи покачал головой. Элайджа понимал, почему ультрак хочет, чтобы он остался. Тот уже ясно дал понять, что думает о попытке Элайджи покорить башню в одиночку, но он также видел пользу от его исцеляющих заклинаний. Скорее всего, он считал это единственным способом, которым Элайджа мог оказать помощь.
Конечно, Элайджа думал иначе. Он хотел как минимум изучить ситуацию, прежде чем списывать её со счетов как безнадежную. В конце концов, у него были способности, о которых ультраки не догадывались, и он был уверен, что сможет постоять за себя. Иначе Нертус никогда не отправил бы его в башню.
Но он не мог сказать этого – не раскрывая своих секретов и не теряя преимущества на случай предательства. Он не хотел думать, что ультраки ополчатся против него – в конце концов, он был оптимистом, – но доверие нужно заслужить, оно не дается просто так. А человекоподобные моржи пока не проявляли ничего, кроме готовности принимать исцеление там, где его предлагали.
— Ладно, — сдался Раджи. — Если пойдешь на другой конец деревни, увидишь тропу, ведущую на поверхность. Оказавшись там, посмотри на запад. Там живут гоблины.
Элайджа кивнул и сказал:
— Спасибо.
Перед уходом он посмотрел на свою сумку. Грибы и ягоды, которые он принес с собой, были испорчены соленой водой, поэтому он спросил:
— У вас есть какой-нибудь провиант? Думаю, я могу задержаться там наверху.
Раджи кивнул, а Таха снова вложила ему в руки корзину с фруктами. Он даже не заметил, как оставил её. И не помнил, как Таха её подобрала. Тем не менее, он взял фрукты с благодарным кивком, пока Раджи выходил из хижины. Тот вернулся через несколько мгновений и протянул Элайдже сверток:
— Вяленая рыба. Это немного, но должно хватить на несколько дней, если будешь экономить.
— Благодарю.
— Я могу сказать что-нибудь, чтобы удержать тебя от этого похода? — Спросил Раджи. — Наша деревня невелика, но ты мог бы остаться здесь подольше. Ты был бы в безопасности, даже если бы не мог уйти.
Элайджа ответил:
— Нет. Это то, что я должен сделать. Но посмотри на это с другой стороны – если у меня все получится, я покорю башню.
Раджи пожал массивными плечами.
— Неважно. Мы просто пойдем на новый цикл. Я забуду, что всё это было. В лучшем случае я закончу свой срок обязательств и воссоединюсь с настоящим собой. Не знаю. В любом случае, победа или поражение – всё едино. Лишь бы мы не погибли.
— А что происходит в этом случае?
— Ничего хорошего, — отрезал Раджи, и по выражению его бивней Элайджа понял, что больше ничего из большого ультрака не вытянет.
Поэтому он еще раз поблагодарил хозяев, развернулся и вышел. Уходя, он услышал замечание Раджи:
— Ни за что он не справится.
Таха ответила:
— А я думаю, справится.
— Значит, ты такая же идиотка, как и он, — отозвался Раджи. Он сказал что-то еще, но к тому моменту Элайджа уже вышел за пределы слышимости.
Он пересек деревню и на самой её окраине нашел тропу, ведущую в туннель, который плавно уходил вверх. Элайджа шел по нему, и в течение следующих двадцати минут путь петлял и извивался, неуклонно поднимаясь, пока наконец не вывел его на поверхность. Там Элайджа остановился, пораженный открывшимся видом.
Слева от него простиралась бескрайняя тундра с пологими белыми холмами, а справа – бескрайний океан. Поблизости плавали ледники и ледяные глыбы, завершая облик биома.
— И всё это внутри башни, — пробормотал он себе под нос, взглянув на небо. Все еще царила ночь, но на далеком горизонте брезжил смутный свет, предшествующий восходу.
Когда холод начал пробирать до костей, Элайджа внезапно осознал, насколько он легко одет. В умеренное лето тихоокеанского северо-запада его рваные штаны и едва прикрывающая тело рубашка обеспечивали достаточную защиту. Но при минусовой температуре? Даже с его возросшим сопротивлением стихиям, пришедшим вместе с усиленным Телосложением, он понимал, что не продержится и нескольких дней, прежде чем начнется обморожение.
Вздохнув, он понял, что у него нет другого выбора, кроме как принять Облик Хищника, хотя бы потому, что у пантеры был густой мех, который защитит его от холода. Сначала он обратил внимание на свои запасы и принялся за фрукты. Он съел столько, сколько смог, а вяленую рыбу уложил в сумку. Он завернул мешок как можно плотнее, прежде чем наконец отдаться заклинанию и превратиться в туманную пантеру.
Холод тут же перестал казаться таким всепроникающим, что окончательно подтвердило правильность его решения. Затем он опустил голову, подхватил зажатый в челюстях свернутый мешок с остатками провизии и отправился на запад. Оставалось надеяться, что он быстро найдет так называемых водных гоблинов, чтобы хотя бы провести разведку.
А после он составит план, как их одолеть.
Обновлено: 20.02.2026