Элайджа поднял камень над головой, выжимая его изо всех сил. Как только локти выпрямились, он бросил его на землю. Когда камень улегся в мягкую, губчатую лесную почву, парень наклонился, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться. На вид в камне было фунтов сто пятьдесят. А может, и все двести, смотря какая плотность.
Подъем такого веса мог показаться не бог весть каким достижением, но, учитывая его скромные габариты, Элайджа был доволен результатами тренировки. Как только его характеристики Сила и Телосложение перевалили за двузначные числа, ему пришлось расширить привычную программу упражнений. Раньше он полагался на то, что сам называл «лесным кроссфитом» – много калистеники и тренировок на выносливость, – но теперь, чтобы раздвинуть границы возможного, ему требовалось поднимать всё более тяжелые вещи. А поскольку наборов гантелей или тренажеров поблизости не наблюдалось, приходилось использовать камни, которых в избытке хватало на берегу острова.
И всё же за последние три недели, прошедшие с тех пор, как он закрыл малый пространственный разлом, он не заметил никакого реального прогресса в характеристиках. Он уже начал думать, что прогресса и не будет – во всяком случае, без вложения свободных очков.
Тем не менее, хоть он и не ожидал ничего увидеть, он открыл статус.
Увидев, что получил очко Силы, Элайджа вскинул кулак и издал нечленораздельный вопль восторга. Это было немного, и он не думал, что один пункт Силы будет хоть сколько-то заметен. Однако сам факт того, что он всё еще может тренировать характеристики, означал, что у него есть еще один путь развития. Поэтому, когда он возвращался в Рощу, он пребывал в приподнятом настроении, которое стало еще лучше, когда он увидел, что Нертус проснулся.
— Проснулся, значит? — Сказал Элайджа, подходя к древу предков.
— Я не сплю. Мне приходится впадать в оцепенение, пока я перерабатываю поглощенную извне Эфиру.
— По мне, так это и есть сон, — отозвался Элайджа. — Но называй как хочешь.
— Прошу прощения, но ты выглядишь воодушевленным. Могу я узнать причину? — Спросил дух дерева, сидевший на нижней ветке и болтавший своими похожими на корни ногами.
Элайджа пожал плечами и ответил:
— Я только что узнал, что могу продолжать получать очки характеристик с помощью тренировок.
— Разумеется, можешь.
— Ты знал?
— Знал. Но не слишком на это полагайся, — посоветовал Нертус. — Чем выше ты заберешься, тем больше усилий потребуется, чтобы получить хотя бы одно очко характеристики.
Элайджа уселся на мшистую землю, откинувшись на руки. При этом он обратился к Эфире в своем ядре, пропустил ее через душу и активировал Касание Природы. Исцеляющая сила заклинания омыла его, снимая усталость после тренировки. Пока он просто хотел наполнить тело бесформенным исцелением, заклинание действовало почти автономно и не требовало особого внимания после активации. Однако если бы ему нужно было залечить конкретную рану, пришлось бы сосредоточиться.
— А как они вообще работают? Очки характеристик. Я имею в виду, какова относительная ценность одного очка? — Спросил он. Он уже догадался, что десять очков – это естественный пик человеческих возможностей; однако получение одиннадцатого очка Силы, похоже, не превратило его в супермена.
Нертус ответил:
— На десяти очках ты действительно достигаешь пика нормального потенциала своей расы. Это не значит, что некоторые представители твоего вида уже не превзошли этот предел; несомненно, такие есть. Просто это случается крайне редко. В любом случае, твой прирост будет продолжаться с той же скоростью при каждом дополнительном очке характеристики. Однако ты должен понимать, что всё это относительно.
Для Элайджи это имело смысл. Когда он только оказался на берегу, получение одного очка Силы было огромным подспорьем. Но даже если каждый последующий пункт давал тот же прирост, изменения уже не казались такими впечатляющими.
— Я понимаю, — сказал он. — Когда ты можешь поднять только сорок фунтов, возможность поднять еще двадцать кажется гораздо более значимой, чем если бы ты начинал с двухсот. Прирост тот же, но в одном случае это пятьдесят процентов, а в другом – всего десять.
— Именно так.
Элайджа рассудил, что в ближайшее время швыряться машинами, как супергерой из комиксов, он не станет. Обидно, но в чем-то даже успокаивало. В конце концов, он не забыл про людей на вершине таблицы лидеров. Если бы прирост был в процентах, у него не было бы ни единого шанса противостоять кому-либо из них. Но если каждое очко определяло конкретную величину, он не так уж сильно отставал, как думал.
Тем не менее некоторые люди в рейтинге уже приближались к тридцатому уровню, а значит, у них в распоряжении было еще более сорока очков характеристик. Если кто-то вложит всё в один параметр, результат может быть ошеломляющим.
Он поделился этими мыслями с Нертусом, закончив словами:
— Если я столкнусь с кем-то, кто потратил все очки на Силу, у меня не будет шансов.
— Ты будешь в меньшем невыгодном положении, чем считаешь, — заявил Нертус. — Без Телосложения у них быстро закончится энергия. Без Ловкости они лишатся контроля. А без Эфиры или Регенерации их заклинания, техники и способности будут ограничены в применении.
— Ты хочешь сказать, что сбалансированный подход лучше специализации.
— Для тебя – да. Будь у тебя союзники, всё было бы иначе. Когда ты выберешь свой класс и специализацию, распределение твоих характеристик станет более узконаправленным.
Элайджа хотел попросить дальнейших объяснений, но знал, что это бесполезно. Ограничения древесного духа несколько ослабли с тех пор, как Элайджа связал себя с Рощей, но Нертус всё еще был ограничен в том, что мог раскрыть.
К его досаде, классы и специализации подпадали под категорию табуированных тем, и сколько бы Элайджа ни спрашивал, Нертус наотрез отказывался раскрывать какие-либо подробности.
Вскоре Нертус удалился обратно в древо предков, сославшись на необходимость отдыха, что было кстати, так как у Элайджи оставалось еще много дел. После того как Касание Природы восстановило его силы, он пару часов провозился в саду. Ягодные кусты уже дали плоды, доказав ценность Дара Природы. Поэтому он удвоил усилия и за последнюю неделю расширил посадки. Оставалось надеяться, что труды будут вознаграждены.
Сидя между кустами, он поглядывал на три дерева, которые со временем должны были стать его домом. Они уже так тесно переплелись, что трудно было разобрать, где кончается одно и начинаются другие. Более того, ветви начали расти в стороны, формируя то, что, по заверениям Нертуса, станет полом его нового жилища. Ему не терпелось дождаться завершения строительства. С приходом весны спать на улице было уже не так мучительно, как зимой, но Элайдже всё равно не хватало крыши над головой. Особенно когда шел дождь, а случалось это довольно часто.
Убедившись, что сад в достаточной мере напитался его Эфирой, Элайджа собрал рыболовные снасти, плетеные корзины и направился к своему любимому месту для рыбалки. С наступлением весны рыба вернулась на мелководье, и он намеревался соответствующим образом разнообразить свой рацион.
Но когда он подошел к берегу, его спокойный день был прерван звуком истошного крика.
Элайджа среагировал инстинктивно, рванув через лес, пока не выбрался на каменистый берег, где разыгрывалось сражение. С одной стороны была троица коротышек – на вид гномка, дварф и зеленокожий гоблин. С другой – пантера.
Гномка метнулась к пантере с парой кинжалов в руках. Она двигалась так быстро, что Элайджа едва успевал следить за ней. Для него она была лишь смазанным пятном, когда врезалась в пантеру и принялась раз за разом вонзать кинжалы в ребра большой кошки. Прежде чем та успела среагировать, гномка отскочила прочь.
Секунду спустя дварф ударил щитом пантеру в морду, заставив ее пошатнуться. Но хищница была ошеломлена лишь на миг, после чего прыгнула на дварфа. Тот вскинул щит, выкрикнул что-то невнятное, и в следующее мгновение перед ним возник полупрозрачный купол. Пантера врезалась в него, и со звуком бьющегося стекла купол разлетелся на миллион осколков. Каждый осколок устремился к пантере, впиваясь в ее лоснящуюся черную шкуру, отчего по каменистому берегу разлетелись брызги крови.
Но кошка не обратила внимания на раны и уже через мгновение полоснула когтями дварфа по лицу. Тем временем гномка вернулась и успела ударить отвлеченную кошку добрый десяток раз за одну секунду, после чего отпрыгнула назад, исполнив акробатическое сальто. Она отступила как раз вовремя, чтобы избежать ответного удара пантеры: когти хищницы рассекли лишь воздух.
Стоило кошке развернуться, как раненый дварф врезал щитом ей в бок, отбросив на камни. В это время третий участник группы поднял к небу сияющий посох, и на дварфа опустился столб света. Элайджа ахнул, увидев, как раны дварфа затянулись за считаные секунды.
Кошка оправилась после удара щитом и, проявив интеллект, несвойственный животному, бросилась на целителя. Однако когда пантера была уже совсем близко к гоблину, оказалось, что дварф каким-то образом преградил ей путь. Было похоже, что он просто телепортировался между ними, и в результате кошка снова получила щитом по морде.
Битва продолжалась, и Элайджа наблюдал, как троица медленно, но верно изматывает могучую пантеру. Через несколько минут ее блестящая шкура взмокла от крови, а ловкость была почти полностью сведена на нет многочисленными ранениями. И всё же она продолжала сражаться.
Проблема была в дварфе. Каждый раз, когда кошка нападала на кого-то из менее защищенных членов группы, он оказывался рядом, принимая удар на себя. Вот почему, когда Элайджа решил вмешаться, он нацелился именно на него.
Пантера снова прыгнула к целителю, и Элайджа увидел, как дварф приготовился перехватить атаку. За мгновение до того, как тот сделал первый шаг, Элайджа сотворил Цепкие Корни. С полдюжины толстых колючих лиан вырвались из земли, обвивая его короткие ноги. Ему потребовалось лишь мгновение, чтобы вырваться, но заклинания Элайджи хватило, чтобы создать заминку, и кошка наконец добралась до целителя.
Результат был кровавым.
Пантера буквально растерзала гоблина, и фонтан алой крови окропил камни берега. Гоблин попытался сотворить заклинание, но действовал слишком медленно. Он пал спустя несколько мгновений, задолго до того, как дварф сумел освободиться от корней Элайджи.
В этот момент Элайджа почувствовал, как что-то вонзилось ему в бедро. От удара его закрутило и швырнуло на землю. Когда он замер, то увидел стоящую над ним гномку с убийственным блеском в ненормально больших глазах. Она двинулась вперед, небрежно крутя в руках зловещие кинжалы, и выплюнула:
— Ты за это заплатишь, человек.
Элайджа попытался вскочить на ноги, но она рванулась к нему, осыпая ударами и успев ударить его раз шесть за долю секунды. Он вскрикнул, вслепую взмахнул посохом и, по чистой случайности, попал. Гномка, размером едва ли с ребенка-подростка, отлетела в сторону. Она быстро пришла в себя, но к тому моменту Элайджа уже активировал еще одно заклинание Цепких Корней.
Лианы снова вырвались из каменистой почвы, обвивая ее ноги и давая Элайдже достаточно времени, чтобы пропустить Эфиру через Посох Природной Гармонии и сотворить Ярость Шторма. С конца оружия сорвалась молния и врезалась в нее. Сила заклинания подбросила ее в воздух, и она столкнулась с воином, который всё еще сражался с пантерой.
Они рухнули бесформенной кучей, что дало пантере возможность полоснуть когтями гномку по горлу. Эта атака открыла пантеру для ответного удара дварфа: тот взревел что-то невнятное и обрушил топор на плечо хищницы. Лезвие вошло глубоко, и пантера издала мучительный стон, когда ее прижало к земле.
Элайджа направил еще одну Ярость Шторма в дварфа, который перенес удар гораздо лучше гномки. Его не сбило с ног, он остался стоять, как вкопанный. Затем, всё еще дымясь от удара молнии, он повернулся к Элайдже.
Вооруженный щитом и топором, он зашагал к нему.
Выставив перед собой посох, Элайджа начал отступать. У него еще оставалось Эфиры на пару выстрелов Яростью Шторма, но на этом всё.
— Кто ты таков? — Потребовал дварф, из-за акцента его слова были едва понятны.
— Э-э…
— Да неважно, — прорычал дварф. — Плевать. Тебе всё равно недолго осталось.
Элайджа собрал Эфиру и выпустил Ярость Шторма, послав разряд молнии в дварфа. Воин принял удар на щит, поверхность которого внезапно окутало голубое сияние энергии. Дварф не пострадал, поэтому Элайджа выстрелил снова. И еще раз. Еще дважды он сотворил Ярость Шторма, пока почти вся Эфира не иссякла. Но эти удары были не эффективнее первого, и дварф остался практически невредим.
Воин начал было что-то говорить, но в этот момент раненая пантера прыгнула ему на спину, впиваясь когтями в плечи и смыкая мощные челюсти на голове дварфа. Тот пытался сопротивляться, но пантера была слишком сильна. Через несколько секунд воздух огласил хруст костей – пантера раздробила дварфу череп. Именно этого Элайджа и ждал; он видел, что могучая кошка приближается, и, не имея других вариантов, решил удерживать внимание дварфа на себе, чтобы дать союзнице возможность для чистой атаки.
Как только дварф выпал из челюстей пантеры, кошка сама рухнула на землю. Ее дыхание было прерывистым и хриплым. Элайджа подбежал к ней. Подойдя ближе, он увидел, что животное ранено гораздо серьезнее, чем ему показалось сначала. Он попытался собрать остатки Эфиры для Касания Природы. Но после одного слабого, безрезультатного заклинания его ядро опустело, и все дальнейшие попытки провалились. Оставшись без магии, он прижал ладони к самым страшным ранам пантеры, пытаясь унять кровь. Но всё было тщетно.
В этот момент глаза существа встретились с его глазами.
Внезапно Элайджа почувствовал толчок в свое всё еще активное Единство с природой. Сначала это было похоже на легкое прикосновение к сознанию, но в следующие несколько секунд интенсивность контакта возросла, пока не возникло ощущение, будто кто-то бьет молотом по его черепу. Наконец барьер пал, и он почувствовал, как в его разум вторглось чужое присутствие.
И вдруг он понял, что должен сделать.
Пантера знала, что умирает, и использовала последние крохи своей Эфиры, чтобы передать свою последнюю волю.
— Я… я не могу, — пробормотал Элайджа, отпрянув от последней просьбы пантеры. — Я не могу тебя убить…
Но именно этого она и хотела. Она давила сильнее, настаивая. Слов не было, только смутные образы. Но всё же желание пантеры было ясным. Она хотела умереть от рук Элайджи.
Элайдже не впервой было добивать из жалости. Он провел большую часть юности на охоте с отцом, а также видел немало усыплений животных, когда работал в зоопарке во время учебы в колледже. Поэтому, когда он вытащил из-за пояса нож с кремневым лезвием, он сделал это с привычной уверенностью.
Пантера приподняла подбородок, открывая горло. И Элайджа ударил, полоснув ножом по шее и перерезав яремную вену. Кровь хлынула наружу, заливая его руку.
Пантера долго смотрела на него, прежде чем волна благодарности захлестнула мысли Элайджи. А затем она закрыла глаза и обмякла.
Когда она испустила дух, перед взором Элайджи промелькнула череда уведомлений. Он их проигнорировал.
Вместо этого он просто сидел на коленях, глядя на животное, которое так долго защищало его.
Обновлено: 20.02.2026