В течение следующих нескольких недель жизнь Элайджи вошла в привычную колею. Зима все крепче сжимала регион в своих объятиях, дни становились короче, а ночи – длиннее. Однако, к его удивлению, холод почти не беспокоил его – что было очень кстати, ведь, если не считать самодельного одеяла, сшитого из кроличьих шкурок, у него почти не было защиты от стихии. Конечно, он утеплил хижину, навалив мох и листья поверх нескольких вертикальных веток, но он никогда не был силен в выживании в лесу. Он знал основы и мог сносно существовать, но Элайджа понимал, что великим Строителем ему не стать.
Поэтому его постоянно снижающаяся чувствительность к холоду была более чем желанной, хотя он и не знал, заслуга ли это Древесного Тела или возросшего Телосложения. Возможно, и того, и другого. В любом случае это значительно повышало его шансы дожить до весны.
К счастью, крабам было плевать на время года, так что охота продолжалась своим чередом. Тем не менее он беспокоился из-за нехватки витаминов и углеводов в рационе. Он делал что мог, дополняя трапезы морскими водорослями, собранными на берегу, но это была плохая замена сбалансированному питанию. Когда его запасы ягод и грибов закончатся, у него начнутся настоящие проблемы.
Вот почему он проводил большую часть дня, пытаясь заставить свой сад расти. Дела шли неплохо, кусты почти достигли зрелости, но пройдет еще немало времени, прежде чем на них появится что-то съедобное. То же самое можно было сказать и о диком луке, который он посадил неподалеку.
Чтобы скоротать время, сидя посреди сада и осыпая растения Даром Природы, Элайджа занялся резьбой по дереву. Этому он научился у отца, но не практиковался уже очень давно. Годы, если быть точным, так что он изрядно растерял навыки – проблему усугубляло отсутствие нормального ножа. У него был нож с каменным лезвием, но он и в подметки не годился стальному. Тем не менее, если действовать неспешно, он мог вырезать нечто, отдаленно узнаваемое.
Его первой попыткой был Фримонт, пес, которого ему пришлось отдать, но результат больше походил на детское изображение лошади. Узнаваемыми чертами были разве что наличие четырех ног и общие очертания. И все же, когда вопрос выживания был решен, у Элайджи появилось много свободного времени – а с приходом настоящей зимы его станет еще больше. Так что он продолжал стараться.
И день за днем его мастерство росло. По мере того как техника становилась увереннее, сменился и фокус внимания: он перестал пытаться вырезать фигурки. Вместо этого он захотел заменить свою палку для ходьбы чем-то более изысканным.
Так он оказался в лесу, прочесывая его в поисках идеального материала. Охота шла не слишком удачно. Почти все найденные ветки были гнилыми, а те, что уцелели, были слишком кривыми для его целей. Тем не менее он упорствовал, пока не нашел ветку толщиной в запястье, только что упавшую с гикори. Элайджа понятия не имел, почему она упала, но подозревал, что дело в основании, которое выглядело так, словно его подгрыз какой-то мелкий зверек. Добавьте к этому зимние ветры, периодически проносившиеся через островной лес, и догадаться было несложно.
С веткой в руках Элайджа отправился обратно к хижине и принялся ее выпрямлять. Поначалу у него были лишь смутные представления о том, как подступиться к этой задаче, но он знал, что это как-то связано с насыщением древесины паром. Путем проб и ошибок он нашел достойный, хоть и трудоемкий метод: распаривать дерево, а затем придавать ему нужную форму.
До того как он развил Силу, Телосложение или Регенерацию, Элайджа ни за что не смог бы удерживать дерево достаточно долго, чтобы форма закрепилась. И даже с его улучшениями ему приходилось периодически использовать Касание Природы, чтобы прогнать усталость. Помогало и Единство с природой, которое обостряло его физические возможности до такой степени, что он подозревал: он достиг пика человеческого потенциала. Возможно, даже превзошел его. Как бы то ни было, это сработало, пусть процесс и был изнурительным и занял несколько дней. Было бы куда проще, имей он струбцины и нормальные инструменты для деревообработки, но в дикой глуши об этом не приходилось и мечтать.
Так или иначе, это была хорошая тренировка для его заклинаний и еще лучшая – для мышц. После двух дней работы над выпрямлением палки Сила Элайджи наконец достигла десяти единиц. Ловкость все еще отставала на пару очков, но у него были идеи, как это исправить – как только он закончит свой посох.
Когда посох был выпрямлен, Элайджа принялся вырезать на нем узоры. Начиная, он просто сосредоточился на процессе, не заботясь о результате. Позже он сравнил бы это с машинальным рисованием каракулей; однако вскоре его маленький каменный нож словно обрел собственную волю, вырезая причудливые орнаменты на прочной древесине. Вскоре посох начал обретать форму, и только когда работа была наполовину закончена, Элайджа понял, чем он вдохновлялся.
Посох был поразительно похож на ветви древесного духа – словно кто-то переплел десятки тонких лиан в единую структуру. Сначала Элайджа удивился, что его разум выбрал именно это направление, но чем больше он думал об этом, тем более уместным оно казалось. Так что он продолжил, но теперь уже сознательно придерживаясь выбранного стиля.
Пока он резал – а процесс растянулся на недели и состоял из монотонного соскабливания дерева едва заточенным каменным лезвием, – Элайджа ловил себя на том, что постоянно подпитывает работу Касанием Природы. Как всегда, он держал активным Единство с природой, а часто к ним добавлялся и Дар Природы, которым он подстегивал созревание своего сада.
Когда он закончил, посох выглядел почти естественным, будто он вырос таким сам, а не был вырезан человеком. Кроме того, даже когда Элайджа развеивал заклинания, артефакт практически пульсировал тем, что он начал считать своим собственным оттенком силы – без сомнения, результат постоянного воздействия его Эфиры.
Но ему не хватало чего-то еще.
И Элайджа точно знал, чего именно. Во время своих вылазок в дикие заросли он натыкался на несколько пчелиных ульев. Не раз он подумывал о том, чтобы стащить мед – это не только внесло бы разнообразие в рацион, но и дало бы доступ к воску, у которого была масса применений. Однако до сих пор он отказывался от этой затеи, так как не обладал навыками пчеловодства.
И Элайдже совсем не улыбалось быть искусанным Роем, даже если, рассуждая здраво, он знал, что сможет исцелить любой урон от нескольких укусов. С его продвинутым Телосложением и совершенствованием тела пчелы могли и вовсе не пробить его кожу.
Конечно, это если предположить, что они не эволюционировали так же, как крабы. Некоторые животные казались почти не затронутыми преображением планеты, но другие изменились до неузнаваемости. Например, большинство встреченных им зайцев были обычными кроликами, но он несколько раз мельком видел кроликоподобных существ, у которых на самом деле были рога. Кто знает, не преобразились ли подобным образом и пчелы, на которых он наткнулся? Он наблюдал за ними пару раз, и они не выглядели иначе, но не было никакой возможности узнать, нет ли у них новых средств защиты. Возможно, они стали даже более ядовитыми, чем обычно, что было пугающей мыслью. Одно дело – получить болезненный укус, и совсем другое – если они вдруг стали смертельно опасными.
И все же Элайджа привык доверять своей способности к исцелению и решил попытаться разорить один из ульев. Для этой цели он выбрал тот, что находился у ручья; если они набросятся на него, он намеревался дать деру и нырнуть в ледяную воду, пока они не потеряют интерес. Но он надеялся, что до этого не дойдет.
Используя уголек, принесенный из хижины, Элайджа развел небольшой костер у подножия дерева, где располагался улей. Затем он добавил свежую сосновую хвою, чтобы дыма было больше обычного. Наконец, он направил дым в сторону улья. У него было лишь смутное представление о том, как это должно работать, но он знал, что окуривание – самый эффективный метод. Так он и поступил: подождал несколько минут, взобрался на дерево и своим каменным ножом отрезал огромный кусок сот.
К счастью, пчелы в улье были невероятно вялыми, и хотя он получил несколько укусов, это было совсем не похоже на тот Рой, которого он ожидал. Вскоре он наполнил вырезанную им неглубокую деревянную миску добычей и отступил, используя Касание Природы, чтобы залечить укусы.
— Проще, чем ожидалось, — пробормотал он себе под нос, возвращаясь к хижине. По пути он почувствовал присутствие пантеры, но сказал:
— Рыбы сейчас нет, ваше величество, и не думаю, что вы захотите есть пчелиный воск.
Тем не менее он оставил ей большой кусок, на случай если ошибался насчет вкусов кошачьих. В конце концов, он хотел сделать все возможное, чтобы оставаться в ладах с пантерой, потому что видел, что случается с теми, кто вызывает ее гнев.
Вернувшись в хижину, Элайджа разворошил огонь и положил соты в горшок с водой. Затем поставил его кипятиться. Когда соты расплавились, он процедил эту жижу, а затем повторил процесс, пока, наконец, у него не получился диск золотистого воска. Усмехнувшись, он отложил его в сторону и взял свой посох.
К счастью, отец научил Элайджу делать собственное покрытие, в котором смешивались воск, скипидар и льняное масло. Конечно, было бы куда проще пойти в магазин и купить все необходимое, но Элайджа научился добывать и подготавливать нужные материалы самостоятельно. С льняным маслом было проще всего, так как лен – особенно в нужных ему количествах – найти было нетрудно. После этого оставалось лишь высушить семена и раздавить их. Было бы лучше прокипятить результат, но это влекло за собой кучу проблем, главная из которых – сложность процесса без возгорания масла. Существовали способы избежать этого – в основном добавки, – но Элайджа не знал, где их взять. Поэтому он решил просто использовать сырую пасту, пусть это и не было идеальным вариантом.
Со скипидаром была похожая проблема: в идеале его нужно было перегнать, но Элайджа решил просто прокипятить его и надеяться на лучшее. Результаты были неоднозначными, но он рассчитывал, что этого хватит.
Имея на руках необходимые ингредиенты, Элайджа смешал их, как учил отец, и получил пасту, которая, как он надеялся, запечатает древесину его нового посоха. Герметизация не была строго обязательной, но у него было время, которое нужно было убить, и желание сделать все по уму. Приготовив состав, Элайджа обмакнул край рубашки в смесь и начал втирать ее в дерево.
Он действовал медленно, и на весь процесс ушел почти целый день. Все это время он продолжал использовать свои заклинания, скорее по привычке, чем по необходимости. Наконец, когда его руки свело судорогой, несмотря на постоянное использование Касания Природы, он закончил.
И в этот момент его ждало несколько сюрпризов.
Во-первых, недели, потраченные на резьбу по посоху, привели к тому, что его Ловкость выросла и сравнялась с Силой. Это было ожидаемо, хотя он был слишком увлечен делом, чтобы обращать на это внимание. Однако вторым сюрпризом стало то, что Система признала завершение посоха уведомлением:
Поздравляем! Вы создали уникальный предмет [Посох Природной Гармонии]! Этот предмет будет усиливать любые заклинания, навыки или техники с аспектом природы. Ранг: Простой
— Ч-что за…
Сидя в центре своей подрастающей Рощи, где он поддерживал Дар Природы, Элайджа был ошарашен. Он просто хотел вырезать классную палку для ходьбы, но, похоже, изрядно перевыполнил план.
Возбужденный, он проверил свое заклинание, но область его действия не увеличилась ни на дюйм. На самом деле оно казалось точно таким же, как и до того, как он закончил посох. А он прекрасно знал, что у Дара Природы есть аспект природы. Это было прямо в названии! Значит, он делал что-то не так.
После нескольких минут разочаровывающих экспериментов Элайджа догадался: он активно решил направить свою Эфиру через посох, а не просто использовать свое тело. Мгновенно зона действия Дара Природы выросла почти на десять футов. Более того, сама атмосфера Эфиры стала ощущаться тяжелее. Плотнее. Мощнее. Элайджа не мог знать наверняка, но истолковал это чувство так, что заклинание стало сильнее, и не только в плане охвата.
А это означало, что мощь, которую он мог обрушить на врага, только что возросла. От усиленного Дара Природы выиграет не только его Роща и сад, но он подозревал, что и использование Ярости Шторма через Посох Природной Гармонии даст куда более внушительный эффект.
— Великое достижение для столь молодого и неопытного существа, — раздался голос Нертуса, хотя, когда Элайджа взглянул на величественное дерево в центре Рощи, он не увидел физического воплощения духа. Голос был бестелесным, что казалось даже более магическим. — Похоже, я не ошибся в выборе стража.
Затем присутствие Нертуса растаяло, прежде чем Элайджа успел задать хоть один вопрос. Он уже собирался идти к хижине, когда перед глазами вспыхнуло новое уведомление, на этот раз еще более интересное, чем то, что возвестило о завершении работы над посохом.
Обновлено: 20.02.2026