Элайджа проснулся посреди ночи, дрожа от холода. Зимы на тихоокеанском северо-западе могли быть суровыми, и, похоже, его остров не был исключением. К счастью, его первоначальные вложения в характеристику Телосложение в сочетании с Древесным Телом и Единством с природой обеспечили ему значительную защиту от стихии. Ему все еще было холодно – в конце концов, температура упала значительно ниже нуля, – но опыт подсказывал, что ему не грозит ни обморожение, ни другие проблемы, связанные с переохлаждением. Конечно, даже если бы это было не так, у него было Касание Природы, чтобы выручить его, хотя это казалось пустой тратой Эфиры.
Со стоном он открыл глаза и увидел невероятно ясное, усыпанное звездами небо. В том, чтобы оказаться заброшенным в глуши, был один плюс – отсутствие светового загрязнения, так что ничто не скрывало звездный гобелен. В каком-то смысле это напомнило Элайдже пребывание в открытом море, хотя даже те впечатления портились периодическим гулом самолета или спутником, проносящимся сквозь атмосферу. Теперь, после прихода Эфиры и трансформации планеты, ничего подобного не осталось. И во всех смыслах это было одновременно и ужасающе, и объективно прекрасно.
В конце концов, хотя трансформация Земли принесла с собой невероятную красоту, она также принесла осознание того, что все, к чему люди стремились тысячи лет, было отброшено в сторону в одно мгновение. Элайджа не мог знать наверняка, но, судя по тому, как разбился самолет, технологии больше не работали так, как раньше. Никакой электроники. Никаких машин. Ни телефонов, ни компьютеров. Их отбросило назад, в каменный век.
Но вместе с Растворением технологий пришли Эфира и магия. Так что, оставалось надеяться, люди начали приспосабливаться. Неизвестно, сколько различных архетипов существовало в мире, и если судить по способностям самого Элайджи, причин для оптимизма было предостаточно.
Впрочем, был повод и для цинизма. Элайджа хотел думать о людях лучшее, но он был достаточно реалистом, чтобы понимать: они не всегда будут соответствовать этим оптимистичным ожиданиям. Напротив, они будут действовать в соответствии со своими корыстными интересами. Конечно, большинство постарается помочь другим. И лишь немногие ополчатся на своих соседей.
Но на самом деле достаточно было одного человека, наделенного властью, чтобы все испортить. Один мужчина или женщина, решившие воспользоваться слабостью окружающих, могли нанести неисчислимый урон, особенно учитывая Эскалацию мощи, пришедшую с притоком Эфиры. Этого Элайджа боялся больше всего. Магический тиран, настолько сильный, что никто не сможет ему противостоять, – это была ужасающая перспектива.
Не то чтобы это имело значение сейчас. Если не считать далеких соседей за проливом, Элайджа был один. Некому было притеснять его, кроме самой природы.
Долгое время Элайджа просто лежал, чувствуя, что его тело все еще находится в состоянии перемен. Разумеется, он уже ощущал изменения, пришедшие с Душой Неофита. Однако он не на шутку опасался заглядывать в список перемен – судя по всему, обширных, – вызванных его безрассудной погоней за совершенствованием. Оглядываясь назад, он понимал, что его действия были глупыми. Он понятия не имел, что делает, и потому не стоило бы удивляться, если бы он сам себя покалечил. На самом деле, если бы он был в состоянии здраво мыслить в разгар трансформации души, именно этого он бы и ожидал. Но, вопреки всему, он преуспел в очередной ступени совершенствования.
Он открыл статус:
Он отрешенно гадал, что ему делать с будущими характеристиками. Он в полной мере ощутил преимущества большого запаса Эфиры и повышенной Регенерации. Но он также знал, что без физических характеристик у него не будет ни единого шанса против более могущественных существ, таких как изумрудный монстр или пантера. В конце концов, он не забыл, насколько они были сильнее и быстрее. Чтобы противостоять такой мощи, ему требовался максимальный прирост Силы, Ловкости и Телосложения.
Это была дилемма, и он не рассчитывал решить ее в ближайшее время. Да и нужды в этом не было. В конце концов, он уже давно не повышал уровень, и, будь его воля, он бы еще долго не ввязывался в серьезные сражения. Конечно, он получал крупицы Эфиры от охоты на крабов, но этого было недостаточно для сколько-нибудь заметного прогресса. Чтобы изменить это, потребовались бы целенаправленные усилия, а в разгар зимы он не мог позволить себе посвятить себя такому занятию. Выживание и без того было слишком трудным, чтобы добавлять к нему опасность, сопряженную с охотой ради уровней.
Поэтому Элайджа обратил внимание на каналы своей души и был немало удивлен, обнаружив, что они полностью исчезли. На мгновение он подумал, не ошиблась ли Система. Она утверждала, что он продвинулся вперед, и из-за этого он ожидал увидеть пусть незначительное, но увеличение размера каналов, которые разносили Эфиру по его телу. Однако это было совсем не так.
Единственное, что удерживало Элайджу от паники, был тот факт, что он не чувствовал в этом ничего неправильного. Поэтому он проверил все единственным известным ему способом: потянул Эфиру из ядра и применил Дар Природы.
Поток Эфиры хлынул из его ядра, наполняя все тело. Мгновение спустя заклинание активировалось, и Элайджа почувствовал, что диаметр области действия увеличился более чем вдвое. Но само оно не стало ощущаться мощнее.
Тогда Элайджа развеял его и применил Касание Природы. Раньше сотворение занимало почти две секунды, а теперь – вдвое меньше. Он опробовал остальные заклинания и получил схожие результаты. Похоже, для его постоянно поддерживаемых заклинаний это просто увеличивало зону действия. Для Дара Природы это было невероятным подспорьем, ведь теперь он мог воздействовать на большее количество растений одновременно. Однако для чего-то вроде Единства с природой эффект был несколько приглушенным и влиял лишь на сенсорный пузырь вокруг него.
Для таких заклинаний, как Орлиный Взор, Ярость Шторма или Опутывающие Корни, трансформация души лишь ускорила их активацию. Безусловно, полезно, но не сказать чтобы это в корне меняло жизнь.
— Ты лишь начал идти по пути культиватора, — раздался голос неподалеку. Элайдже не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять: он принадлежит древесному духу. — Пока что ты лишь закладываешь основы.
Элайджа взглянул на знакомую фигуру, сидящую на ветке. Та казалась чуть больше, но посреди ночи было трудно сказать наверняка. Даже при луне и звездах, заливавших прогалину серебристым светом, трудно было разглядеть что-то, кроме теней.
— Что? — Спросил Элайджа.
— Первые шаги уникальны, — заявил древесный дух. — Ты не станешь истинным культиватором, пока не достигнешь первых стадий в теле, разуме, душе и, что самое важное, в своем ядре. Однако ты делаешь успехи, как и подобает защитнику моей прогалины.
— А? — Только и смог выдавить Элайджа. — О чем ты говоришь? Защитнику? Я просто пытаюсь здесь выжить.
— Ты начертил Круг Предков вокруг моей прогалины, — сказал дух. — Использовав при этом мои семена. Когда саженцы достигнут зрелости, наша Связь станет полной.
— Какая еще связь? — Спросил Элайджа.
— Это симбиотическое Единение, — ответил древесный дух. — Твоя Роща станет сильнее, а вместе с ней возрастет и скорость твоего совершенствования. Однако эта сила накладывает обязательства. Ты должен стать моим стражем, защищая меня от тех, кто захочет срубить мою древесину и испить мой сок в надежде стать сильнее.
— И это… это возможно? — Спросил Элайджа.
— Вполне, — отозвался древесный дух. — Как бы прискорбно и недальновидно это ни было, есть те, кто ведет себя как паразиты, потребляя все, что видят. Это дарует силу, но она мимолетна. Гармония – путь лучший, хоть зачастую и более медленный.
Элайджа смог кое-что уяснить из объяснений духа, главное – что сбор и потребление природных ресурсов, подобных этому дереву, даруют силу, хотя это будет разовой выгодой. И, возможно, эффект будет лишь временным, хотя Элайджа подозревал, что это не так. Однако он уже испытал на себе плоды совершенствования под ветвями дерева и знал, что это тоже путь к Силе. Хотя, по словам древесного духа, он был медленнее, но зато устойчивее. Оптимальный путь казался Элайдже очевидным, но он также понимал, как заманчиво может выглядеть быстрая выгода – особенно если скорейшее обретение мощи означает выживание.
Но Элайджу не интересовала быстрая нажива. Как не было у него и ни малейшего желания как-то использовать дерево. Сама мысль об этом казалась отвратительной, и не только из-за влияния его архетипа, хотя тот наверняка на него воздействовал. Напротив, его сдержанность была порождена знанием того, что древесный дух – существо разумное. Убить его и поглотить его силу – как бы это ни осуществлялось – было бы чудовищно.
Тем не менее Элайджа достаточно хорошо знал людей, чтобы понимать: в этом мнении он может оказаться в меньшинстве.
— Что мне нужно делать? — Спросил он. — И как мне тебя называть? Не хочу я и дальше звать тебя просто «древесным духом», понимаешь?
— Хм. У меня никогда не было имени, — ответило дерево. — Пожалуй… Нертус. Да, это имя кажется подходящим. Нертус.
— Хорошо, Нертус. Мне нужно что-то делать? Или просто продолжать помогать другим деревьям расти? И еще, они станут такими же, как ты? В смысле, разумными? И как мне продвигать другие виды совершенствования? Например, Разум и Ядро? — Засыпал он вопросами. После испытания с закладкой основ для Души он чувствовал легкое возбуждение – словно выпил слишком много кофе.
— Нет, ты делаешь достаточно, — сказал Нертус. — У саженцев когда-нибудь могут появиться духи, но это случится очень нескоро. Что касается твоего совершенствования… я не могу сказать. Я ограничен в том, какую информацию могу давать недавно интегрированному уроженцу.
Элайджа был немного разочарован, но не особо удивлен. Нертус помогал ему, но всегда был скуп на информацию. Но это ничего. Элайджа с удовольствием послушал бы больше, но пока что он и сам справлялся неплохо.
В основном. Если не считать пары заминок, вроде той, когда его едва не прикончил огромный чешуйчатый монстр из океана. Что напомнило ему…
— Раз уж ты здесь, — сказал Элайджа. — Несколько недель назад я наткнулся на одного монстра. Или, скорее, он наткнулся на меня. Огромный, чешуйчатый, и от него веяло чем-то… неправильным. От одного взгляда на него подташнивало. В общем, он меня чуть не убил, но тут вмешалась пантера, что живет неподалеку – у нас с ней своего рода взаимопонимание, – и общими усилиями мы его завалили. Но он начал разлагаться почти мгновенно. Ни с одним из убитых мною животных такого не было.
— Это потому, что то было не животное, — ответил Нертус. — Это один из воксов. Существа из иного мира. Они приходят через порталы и оскверняют саму землю, по которой ступают. Учитывая, как ты слаб, если тебе удалось пережить нападение… возможно, ты станешь лучшим стражем, чем я надеялся.
— Откуда они берутся? — Спросил Элайджа.
— Некоторые приходят через временные порталы, — констатировал Нертус. — Такие редки. Подозреваю, именно так появился тот, кого ты встретил. Однако существуют более постоянные…
Нертус осекся, и все дерево задрожало. — Мне не дозволено говорить больше того, что я уже сказал, — произнес он. — Прости, страж.
Элайджа покачал головой. Он предпочел бы получить больше сведений, но понимал, что древесный дух связан ограничениями. Поэтому он решил довольствоваться тем, что есть. Однако стоило ему собраться задать следующий вопрос, как дух промолвил:
— Мне пора отдыхать. Возможно, когда ты завершишь свою Рощу, я смогу оставаться дольше.
— Я… я понимаю, — сказал Элайджа. — Спасибо.
— Нет, страж. Это тебе спасибо, — отозвался Нертус, и его голос затих, когда он скрылся в ветви, на которой сидел. Вскоре он стал выглядеть как обычный древесный нарост.
Элайджа вздохнул. Из этого короткого разговора он узнал немало. Во-первых, было крайне важно продолжать исследовать другие грани своего совершенствования. Он уже заложил фундамент Тела и Души. Теперь нужно было работать над Разумом и Ядром – хотя это потребует усилий, ведь он даже не знал, с чего начать.
Во-вторых, он узнал о существовании двух типов врагов. Были люди, желающие использовать таких существ, как Нертус; почему-то он ожидал, что коалиция дворфов, гномов и гоблинов, виденная им за проливом, относится именно к этой категории, хотя для такого интуитивного вывода не было веских оснований. Все же, учитывая их наплевательское отношение к природе, это казалось логичным. Другие же – так называемые воксы – представляли куда более серьезную угрозу, вероятно, для всех без исключения, независимо от того, как те взаимодействуют с миром.
И в-третьих, он обнаружил, что само существование Нертуса – как и выбор места для Круга Предков – дает ему значительное преимущество. Он не знал, в чем именно оно проявится, кроме помощи в совершенствовании, но подозревал, что это будет важно.
Но помимо информации, Элайджа был больше всего благодарен за возможность поговорить с другим существом. Конечно, беседа с деревом была слабой заменой человеческому общению, но она настолько успокоила его разум и душу, что он даже почувствовал оптимизм в отношении будущего.
Конечно, как только эта мысль промелькнула у него в голове, он вспомнил, насколько шатко его положение. Безусловно, ему удалось найти способ выжить, но это зависело от того, останется ли все по-прежнему. Что было крайне маловероятно.
Обновлено: 20.02.2026