Стоя на вершине утеса, Элайджа изучал лагерь на другом берегу пролива, отделявшего его остров от того, что, как он надеялся, было материком. Увиденное привело его в необъяснимую ярость. Благодаря заклинанию Орлиный Взор он отчетливо видел зачатки примитивного городка, примостившегося у подножия горы. Приземистые здания были возведены из бесшовного бетона – или какой-то его магической разновидности, как он предположил, – из которых вырастали толстые дымовые трубы, неустанно изрыгавшие черные облака в прежде первозданный воздух.
Городок окружали густые леса, мало чем отличавшиеся от тех, что Элайджа нашел на своем острове, но местные жители объявили флоре войну, вырубая в процессе огромные просеки. Без сомнения, деревья использовали как топливо для печей. Или, возможно, из них строили те крепкие на вид баржи, что стояли на приколе у простенькой городской пристани. Так или иначе, это зрелище наполнило Элайджу такой печалью, которую он не смог бы описать словами.
Он никогда не был эко-активистом – в отличие от многих своих коллег. Разумеется, он всегда старался беречь ресурсы там, где это было возможно, и никогда не был злостным загрязнителем, но он также понимал, что экологические проблемы куда сложнее, чем хотели признавать радикальные борцы за природу. В идеальных условиях легко советовать людям водить электромобили или отказываться от мяса, но такие решения доступны лишь немногим избранным. Остальным же приходилось делать то, что должно, невзирая на экологические последствия.
Это не значило, что Элайджа не хотел призывать промышленность к ответу за их решения, продиктованные жаждой наживы. Еще как хотел. Он просто понимал, что все далеко не так просто, как может показаться на первый взгляд.
Однако сейчас, глядя на этот истерзанный лес и клубящийся черный дым, он ощутил такой гнев, какого не чувствовал никогда прежде. Очевидно, это его аспект Природы – и связь, пришедшая вместе с архетипом, – вопили внутри него. Он изо всех сил старался отодвинуть эти чувства на задний план, но это давалось с трудом.
Впрочем, помогал тот факт, что обитатели городка не походили на людей. Элайджа не знал, как называется их раса, но видел существ, напоминавших ему стереотипных фэнтезийных дворфов, гномов и гоблинов, и все они трудились сообща.
Вскоре Элайджа заметил, как из того, что он принял за горную пещеру, хлынул поток низкорослых созданий. Присмотревшись, он понял, что каждый из этих людей – если это слово вообще было уместно – нес кирку. После этого Элайдже не потребовалось много времени, чтобы заметить тележки, полные необработанной руды, хотя он был слишком далеко, чтобы применить свои ограниченные познания в геологии и определить, что это за ископаемые.
Элайджа стоял, наблюдая за городком с расстояния в несколько миль, пока не смог с уверенностью сказать: все поселение – это горнодобывающее предприятие. Скорее всего, трубы, изрыгающие клубы черного дыма, были соединены с плавильнями, где из сырой руды извлекали металл.
Более того, Элайджа видел, что очищенные металлы свозили к самому большому зданию, которое выглядело куда изысканнее остальных. Почему-то он не думал, что перед ним склад. Строение было слишком вычурным и слишком маленьким для таких целей. А учитывая, что его собственное заклинание, Круг Предков, имело компонент телепортации, ему не потребовалось много времени, чтобы догадаться: альянс дворфов, гномов и гоблинов имеет доступ к чему-то подобному.
Или, возможно, он ошибался. Он был еще слишком новичком в этом преображенном мире, чтобы понимать, что возможно, а что нет. Тем не менее он чувствовал необъяснимую уверенность в своих выводах.
Какое-то время Элайджа раздумывал, как ему поступить. Расстояние от острова до города было немалым; его отделяло от побережья по меньшей мере десять миль, а скорее всего и больше. Так что путь предстоял нелегкий, даже если бы ему удалось соорудить какой-нибудь плот. О том, чтобы плыть вплавь, он даже не помышлял; одного вида преобразившейся форели со всеми ее лишними зубами было достаточно, чтобы отвадить его от этой затеи. И это не говоря о том, что монстр, который едва не убил его, пришел из моря. Кто знает, что еще там таится в глубине?
Спустя некоторое время Элайджа понял, что, хотя открытие и было интересным, оно никак не меняло его положения. Не имея возможности пересечь пролив, лучшее, что он мог сделать – это развести костер и надеяться, что его заметят. А потом оставалось бы уповать на их дружелюбие, что было маловероятно, учитывая, что жители города даже не были людьми. Нет – ничего не изменилось, кроме того, что ему нужно было быть начеку.
Собственно, как и всегда.
Когда солнце начало клониться к горизонту, Элайджа неохотно отвернулся и зашагал обратно к своей хижине. К счастью, он уже давно освоил передвижение сквозь густую листву, так что добрался до Рощи довольно быстро. Там он обошел поляну по кругу, поддерживая активным Дар Природы, после чего удалился в хижину и приготовил похлебку из морских водорослей, крабового мяса и грибов.
В общем, то же самое, что он ел почти каждый день.
Сидя и отправляя похлебку ложкой в рот, Элайджа внезапно ощутил острый приступ тоски. Он уже не в первый раз скучал по прежней жизни и, что более важно, по людям, но после того, как он увидел цивилизацию так близко, это чувство вернулось с удвоенной силой. С их-то обустройством дворфы, гномы и гоблины, вероятно, питались как короли. Даже если у них не было доступа к телепортации – в чем он по какой-то необъяснимой причине сомневался, – в их краях наверняка водилось полно дичи. Олени, дикие кабаны и множество других съедобных животных были коренными обитателями региона, и мысль о том, чтобы отведать сочный стейк из оленины, наполнила Элайджу глубоким томлением.
Конечно, он скучал и по друзьям. Ему хотелось поговорить с сестрой. Или с ее семьей. Элайджа отрешенно гадал, как дела у всех остальных в этом мире. Борются ли они за выживание, как он? Или в городах все проще? Остались ли вообще города? Мир якобы был перекроен заново, так что не было никакой гарантии, что не произошло и других изменений.
Он вздохнул.
Пока что даже простое выживание давалось с трудом. Но что насчет будущего? Будет ли он доволен ролью островного отшельника на протяжении месяцев? А может, и лет? Нет. Ему нужно нечто большее. Ему нужна цель. Проблема заключалась в том, что Элайджа никогда не был обременен ничем подобным. После смерти родителей он с головой ушел в учебу, в итоге получив докторскую степень, хотя на самом деле не питал страсти к морской биологии. Конечно, это было достаточно интересно, и работа ему нравилась, но это была лишь работа. Она никогда не была целью всей жизни.
Но теперь магия стала реальностью. Невозможное стало возможным. Совсем недавно он разговаривал с деревом. Одним лишь усилием мысли он мог призвать молнию с небес. Не говоря уже о его способностях к исцелению. У него была власть. Вопрос был в том, как он захочет ее использовать.
Беда в том, что он не знал ответа на этот фундаментальный вопрос и не был уверен, что найдет его в ближайшее время.
Не то чтобы это было срочно. Жизнь в таком суровом мире требовала слишком много внимания, чтобы оставаться в живых. Так что пока ему оставалось просто двигаться дальше, и это не изменится как минимум до весны. С этой мыслью Элайджа позволил сну овладеть собой.
Проснувшись следующим утром, он приступил к своей ежедневной рутине: физическим упражнениям и тренировке меткости. Поначалу его физические характеристики росли, но замерли на отметке в девять единиц, что, казалось, лишь подтверждало его подозрения: если он хочет перешагнуть за десятку, ему придется распределять очки характеристик соответствующим образом. И все же, благодаря способности исцелять себя, он чувствовал себя лучше, чем когда-либо со времен колледжа. Ему было всего тридцать лет, но это были тяжелые тридцать лет, полные спортивных травм. Однако при постоянном использовании Касания Природы остатки тех травм, что проявлялись ноющими болями, исчезли без следа, оставив его целым и полным сил.
Если бы у него было полноценное питание, Элайджа был бы в лучшей форме в своей жизни.
Закончив тренировку, Элайджа направился к своей зарождающейся Роще, где совершил ежедневный обход, подпитываемый Даром Природы. Саженцы, казалось, подросли на несколько дюймов, а его сад из ягодных кустов продолжал разрастаться. Он надеялся, что совсем скоро у него будет настоящая Роща. Как только она преодолеет некий произвольный порог, установленный его заклинанием – или, возможно, самой Системой, – он сможет опробовать функцию телепортации.
Завершив обход, Элайджа устроился рядом с величественным деревом в центре поляны и снова применил Дар Природы, вливая в него дополнительную Эфиру. Каналы его души напряглись, незначительно расширяясь с каждым импульсом энергии, чтобы мгновение спустя вернуться в норму. Тем не менее они казались чуть плотнее, чем вчера. Возможно, это было плодом его воображения – или, быть может, принятием желаемого за действительное, – но его душа казалась немного крепче. Пути – чуть шире. Словно вчерашние усилия растянули их настолько, что часть эффекта сохранилась.
В некотором смысле это не отличалось от его ежедневных упражнений. Повторяющиеся нагрузки, похоже, были ключом к тому, чтобы проводить через душу больше Эфиры, что, как он надеялся, позволит ему творить более мощные заклинания.
А может, он все делал совершенно неправильно и был на грани того, чтобы погубить свои каналы. Знать наверняка он не мог. Но то, что он делал, ощущалось правильным, и этого было достаточно, чтобы продолжать.
В течение следующих шести недель Элайджа придерживался заведенного ритма жизни. Даже когда погода стала холоднее и суровее, его дни сохраняли привычный темп самосовершенствования и забот о выживании. Время от времени он возвращался к утесу, где продолжал наблюдать за соседями. Городок рос, многие здания обзавелись вторым или даже третьим этажом. И, было ли это воображением или нет, население тоже, казалось, увеличивалось. Как и их влияние на окружающую среду.
Элайджа кипел от негодования, наблюдая за отступлением леса, но не представлял, что с этим делать. Да и не был уверен, действительно ли его так уж волнует, если они вырубят немного лесного массива. В конце концов, деревьев вокруг было предостаточно. Но он чувствовал то, что чувствовал, искусственно это было или нет, и не мог от этого убежать.
Однако к концу шестой недели Элайджа совершил прорыв, который разом покончил с монотонностью будней.
Это случилось, когда он сидел рядом с деревом в центре своей Рощи; саженцы продолжали расти и были уже на грани того, чтобы стать полноценными деревьями. Он чувствовал, как его заклинание балансирует на грани активации. Но не это стало источником его прорыва. Напротив, эта честь принадлежала тому, что он начал называть совершенствованием души.
Каналы души Элайджи продолжали уплотняться; эффект был незначительным, но даже крошечное изменение давало повод для радости, поскольку позволяло направлять больше Эфиры в Дар Природы, что, в свою очередь, увеличивало радиус действия заклинания. Вначале он составлял всего около десяти футов, но теперь диаметр круга был не менее пятнадцати.
Следуя привычной схеме, Элайджа напряг Эфиру, надавливая на границы своих каналов. Они растянулись, но он почувствовал, что они могут выдержать больше, и продолжил проталкивать через них дополнительную энергию. И тут внезапно что-то лопнуло.
Элайджа ахнул, когда Эфира вырвалась на волю, сокрушая барьеры, установленные его каналами. В долю секунды вся его душа начала разрушаться под напором приливной волны энергии. В панике он попытался сдержать поток, но его Система совершенствования не желала подчиняться приказам. Вместо этого Эфира хлынула в его разум, втягиваясь в душу из окружающего пространства. Тем временем энергия из его ядра ударила с другой стороны, и когда две эти силы встретились, столкновение произошло с взрывной мощью.
Мир словно разрывал его надвое. Элайджа кричал, но это было бесполезно. От боли он едва мог соображать, не говоря уже о том, чтобы найти решение проблемы. Снова и снова эти две противоборствующие силы обрушивались друг на друга, прошивая мучительной судорогой тело, душу и разум Элайджи.
Это продолжалось субъективную вечность, пока Эфира истязала его. Раньше Элайджа считал эту энергию благотворной, но, вырвавшись из рамок Системы совершенствования, она превратилась в невероятно разрушительную силу. Особенно когда сталкивались два разных ее вида – дикая Эфира и энергия из его ядра.
Но Элайджа выстоял. Он не мог сказать как. Не знал почему. Он просто цеплялся за жизнь со всем пылом, на который был способен, стараясь сохранить рассудок. И постепенно сталкивающиеся энергии начали преобразовывать его каналы.
Но они не стали шире. На самом деле они были полностью уничтожены, и высвободившаяся Эфира получила свободу бесчинствовать в его теле. Но когда секунды сменились минутами, а минуты – часами, трансформация взяла свое. Внезапно он преодолел пик, и его тело – или душа – начало поглощать Эфиру. Сначала она текла тонкой струйкой, но вскоре этот ручеек превратился в бурный поток.
Затем, наконец, душа Элайджи впитала последние капли Эфиры, бушевавшей в его теле, и он рухнул без сил. В тот же миг перед его мысленным взором всплыло новое уведомление:
Поздравляем! Вы сформировали Душу Неофита!
У него было лишь мгновение, чтобы изучить это сообщение и улыбнуться, прежде чем беспамятство овладело им.
Обновлено: 20.02.2026