Худощавый евнух едва говорил, борясь с рыданиями, которые душили и заставляли его захлёбываться слезами:
– Она стояла так близко, что я мог разглядеть каждую деталь вышитых на её спине узоров – фениксов, парящих среди облаков, и пятицветных радуг! Это дело касается жизни и смерти Императорского наследника – разве осмелился бы нуби солгать хоть в одном слове? Если в речах нуби есть хоть капля лжи, пусть небо покарает меня немедленной смертью, а в следующей жизни нуби будет вынужден вечно барахтаться в грязной сточной канаве, превратившись в презренную черепаху, обречённую вечно есть грязь!
Но кому было дело до клятв какого-то ничтожного евнуха? Сяо До, сохраняя каменное выражение лица, задал практический вопрос:
– А где сейчас находится тело Гуй Фэй? Остаётся ли оно во дворце Чэн Цянь, или уже перенесено в другое место?
Гуа Цзы, всё ещё всхлипывая, поспешно ответил:
– Оно всё ещё там, господин главный управитель! После... после того как это случилось... тело снова упало на скорбное ложе, но лежало уже не по ритуалу, а как попало – поперёк ложа. И... и в её руке был зажат густой пучок волос... мы так и не поняли, чьих именно... – его голос стал совсем тихим. – Все бросились осматривать тело наследного принца, проверяли каждый дюйм – никаких следов насилия, никаких вырванных волос... Но когда мы перевернули тело наложницы… на её затылке зияла огромная плешь, и не просто вырванные волосы – кожа была содрана вместе с мясом, обнажая белёсую кость черепа...
У нескольких присутствующих чиновников, особенно у пожилых, начались приступы рвоты. Они торопливо отворачивались, прикрывая рты рукавами. Инь Лоу украдкой взглянула на Сяо До – его лицо теперь изображало совершеннейшую скорбь, глаза были влажными, будто он вот-вот разрыдается. С искусно подделанной дрожью в голосе он произнёс:
– Дажэни, вам следует лично удостовериться во всём. Ведь покойный Жун Ван был законным наследником престола, и если бы не это трагическое происшествие, через каких-то полчаса мы должны были приветствовать его как нового Сына Неба. Но теперь, столкнувшись с этим... этим сверхъестественным явлением... Чэнь совершенно растерян и не знает, как следует поступить в таких необычных обстоятельствах.
Но кто же на самом деле хотел идти и смотреть? В зале не нашлось ни одного глупца. В конце концов, это был всего лишь шестилетний ребёнок – умер, так умер. В деревенских поверьях говорится, что дети, умирающие до года слабой короны (1), – это "сборщики долгов", пришедшие в этот мир лишь для того, чтобы взыскать кармические долги со своих родителей.
В Императорской семье, конечно, соблюдались все положенные погребальные обряды с невероятной помпой, но в простых крестьянских семьях такого ребёнка могли закопать на краю рисового поля без гроба, просто вырыв яму мотыгой. А некоторые особо суеверные семьи, боясь, что душа ребёнка не успокоится и вернётся в следующей жизни снова требовать уплаты долга, даже ударяли лопатой по бездыханному тельцу – символически "разрубая кармические узы", чтобы следующие дети могли выжить.
В общем, никто не собирался рисковать головой ради мёртвого наследника, бросая вызов Фу Вану. Какой бы невероятной ни была история о воскресшем трупе, всем было ясно – Жун Вану просто не суждено было взойти на трон, вот и всё.
Первый помощник Императора, старый хитрый лис с седыми бакенбардами, сделал шаг вперёд и с церемонным поклоном обратился к Фу Вану:
– Сяо дажэнь, как глава департамента церемоний, конечно, испытывает законную скорбь о кончине наследника перстола. Однако в данный критический момент первостепенной важностью является вопрос бесперебойного продолжения власти. Священный престол не может оставаться вакантным даже на один день! Все остальные дела – даже траурные обряды – могут быть отложены, но церемония интронизации нового Императора не терпит ни малейшего промедления! – он сложил руки в особо почтительном жесте. – Династия Великая Е правит нашими землями уже более двухсот шестидесяти лет, но в нынешнем поколении Императорской крови осталось катастрофически мало. Теперь, когда наследный принц присоединился к предкам, единственным законным наследником великого трона остаётесь Вы, Ваше Высочество, последний отпрыск славного рода Мужун. Ваша особа сочетает в себе мудрость древних правителей и внешнее величие, достойное Сына Неба. Мы, ваши верные слуги, умоляем Ваше Высочество взять на себя бремя власти и продолжить великую линию нашей династии!
Как только этот старый царедворец произнёс эти слова, остальные чиновники, как по команде, повалились в почтительных поклонах, словно колосья на ветру. Сяо До, сохраняя бесстрастное выражение лица, сложил руки в церемонном жесте и произнёс ровным голосом:
– Чэнь немедленно отдаст распоряжения в Три палаты и Девять ведомств, чтобы они приготовились к церемонии. Все дворцовые службы будут приведены в состояние полной готовности. Потребуется не более половины шичэня, чтобы завершить все приготовления.
И вот так, всего за несколько минут, кандидатура Императора была изменена, словно кто-то перелистывал страницу в книге. Инь Лоу и Тун Юнь переглянулись – в их глазах читалось немое потрясение.
Когда все придворные уже выстроились для совершения церемониальных трёх коленопреклонений и девяти земных поклонов, вдруг раздался шум у входа. Все обернулись и увидели, как по центральной аллее медленно шествует сама Императрица, облачённая в траурный плащ с вышитыми золотыми фениксами. Её Величественная фигура, прямая как меч, излучала невероятное достоинство. Женщина медленно обводила взглядом собравшихся сановников, и когда её взгляд упал на Сяо До, её прежде бесстрастное лицо вдруг исказилось от такой ярости и такого горя, что казалось – вот-вот лопнут жилы на её висках. Крупные слёзы, как жемчужины, покатились по её щекам, но она даже не подняла руку, чтобы их стереть.
_____
1. 弱冠之年 (ruòguàn zhī nián) – дословный перевод – год слабой короны – это выражение используется для описания юноши, едва достигшего совершеннолетия, когда ему во время ритуала только надели шапку на голову, сколов ранее распущенные волосы.
Обновлено: 02.02.2026