Глава 24 — Глава 7.1. Бесконечные думы

Пять западных дворцов, некогда кипевшие жизнью, теперь стояли пустынные. Их хозяйки последовали за усопшим Императором в загробный мир, а дворцовых служанок и евнухов отправили обратно в Управление дворцовых служб дожидаться нового распределения. Ещё вчера длинные галереи звенели голосами и смехом, а сегодня лишь несколько плетёных птичьих клеток, подвешенных под резными карнизами, бесцельно раскачивались на осеннем ветру, их лёгкие тени скользя по выщербленным каменным плитам двора. Стоя у резной оконной рамы, Инь Лоу наблюдала эту картину. С момента тех страшных событий прошло уже достаточно времени, но только сейчас её измученное сердце начало понемногу обретать покой. В комнате стоял непривычный холод – не просто осенняя прохлада, а какая-то ледяная, пронизывающая до костей пустота. Она машинально провела ладонями по обнажённым предплечьям, затем открыла лаковый сундук с инкрустацией перламутром и достала оттуда тёплую стёганую безрукавку из узорчатой парчи цвета молодого лука. Накинув её на плечи, девушка вновь взглянула во двор, и сердце её сжалось от странного чувства – будто смотрела на место, где время внезапно ускорило свой бег, оставив после себя лишь следы разрушения. Во дворе суетились служащие из Управления дворцовых служб. Они методично выносили из соседних покоев дорогие лаковые сундуки, распахивали их прямо на каменных плитах и начинали сортировать содержимое. Несколько ценных вещей – фамильные украшения, расшитые золотом пояса – они откладывали в сторону: эти предметы позже вернут семьям так называемых "небесных дев". Всё остальное – шёлковые одеяния, нефритовые заколки, парчовые кисеты с благовониями – немедленно исчезало в широких рукавах евнухов. В такие дни дворцовые скопцы были особенно оживлены. Девушки, прибывавшие ко двору для отбора, происходили из самых знатных семей империи. Их личные вещи – тончайшие шёлковые одежды, украшения из белого нефрита, резные сандаловые гребни – всё это представляло немалую ценность. Перед тем как отправиться в последний путь, многие из обречённых раздавали свои драгоценности верным служанкам. Остальное – изящные веера из сандалового дерева, вышитые шёлком кошельки, лаковые шкатулки для косметики, свёртки с шёлковыми одеяниями – всё это оставалось брошенным в покоях. Теперь, когда пришли уборщики, эти вещи быстро находили новых хозяев. Дворцовые евнухи, эти вездесущие тени, особенно те, что не имели влияния и богатства, с жадностью набрасывались на "наследство" покойных. Для них не существовало понятия святости смерти – голодные глаза видели лишь возможность наживы. Особо ценные вещи тайком переправляли за пределы Запретного Города – либо продавали, либо отправляли в свои бедные семьи. Для служащих "чистых" (то есть не связанных с коррупцией) дворцовых управлений это был редкий шанс поправить своё бедственное положение. Дверь с скрипом открылась, и в комнату ворвалась Тун Юнь. Девушка только что получила весточку от Цао Чунь Ана и сразу же примчалась из Управления дворцовых служб. Увидев свою госпожу, она бросилась к той и, обхватив её руками, разрыдалась:  – Госпожа моя драгоценная! – всхлипывала она, сжимая тонкие плечи Инь Лоу. – Нуби уже послала людей за город покупать бумажные деньги и поминальные свечи... И вдруг оказывается, что Вы... что Вы... – голос её прервался, она отстранилась и сложила ладони в почтительном жесте, обращаясь к небу: – Амитабха (1)! Слава милосердному Будде! Это поистине чудо, ниспосланное бодхисаттвами! Какое же невероятное везение! В каких же прошлых жизнях Вы накопили столько благой кармы, чтобы заслужить такое спасение? Дайте же нуби взглянуть на Вас... С лихорадочной поспешностью она принялась осматривать Инь Лоу с ног до головы, и когда её взгляд упал на тёмно-багровый след от верёвки на нежной шее госпожи, слёзы вновь хлынули из её глаз:  – Нуби проводила Вас до того... того ложа... потом меня вытолкали за двери... – она всхлипнула, вытирая лицо рукавом. – Нуби не видела, что было дальше... думала, Вас уже не спасти... Кто бы мог подумать... – внезапно её мокрое от слёз лицо выразило любопытство: – Расскажите же, как всё было! Может, у Вас есть особый секрет, как не задохнуться, когда вешаешься? Инь Лоу едва не закатила глаза от этой нелепой выходки. Вот же глупышка! Начала вполне трогательно – со слезами и переживаниями, а закончила полнейшим абсурдом! Горло её всё ещё болело, опухшее от недавнего удушья, и говорить Инь Лоу не могла. Ко всему прочему, она чувствовала себя совершенно разбитой – будто после тяжёлой болезни. Пальцами, дрожащими от слабости, она указала на широкий кан (2), давая понять, что хочет прилечь. Тун Юнь закивала с такой готовностью, что её головной убор закачался:  – Конечно, конечно, Вам нужно хорошенько отдохнуть! – она взобралась на резную подставку у кана и, встав на колени, начала расстилать шёлковое одеяло. – После такого организм истощён сильнее, чем после тяжёлой лихорадки. _____ 1. 阿弥陀佛 (ēmítuófó) – буддийский термин – Амитабха – одно из употребительных молитвенных причитаний у буддистов, вроде нашего "О боже" или "Слава Богу". Также это одна из трёх форм Будды, обитель которого – западное небо, рай, куда попадают праведные буддисты, чтящие его имя. 2. 炕 (kàng) – кровать кан или печь-лежанка или горячая кровать – это подобие наших русских печек, на которых часто спали. В Китае тоже были (и есть до сих пор, особенно в деревнях и отдалённых от цивилизованного побережья районах) печи-лежанки. Правда, в них не готовили, на них только спали. Ложе складывалось из кирпича или обтёсанных камней и глины, внутри оставалось место для очага, которым предстояло обогревать ложе. Естественно, такая кровать была довольно высокой, чтобы камень не стал обжигающе горячим, и устилалось множеством шкур, перин или одеял. А выглядят подобные кровати примерно так: