Приближался праздник Дуань У, но в этом году всё складывалось иначе, чем прежде. После запоздалых весенних заморозков установилась ясная погода, и к концу четвёртого лунного месяца ветер, встречавший путников, уже веял мягким, почти летним теплом. Круглый воротник парадного исаня (1) сидел плотно, а под ним слоились складки просторного нижнего одеяния из тончайшего газового шёлка, так что после прогулки под палящим солнцем в голове начинало мутиться от жары.
Покинув дворец Цзе Фэн и направляясь на юг, Сяо До оказался в длинном крытом переходе между высокими стенами. На мгновение ослабив пояс, он взглянул вдаль: алые стены, сверкающие жёлтой глазурью кровли павильонов, прорезавшие бездонную синеву неба – всё это создавало впечатление одновременно монументального величия и утончённой гармонии.
Преодолев Тянь Цзе (2) и миновав ворота Бао Шань, он приблизился к служебным покоям старшего евнуха и его помощников, расположенным в юго-восточном углу дворцового комплекса Цы Цин, за левыми воротами Гуань Цзюй. Приподняв полы своего одеяния, Сяо До переступил порог внутреннего дворика – и внезапно поднял глаза, встретившись взглядом с той самой особой, что накануне самовольно покинула Запретный Город.
Её волосы были уложены в изысканную причёску, а стройный стан облегало светло-изумрудное придворное платье, расшитое парными силуэтами летящих диких гусей. Судя по всему, она уже некоторое время стояла у входа, и нежные щёки девушки порозовели от палящих лучей. Принцесса Императорской крови, с момента рождения окружённая сонмом наставниц, вбивавших в неё каждое правило этикета – от "улыбаться, не обнажая зубов" до "не поворачивать взора в сторону" – даже в простом безмолвии являла собой воплощение надменного благородства, заставлявшего окружающих невольно замирать в почтительном трепете.
Сяо До поспешил оправить складки одеяния и совершил церемониальный поклон:
– Смиренно желаю Вашему Высочеству, Чжан Гунчжу (3), здравия и благоденствия.
Хэ Дэ Ди Цзи едва заметным движением кисти остановила его:
– Главный управитель Тайной Сыскной Палаты может не упорствовать в церемониях. Я направляла гонцов в департамент церемоний и канцелярию сыскной палаты, но Вас нигде не оказалось. Позже мне донесли, что Вы отбыли во дворец Цзе Фэн, и я рассудила, что Вы непременно вернётесь в служебные покои, а потому ожидала здесь.
Голос девушки струился мягко и мелодично, каждое слово отмерено с безупречной вежливостью – так могла говорить лишь особа, с младенчества впитывавшая аристократическую утончённость. Но за этим фасадом скрывалась юная девушка, для которой вечное соблюдение чопорных правил становилось невыносимой тяготой. Потому-то вчерашний её побег из дворца, их случайная встреча за городскими стенами – всё это, поразмыслив, не казалось ему теперь столь удивительным. И сегодняшний визит, без сомнения, был связан с тем происшествием. Он уже уловил суть – её смущённые манеры, нерешительные паузы – всё выдавало желание договориться, но нехватку смелости прямо заговорить.
Молча наблюдая за ней, Сяо До внезапно осознал, как сильно она изменилась. Перед ним стояла уже не ребёнок, а высокая, статная девушка. В памяти всплыли времена, когда он, тогда ещё помощник главного евнуха, был приставлен наблюдать за порядком в её покоях. Её кормилица, связавшись с дворцовым чиновником, совершила проступок, и когда пришло время возмездия, принцесса стояла на мраморной площадке перед павильоном, беспомощная и растерянная, с лицом, залитым слезами.
Воспитанная во дворце Вдовствующей Императрицы, но лишённая материнской ласки, она всей душой привязалась к кормилице. Теперь же та ожидала либо ссылки, либо смертной казни под бамбуковыми палками, а она, связанная условностями, не смела даже просить о пощаде – лишь глухо всхлипывала, кусая губы.
Принцесса Императорской крови, драгоценная, как нефрит, окружённая роскошью – на деле оказывалась скована бесчисленными цепями традиций, подчас более тесными, чем у простолюдинок. И в тот миг, глядя на эту маленькую фигурку – семи– или восьмилетнюю девочку, не достававшую ещё до массивных дверных колец в виде звериных морд – он, к собственному удивлению, почувствовал острое сострадание. Она просто стояла и плакала, а когда кормилицу повели, сделала несколько неуверенных шагов вслед, но так и не осмелилась позвать её.
По закону это было преступление средней тяжести, и он, используя своё влияние, смягчил приговор – после наказания плетьми женщину просто изгнали из дворца, оставив жизнь. Когда он передал принцессе эти вести, та осыпала его благодарностями. Пробыв в её покоях почти год, занимаясь не только надзором, но и её образованием, Сяо До занял в её жизни особое место – формально слуга, но фактически наставник и доверенное лицо.
Юная принцесса, чувствительная и впечатлительная, испытывала к нему смесь почтения и робости, порой даже намеренно заискивая. Она даровала ему привилегию – наедине называть её детским именем Вань Вань (4), почти забытым после получения титула.
– Когда я умру, – как-то с лёгкой горечью заметила она. – Никто даже не вспомнит, как меня звали на самом деле.
Но затем старый главный евнух департамента церемоний отошёл от дел, и ему ценой невероятных усилий – о которых и вспоминать не хотелось – удалось занять этот пост. Назначение главным евнухом, а затем и начальником Тайной Сыскной Палаты принесло новые обязанности, и постепенно их пути разошлись.
– Если Ваше Высочество соблаговолили искать Чэня, значит, имеется какое-то поручение? – мягко спросил он. – Осмелюсь предположить, это связано со вчерашним происшествием?
По лицу Хэ Дэ Ди Цзи разлился румянец:
– Перед Вашей проницательностью, главный управитель, какие могут быть секреты? Именно так. Я долго размышляла и решила, что должна доверить это Вам. От первых проявлений недуга до кончины покойного Императора прошло всего полгода, и весь дворец погрузился в траур – ни улыбки, ни проблеска радости. В прошлом месяце Его Величество вознёсся на небеса, и я семь дней подряд совершала поминальные обряды в Фэн Сянь Дяне, от чего совсем изнемогла. А потом услышала, что за городом во время праздника цветения груш устраивают ночной базар, и мне захотелось хоть ненадолго забыть о печали... – она запнулась и поспешно добавила: – Только прошу, не вините моих служанок – никто меня не подстрекал, это я сама проявила своеволие. Я пришла умолять Вас не докладывать об этом – если начнётся расследование, не избежать пересудов. Умоляю, помогите сохранить это в тайне – я не хотела бы из-за минутной прихоти навлечь беду на окружающих. Обещаю, впредь буду неукоснительно соблюдать все правила. Прошу Вас, главный управитель, проявите великодушие и оставьте этот случай в прошлом.
Сяо До прекрасно понимал её опасения. Хотя трон перешёл к новому государю, Вдовствующая Императрица оставалась первой супругой её отца, Императора Хуэй Цзуна, а не её родной матерью. Даже если Императорский брат, нынешний монарх страны, закрыл бы глаза на этот проступок, стоит вести дойти до Вдовствующей Императрицы – и юной Ди Цзи не избежать сурового внушения. Он почтительно склонил голову:
– Вашему Высочеству не стоит утруждать себя объяснениями. Чэнь вчера рано удалился на покой и ничего не ведает о происшествиях вне дворца, так что и скрывать-то нечего.
На миг на лице девушки отразилось удивление, но она тут же овладела собой и ответила лёгкой улыбкой:
– Главный управитель совершенно прав, это я погорячилась, – затем, после мгновения колебаний, она не выдержала: – А та девушка... кто она?
Он поднял на неё глаза:
– О какой именно девушке изволит спрашивать Ваше Высочество?
_____
1. 曳撒 (yìsǎn) – исань – парадная верхняя одежда чиновников и придворных во времена династии Мин.
2. 天街 (tiānjiē) – Тянь Цзе – Небесная улица или Небесный тракт – главная аллея Императорского дворца, по которой проходят все торжественные и ритуальные процессии.
3. 长公主 (zhǎng gōngzhǔ) – исторический термин – Чжан Гунчжу – старшая принцесс (старшая дочь или сестра Императора) или великая княжна. Обычно это самый высший ранг из всех Императорских принцесс династии. Я понятия не имею, почему автор снова вернулся к именованию Гунчжу, хотя ранее использовал изменённый титул.
4. Это имя можно перевести как "нежная, изящная".
Обновлено: 02.02.2026