— Великий Мастер Хуан? — изумилась Матушка Линь. — Но ведь он уже больше двадцати лет не занимается такими делами! Я слышала, ему как-то тысячу юаней предлагали, а он все равно отказался. Тетушка, ты уверена, что сможешь его уговорить?
Лицо тетушки Мо омрачилось воспоминаниями.
— Да, — горько кивнула она. — После тех смутных времен он завязал. Но мой отец спас ему жизнь. Сейчас гайки уже не так сильно закручены. Думаю, в счет этого долга он согласится защитить ребенка. Все, Пятнадцатая, хватит разговоров. Дни сейчас короткие, скоро стемнеет, нужно торопиться. Я немедленно отправляюсь в деревню Хунма, нужно привести мастера Хуана.
Матушка Линь решительно кивнула.
— Спасибо, тетушка. Огромное тебе спасибо, — с благодарностью сказала она. — Если мы переживем эту напасть, когда мальчик подрастет, я приведу его к тебе, чтобы он стал твоим крестником.
Тетушка Мо отмахнулась:
— Ай, Пятнадцатая, что ты такое говоришь! Все мы соседи. Да и с твоей репутацией в деревне, я бы и без всякого долга постаралась помочь. А вот от крестника не откажусь! Мои-то дочки все замуж в другие деревни вышли, а в нашей Линшэн иметь крестного внука — это хорошо. Мальчик у тебя смышленый на вид. Если переживет эту напасть, как минимум в университет поступит!
...
Вернувшись от тетушки Мо, Матушка Линь сразу отдала ребенка Чэнь Янь, а сама созвала обоих сыновей и старшую невестку, чтобы раздать указания.
Линь Пинчуань отправился искать восьмерых носильщиков гробов. Линь Пиншань — закупать мясо, выпивку и рис. Раз уж люди будут всю ночь стеречь их двор, нужно накрыть хороший стол. Сама же Матушка Линь, не теряя ни минуты, побежала по соседям собирать лоскутки с детской одежды.
За долгие годы повивального ремесла она заслужила безупречную репутацию на десять ли в округе. Услышав, что ее второму внуку нездоровится и нужна столоскутная рубаха, ни одна семья не отказала. Люди тут же отрезали по куску прямо с одежды своих детей.
Деревенская молва — быстрая штука. Новость о том, что семья Линь созывает носильщиков гробов и собирает детские лоскутки, разлетелась по Линшэн в мгновение ока.
Не прошло и полдня, как вся деревня знала, что с новорожденным сыном Линь Пинчуаня не все ладно. Но никто не злорадствовал и не строил догадок. Наоборот, все сокрушались: за что такой доброй женщине, как Матушка Линь, такое горе?
Соседи стали приносить рыбу, креветок, крабов. Женщины, которым Матушка Линь помогала при родах, сами пришли во двор помогать готовить.
Во дворе было шумно и людно, но все негласно договорились не входить в дом, чтобы не беспокоить обессилевшую Чэнь Янь и ее несчастного сына. Такова была не просто деревенская простота тех лет — такова была плата за десятилетия доброты и помощи, которые Матушка Линь дарила людям.
...
Четыре часа дня. Солнце уже клонилось к закату.
Понимая, что ночь в доме Линь будет неспокойной, женщины, помогавшие по хозяйству, попрощались с братьями и разошлись по домам.
Вскоре с улицы донесся гул голосов. Линь Пинчуань вышел за ворота и увидел восьмерых носильщиков гробов, которых он позвал. Все они — мужчины разного роста и телосложения, но с одинаковой, задубевшей от морского ветра и солнца кожей.
Линь Пинчуань поспешил им навстречу и, достав из кармана пачку хороших сигарет — редкость по тем временам, — раздал мужчинам.
— Дядья, спасибо вам огромное! Такой хороший день для выхода в море, а я вас от дел отрываю.
Один из них, коренастый и небритый, притворно нахмурился:
— Пинчуань, ты что такое говоришь? Пропустим один выход в море — не обеднеем. А если поможем спасти твоего сына, это же великое дело! К тому же, моего младшего твоя мать принимала, как я мог не прийти?
— Вот именно, Пинчуань! — подхватил другой, здоровенный детина с зажатым за ухом окурком, в руке которого был здоровенный тесак. — Все мы свои, как не помочь? Ты говоришь, нечисть на сына твоего нацелилась? Так смотри... я свой тесак прихватил, которым двадцать лет свиней режу! Какой злой дух сунется? Правда, я вот чего не пойму... неужели они и вправду существуют? Я полжизни прожил, а ни разу не видел.
Линь Пинчуань тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он просто пригласил их во двор.
— Дядья, проходите. Существуют или нет, я и сам не знаю. Но стол я накрыл, жаровню разжег. Прошу вас, потерпите одну ночь.
С приходом восьмерых мужчин во дворе стало шумно и весело.
Тем временем в доме Матушка Линь, закончив наспех шить столоскутную рубаху, осторожно надела ее на внука. Она погладила по руке заметно нервничавшую Чэнь Янь и успокоила:
— Яньцзы, не бойся. Раз тетушка Мо сказала, значит, все будет хорошо. Спи спокойно, а утром проснешься — и все беды уйдут.
Затем она повернулась к стоявшей рядом Чжан Минъюэ.
— Минъюэ. Ты сегодня иди домой, присмотри за Сяо Цзе. Здесь уже и так много народу, ничего не случится.
Чжан Минъюэ кивнула. Оставлять своего ребенка одного в такой ситуации ей было бы неспокойно.
...
Полшестого. Небо заметно потемнело, лишь на западе еще алела тонкая полоска заката.
Линь Пиншань уже усадил восьмерых носильщиков за стол. Рядом стоял еще один, нетронутый — для тетушки Мо и Великого Мастера Хуана.
Ночь была на носу, а их все не было.
Линь Пинчуань не находил себе места. Он сидел на корточках у ворот, нервно курил и неотрывно смотрел на дорогу. Матушка Линь тоже была как на иголках. Походив взад-вперед, она не выдержала:
— Нет, Пинчуань. Я схожу к тетушке Мо еще раз. Если их с мастером Хуаном сегодня не будет, боюсь, нам не выстоять...
Не успела она договорить, как Линь Пинчуань вскочил на ноги.
— Мама, идут! Идут! — взволнованно закричал он. — Посмотри, это не они? Тетушка Мо и Великий Мастер Хуан?
Матушка Линь вгляделась. В сгущающихся сумерках она разглядела две фигуры, медленно идущие по дороге.
Одна — тетушка Мо, все с той же заколкой в волосах и с красным пластиковым пакетом в руке.
А вот вторую фигуру разглядеть было трудно, но то, что она видела, заставило ее замереть: зеленое лицо, рыжие волосы, на голове — шлем полководца, одет в цветастый театральный костюм с пышным воротником, а в руке сжимает острый трезубец...
Обновлено: 22.01.2026