Тревожная Середина седьмого месяца наконец-то миновала. Люди, просидевшие все это время по домам в страхе, убедившись, что кошмары не повторяются, наконец-то успокоились. В то же время по всей округе разнеслась весть о том, что Великий Мастер Хуан, спасая их, отдал свою жизнь.
В благодарность селяне хотели было устроить ему пышные похороны, но сыновья, помня завет отца, отказались. Без оркестра, без пира, лишь тетушка Мо три дня проводила поминальные службы, моля небеса о благосклонности к его душе. Но в день похорон тысячи людей в белых одеждах пришли в Хунму, чтобы проводить его в последний путь. Процессия растянулась на несколько километров.
Место для его могилы выбрал сам Мастер Нин — место с отличным фэн-шуй, способное даровать его потомкам долгую и спокойную жизнь. А это и есть главное благословение, которое могут оставить предки.
И хоть пышных похорон не было, но селяне всем миром построили в Хунме небольшой храм в его честь. Внутри поставили его статую и тот самый трезубец, с которым он не расставался всю жизнь. И теперь каждый год, в Праздник Духов, люди со всей округи приходят сюда, чтобы возжечь благовония и поблагодарить его за спасение.
...
Жизнь была спасена, но расплата за жадность не заставила себя ждать. Все, кто таскал добро с корабля, до самого Нового года преследовали неудачи: улов был скудным, урожай — никаким. А вот те, кто не прикоснулся к проклятому добру, наоборот, процветали. Особенно братья Линь. Их лодки, послужившие алтарем, получили особое благословение. Каждый их выход в море приносил столько же, сколько раньше за десять.
...
Прошел еще год. В день Зимнего Солнцестояния Хайэню исполнилось девять. Как и прежде, во дворе у Линь Пинчуаня собралась вся семья и близкие друзья. Стол в этот раз был особенно богатым.
Тетушки Мо не было. После тех событий она почти не выходила из дома, все время упражняясь со Змеиным кнутом, надеясь хоть немного перенять силу Мастера Нина. Но дара у нее не было. Однажды Хайэнь, принесший ей рыбу, тайком взял кнут и, подражая мастеру, начал читать заклинание. Не успел он договорить и до середины, как вокруг раздался громоподобный змеиный шип, и он в ужасе отбросил кнут.
Зато в этот раз за столом сидел Ван Жоужун с сыном и еще один из тех восьми носильщиков, коренастый, бородатый мужчина по имени Ло Телинь, деревенский кузнец.
— Дядя Жоужун, дядя Телинь, наконец-то вы пришли! — разливая водку, радовался Линь Пинчуань. — Сегодня пьем до дна!
— Раз вы, братья, в последнее время так разбогатели, грех не выпить! — рассмеялся Ван Жоужун, опрокидывая чарку.
— Дядя Телинь, — обратился к кузнецу Линь Пиншань, — как раз хотел спросить. Ты учеников еще берешь? Мой старший, Юнцзе, к учебе совсем неспособен, из ста баллов приносит десять. Думаю, после начальной школы отдать его к тебе в подмастерья.
— Какие проблемы, — прогудел тот. — Сейчас молодежь к такому труду не приучена. Хотя, может, ему лучше с вами в море ходить? Вон, поймает Золотого горбыля, и на всю жизнь обеспечен. А кузнечное дело — тяжелый труд, много не заработаешь.
— Да какое там море, — вздохнул Линь Пиншань. — После того случая он воды боится, как огня.
— Раз так, договорились, — кивнул кузнец. — Кстати, о Золотом горбыле… жалко мне вдову Тунцина. Хоть и получила деньги на операцию, а живет впроголодь, с ребенком на руках. Видел на днях, как она на пристани тухлую рыбу подбирала.
— Упрямая она, — вздохнул Линь Пинчуань. — Я ей денег предлагал, не берет.
— Как же так? — удивился Линь Пиншань. — От горбыля ведь еще должно было остаться.
— Эх, Пиншань, слишком вы, братья, хорошо о людях думаете, — вмешался Ван Жоужун. — Тунцин умер, остались вдова с сиротой. Его родители, естественно, встали на сторону другого сына, Чжэн Туншуня. Говорят, из оставшихся денег почти все ему и отдали. И еще… — он понизил голос. — Говорят, рыбу ту продали не за сто восемьдесят, а за двести восемьдесят тысяч. А вскоре после этого Туншунь, который в жизни копейки не заработал, построил себе новый дом. Да и в море больше не ходит, рыбу скупает и в город возит. Нечисто тут что-то.
— Да как он посмел?! — вскипел Линь Пинчуань. — Это же деньги, которые Тунцин жизнью заплатил! Неужели он кары не боится?!
— Какая кара? Живет и процветает, — сплюнул Ван Жоужун.
— Не знаю, виноват он или нет, — вставил слово кузнец, — но совесть у него точно нечиста. В прошлом году, в этот самый день, в Солнцестояние, я видел, как он с мешком к нашей запруде ходил. То ли поминать брата, то ли еще что.
— Ладно, не наше это дело, — отмахнулся Ван Жоужун. — Кстати, слышали? Староста говорит, из-за тех событий вся округа решила в этом году устроить большое Новогоднее Шествие богов. Чтобы небеса на нас взглянули, благословили. Я своего Синсина отправлю участвовать, может, и ваших мальчишек прихватить? Какая-никакая, а все же удача. Год-то был неспокойный…
Обновлено: 22.01.2026