Эта ужасающая картина повергла Линь Хайэня в шок. Он застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова. Мертвец под водой был страшен, но к такому он хотя бы был отчасти готов. А здесь… демон, врастающий в живого человека, да еще и пытающийся посмотреть на него… восьмилетний мальчик был к такому не готов.
Увидев, что Хайэнь напуган, тетушка Мо поспешно надела на него радужный кулон. Жуткое видение тут же исчезло, и глаза мальчика снова стали обычными, черными. Он видел лишь удаляющиеся фигуры матери и сына с ящиком лапши.
— Хайэнь, все хорошо, не бойся, — тетушка Мо растерла его похолодевшие ладошки. — Мы ведь ничего плохого не сделали. Ох, это я виновата, старая дура, нет у меня силы…
Ей стало стыдно. Заставлять восьмилетнего ребенка смотреть на такое… Но другого выхода у нее не было.
Почувствовав тепло, исходящее от кулона, Хайэнь пришел в себя.
— Крестная бабушка, я в порядке, — выдавил он слабую улыбку. — Я видел… я видел, что на них было…
— Ш-ш-ш, — приложила палец к губам тетушка Мо. Она завела его обратно во двор и, присев на корточки, прошептала: — Рассказывай.
Хайэнь шепотом пересказал ей все, что видел: и про огоньки над теткой Чжан, и про демона на спине у ее сына.
С каждым его словом лицо тетушки Мо становилось все мрачнее.
— Ох, беда, — в отчаянии всплеснула она руками. — Какая же лютая нечисть на том корабле!
Не имея большого дара, но проработав с потусторонним миром несколько десятков лет, она знала о трех огнях души, которые горят на макушке и плечах каждого человека. Эти огни, зажженные с первым криком младенца, защищают от нечисти. И пока человек жив, они не гаснут. Конечно, случай Хайэня был особым. Но Чжан Четвертый не был Телом-проводником. А раз все три его огня погасли, и к нему присосался демон… это был смертный приговор. Она знала, что он обречен, но не думала, что все случится так быстро. Прошлой ночью он притащил добро с корабля, а сегодня уже все три огня погасли. Он не доживет и до завтрашнего Праздника Духов.
А его мать, всего лишь съевшая пару ложек проклятой лапши, уже лишилась одного огня, и второй был на исходе.
И это только одна семья. А ведь почти вся деревня таскала вещи с того корабля. И не только их деревня. Что же будет завтра, в Праздник Духов? От их деревень, пожалуй, и десятой части жителей не останется.
Лютая нечисть! За всю свою жизнь она не то что не видела, но даже не слышала о таком.
— Хайэнь, — заторопилась она. — Запомни: что бы ни случилось, не снимай кулон. Ни на секунду. И скажи родителям, чтобы в ближайшие дни из дома не выходили. Дело очень серьезное. А теперь беги домой. И ко мне пока не приходи.
Мальчик задумчиво кивнул и, шлепая тапочками, побежал домой. Теперь, с кулоном на шее, он ничего не боялся.
Проводив его взглядом, тетушка Мо заперла ворота и другой дорогой направилась в деревню. Пусть у нее и не было силы, но она не могла просто сидеть и смотреть, как гибнут ее односельчане.
…
В деревенском совете староста Ван Гуаньжэнь неспешно попивал чай, слушая по радио местную оперу.
— Староста! — вбежала в контору запыхавшаяся тетушка Мо. — Вели людям вернуть все, что они вчера с корабля притащили! Будет большая беда!
Староста недовольно нахмурился.
— Тетушка, опять ты за свое. Да не будет никакой беды! Я полчаса назад с пограничниками на том корабле был. Сказали, обычное контрабандистское судно. Груз загорелся, они испугались и сбежали. Скоро приедут люди, распилят его на металлолом. Никто и слова про вещи не сказал. Чего ты паникуешь?
В начале девяностых в каждой прибрежной деревне был свой пограничный пост — отголосок напряженных отношений с соседями.
— Не будет беды? — возмутилась тетушка Мо. — А Чжан Четвертый? Ты же знаешь, что он с утра в зале предков пепел ест!
Староста на миг смутился, но тут же упрямо мотнул головой:
— Ну и что! Корабль скоро распилят, какая там может быть нечисть! Сама себя пугаешь!
Помолчав, он сменил тон на более доверительный:
— Эх, тетушка, скажу тебе по-свойски. Деревня у нас бедная, живем морем. А тут такая удача. Как я могу заставить людей вернуть все назад? К тому же, другие деревни не возвращают. Что обо мне люди подумают? Они и так на меня злы, что я их вчера удержал. Давай так: ты сама им все объяснишь. Тебя в этих делах уважают, тебе поверят. Только я, чур, не при делах. Я с того корабля и щепки не взял.
Видя его изворотливость, тетушка Мо поняла, что пришла зря.
И тут в контору, задыхаясь, вбежал один из деревенских активистов.
— Староста… скорее… иди к Чжанам… Чжан Четвертый… опять… опять в зале предков пепел жрет… несколько человек удержать не могут.
Обновлено: 22.01.2026