Нефертари мучилась в ужасной лихорадке. Служанки только успевали менять тряпку на лбу, а лекарь постоянно был рядом. Мурсили приказал Хувале забрать Меритамон и присмотреть за ней, пока царица болеет. Девушка поначалу отказывалась, потому что хотела лично присматривать за госпожой, но царю удалось уговорить ее, ведь на данный момент она единственная, кому можно доверять.
Мурсили прилег рядом с тяжело дышащей женой и положил руку на мокрую тряпку. Его глаза излучали грусть и беспокойство. Еще никогда обитатели дворца не видели такого выражения лица у своего царя.
В этот момент в комнату вошел Хаттусили. Мурсили посмотрел на дядю, чьи глаза были такими же красными, как у него. Его Величество погладил царицу по голове и сказал:
— Я надеюсь, что ты выяснишь, кто пытался отравить царицу. Это дело я могу доверить только тебе.
— Не сомневайтесь, Ваше Величество, я позабочусь, чтобы виновник пожалел о том, что на свет белый родился.
Царь с тяжелым вздохом встал с кровати и подошел вплотную к принцу. Дядя и племянник смотрели друг другу в глаза. Сейчас между ними не метались молнии и не было жуткой атмосферой. На данный момент они были надеждой друг друга, общее несчастье сплотило их души. В кой-то веки желания совпали.
— Докладывай мне о каждой части расследования, о каждой улике, которую удалось найти и не бойся высказывать свои предположения. Я готов к тому, что отравителем может быть кто-то подле меня.
— Думаю, что у вас уже есть кое-кто на примете, Ваше Величество?
— Есть, но я надеюсь, что это лишь мои выдумки. Знай, если царица умрет, то тебя я похороню вместе с ней, – пригрозил Его Величество.
— Насчет этого не беспокойтесь. Я сам себя убью, – ответил хеттский принц, смотря своим уверенным взглядом на царственного племянника.
Мурсили высоко поднял голову и махнул рукой, приказывая Хаттусили вернуться к расследованию.
С утра и до вечера Нефертари несколько раз приходила в себя, но также теряла сознание от слабости и интоксикации. Лекарь как-то пытался облегчить ее состояние, но бороться с последствиями яда довольно трудно, особенно если не знаешь, что это за отрава. К ночи врач уже ничего не мог поделать. Все знания, которые у него были, он применил.
— Если Ее Величество переживет сегодняшнюю ночь, то поправится, а если нет, то со всеми почестями отправим ее в царство мертвых, – сказал лекарь, смотря в пол.
Царь ничего на это не ответил, а лишь махнул рукой, прогоняя лишнего человека. Его волосы и одежда были в беспорядке, он сидел рядом с женой, смотрел в одну точку, а по щеке текла слеза. Сколько за сегодня этой соленой жидкости вытекло из его глаз, не сосчитать. Сначала Его Величество срывался на всех присутствующих в покоях, а затем устал. Вера и надежда медленно покидали его, и он понимал, что не готов увидеть смерть этой девушки.
Когда Мурсили впервые встретился с Нефертари, то испытал жуткое раздражение, что повлекло собой дальнейшую неприязнь и вечные склоки. Эта египетская девчонка постоянно вставала у него на пути, объединилась с его главным врагом и даже посмела ударить. Увидев ее в тот день в пустыне, Мурсили решил, что сможет использовать возлюбленную дяди, чтобы избавиться от него, но одновременно хотел и отомстить, ведь из-за того инцидента, отец временно отстранил его от дел. То, что наследник совершал тогда в храме приносило ему наслаждение, потому что он видел муки этой девушки. Однако постепенно они начали сближаться, разговаривать, потихоньку узнавать что-то друг о друге. Мурсили сам открылся Нефертари. Неожиданно он захотел видеть на ее лице улыбку, слезы больше не удовлетворяли его. А сейчас он словно погружался в огненный котел.
Так вот что такое любовь? – всплыла эта мысль в голове юного царя.
Мурсили взял Нефертари за руку и с горькой улыбкой на лице проговорил:
— Нефертари, прошу, борись. Если не хочешь жить ради меня, то хотя бы постарайся ради Меритамон. Она еще совсем маленькая девочка, ей нужна мама.
Юноша закрыл глаза в ожидании приговора богини Иштар.
///
Пока одни оплакивали Нефертари, другие пытались избавиться от улик. Дело было сделано, поэтому Пудухепа должна была позаботиться о своей безопасности. Принцесса узнала у служанки, где находится комната Шаррумы. Ташми пыталась осторожно расспросить свою госпожу, почему та стала обращаться к этой девочке, но девушка лишь огрызалась.
В это время Шаррума как раз расстилала свою небольшую кровать. Она это делала не для того, чтобы лечь спать, ей просто хотелось уткнуться в подушку и заплакать, ведь служанка поняла, что натворила. В том флакончике было вовсе не лекарство, а яд, и она сама лично подала его царице. Сначала Шаррума хотела побежать к Мурсили и тут же признать в своем преступлении, выдав истинного виновника, но в один момент испугалась. Девочке не хотелось умирать, а если признается, то ее ждет казнь.
Шаррума стояла спиной к двери, а из ее глаз текли слезы. Это лишь дело времени, когда все всплывет наружу. Принц сможет выгородить преступление своей жены, но кто защитит ее?
Неожиданно девушка почувствовала легкий холодок. Шаррума только хотела обернуться, как вдруг на ее шее затянулась веревка. Служанка пыталась бороться. Она старалась убрать веревку, но убийца держал ее довольно крепко. Шаррума попятилась к стене, чтобы ударить об нее неизвестного, и ей это удалось, но удавка все равно не расслабилась. Постепенно перед глазами начало темнеть, а дышать становилось все труднее. Вскоре служанка без чувств упала на пол. Рядом с бездыханным телом стояла тяжело дышавшая Пудухепа.
Отлично, она избавилась от свидетеля, но теперь нужно было выставить это за самоубийство.
— Это будет тяжеловато, – лишь произнесла принцесса, стараясь подвесить юную служанку на балку под потолком.
///
Хаттусили сидел в своей комнате за рабочим столом и ждал вердикта его верного лекаря. Перед специалистом принц поставил все, что подавали на завтрак. Лабарн стоял позади Его Высочества и с беспокойством смотрел на него.
— Может тебе отдохнуть? Неизвестно сколько лекарь будет проверять в какой из чашек яд.
— О каком отдыхе ты говоришь, когда Нефертари в таком состоянии? Да я едва закрываю глаза, как самые дурные мысли лезут в голову, – слегка раздраженно проговорил Хаттусили.
— Ты кого-то подозреваешь? – обеспокоенно спросил Лабарн.
Принц усмехнулся и посмотрел на своего друга.
— А что, боишься, что заподозрю твою протеже?
Мужчина удивленно посмотрел на Его Высочество.
— Лабарн, я же не слепой и прекрасно вижу, что при любой ситуации ты пытаешься выгородить Пудухепу. Но в этот раз не советую говорить хоть что-то в ее оправдание, ведь если будет доказано, что она отравила Нефертари, то я сделаю так, что смерть ей будет слаще меда.
— Хаттусили… Пудухепа просто хочет твоего внимания. Она искренне любит тебя, а ты не смотришь на нее. Это было даже до того, как Нефертари вернулась в Египет.
— Значит можно травить людей? Она же такая бедная, несчастная, – спокойно сказал принц, подняв одну бровь. — С Пудухепой я сразу определил границы. Она знала, что я люблю Нефертари. То, что от меня требовало супружество – я выполнял.
— Мне просто жаль ее, – опустив голову, проговорил Лабарн.
— А мне жаль тебя, Лабарн. Как бы и тебя она не использовала для каких-нибудь своих планов.
Мужчина грустными глазами посмотрел на своего друга. От этого взгляда брошенного котенка ни один мускул на лице дяди правящего монарха не дрогнул. Темно-карие глаза принца словно пытались проникнуть в самое его сердце.
— Я… – только что-то хотел сказать Лабарн, как вдруг в покои вошел запыхавшийся лекарь. Видимо, он очень спешил предоставить Хаттусили отчет.
Мужчина еще раз бросил быстрый взгляд на друга и, встав из-за стола, подошел к лекарю.
— Что узнал?
— Из всех блюд и напитков, представленных на завтраке, отравлена была только ячменная каша. Причем доза была довольно внушительной. Хорошо, что Ее Величество удалось вкусить не так много, иначе умерла бы на месте.
— Ты выяснил что это за яд?
— Какой конкретно использовался яд, я так и не понял, но потому, что удалось отделить от каши, могу сказать, что делался он не в Хеттском царстве, – ответил лекарь, смотря в пол.
— Откуда такие выводы?
— Из того, что мне удалось понять, при изготовлении яда использовался один ингредиент, который точно не растет в Хеттском царстве. Он произрастает в землях по типу Египта.
— Это точно?
— Да. Это мое точное заключение.
— Хотите сказать, что царицу отравил кто-то из Египта? – вмешался в разговор Лабарн. Выражение его лица было намного лучше, чем минуту назад. Конечно, ведь если яд был изготовлен не на территории Хеттского царства, то Пудухепа – принцесса данного государства – отпадала. Подозрения снимались.
— Лабарн заплати лекарю за его работу, – строго проговорил Хаттусили. — Спасибо.
Получив увесистый мешочек с монетами, врач поклонился и покинул покои.
Хеттский принц же вернулся за свой рабочий стол и скрестил руки на груди. Лабарн встал напротив него уже в приподнятом настроении. Если бы он был собакой, то наверняка вилял бы хвостиком.
— Получается, принцесса не могла отравить царицу. У Ее Высочества нет никаких связей с Египтом. Нужно искать того, кто как-то связан с ним.
Мужчина вроде бы говорил правильные вещи, но что-то не давало покоя принцу. Пазл в голове почему-то никак не складывался. Возможности подлить яд было не у такого уж огромного количества человек – повар, пара его помощников, дегустатор, да служанка, накрывавшая на стол. Дегустатор не мог был преступником, потому что проверял еду, как раз-таки на яд. Если завтрак позволили подать, значит каша не была отравлена. Дегустатор сам подсыпал отраву? Но как бы он это сделал, ведь постоянно находится на виду. Получается, преступник тот, кто подал еду.
Хаттусили еще раз посмотрел на список и увидел женское имя Шаррума. Именно эта девушка расставляла порции на столе и подливала вино. А когда подлила яд? Пока несла порцию до предполагаемой жертвы?
Принц тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Лабарн, приведи ко мне девушку по имени Шаррума.
— Она преступник?
— Предполагаемый. У нее было больше всех возможностей подлить яд в еду Нефертари.
— Слушаюсь.
Мужчина поклонился и тут же покинул покои. Однако с хорошими новостями он не вернулся. Лабарн обнаружил лишь бездыханное тело, подвешенное на балке в комнате. Рядом нашли предсмертное письмо, где эта юная девушка признавалась в совершенном преступлении. Такое развитие событий безумно разозлило Хаттусили. От сильного гнева принц раскидал документы по всей комнате и был уже готов перевернуть стол.
— Преступница сама себя наказала.
Хаттусили злобно посмотрел на Лабарна. Эти слова показались ему очень раздражающими. Такое ощущение, что от его взгляда ускользнула какая-то важная нить происходящего. Теперь Его Высочество был уверен, что Шаррума была не виновата, по крайней мере не замышляла травить царицу.
///
Ближе к рассвету Хаттусили пришел в покои Нефертари. Девушка все еще не пришла в себя, но ее дыхание было уже более-менее мирным, что немного успокаивало. Мурсили сидел на стуле перед окном, вдыхая прохладный воздух. Принц подошел ближе к царю и поклонился. Его Величество повернулся и положил ногу на ногу.
— Я так понимаю, ты что-то выяснил, раз пришел ко мне.
— Да. Яд находился в ячменной каше Ее Величества. Однако используемый яд не мог быть изготовлен на территории Хеттского царства, потому что на нашей территории не растет один из главных ингредиентов. Но его можно найти, например, в Египте.
— В Египте? Египетский фараон настолько отчаялся, что решил отравить бывшую жену? – с ухмылкой проговорил Мурсили.
Однако на лице Хаттусили все еще сохранялась серьезность. Улыбка царя сошла с лица.
— Ладно, я просто пошутил. Ясно-понятно, что Рамсес Второй никогда бы не смог отравить ее. Так, ты выяснил, кто преступник?
— Служанка по имени Шаррума. Она обслуживала нас за завтраком.
— Прекрасно. Надеюсь, ты запер ее в темнице, чтобы я потом мог как следует допросить?
— Тут есть один казус. Эта девушка мертва. Повесилась, оставив письмо с признанием.
— Не понял, – неожиданно голос Мурсили стал ниже, а одна бровь поднялась. — Что значит мертва? Как ты вообще позволил этому случиться?! Явно же, что она выполняла чей-то приказ.
— Мое упущение, но я рад, что вы пришли к такому же выводу, что и я. Я тоже думаю, что Шаррума выполняла чей-то приказ. Сейчас я стараюсь выяснить ее окружение, возможно, она как-то могла переписываться с кем-то из Египта, или встречалась с кем-то за день до покушения.
Царь покачал головой на слова дяди. Однако теперь в его душе поселилось еще большее беспокойство, ведь если враг находится во дворце, а Нефертари выкарабкается, то покушение может повториться.
— Выясни, кто преступник, как можно скорее. Ведь если Нефертари выживет, то он может повторить попытку.
— Разумеется, – ответил Хаттусили и поклонился.
Вдруг в покоях послышалось что-то похожее на стоны. Мурсили и Хаттусили подбежали к кровати Нефертари. Его Величество взял девушку за руку.
— Нефертари! – крикнул принц. Царь бросил на него косой взгляд. Что не говори, а ему очень не нравилось это фамильярное обращение к жене.
Однако, словно этот крик возымел эффект, царица медленно открыла глаза и сначала осмотрела место, где находилась, а затем взгляд ее зелено-голубых глаз упал на Хаттусили, стоявшего за Мурсили.
— Позови лекаря! – приказал Его Величество.
Мужчина тут же выбежал из покоев.
Богиня Иштар сжалилась над Хеттским царством, царица выкарабкалась из лап смерти.
Обновлено: 14.02.2026