Солнце выходило из-за горизонта, начиная новый день. Утро было по-своему прекрасным и наполняющим новыми надеждами. Многие верили, что утром все горести и печали уйдут. Слегка холодноватые первые утренние лучи солнца, словно очищали тело и дух, готовя человека к новому трудовому дню.
Аменемхат всегда любил наблюдать за рассветом, но только не в этот день. После ночи обсуждений первого похода нового фараона генерал сидел на одной из ступеней перед парадной дверью дворца с полупустым кувшином вина в руке. Утренний ветерок обдувал его лицо, но вместо наслаждения Аменемхат испытывал страх.
— Что ты думаешь обо всем этом? – спросил мужчина у стоящего рядом жреца, белые одежды которого медленно развивались на ветру.
— У Египта с Хеттским царством никогда не хватало мира, поэтому эта война была лишь делом времени. Просто Рамсесу подвернулся интересный предлог начать ее, – спокойно ответил Тор. В его красивых глазах отражались лучи утреннего солнца.
— Одно дело воевать с хеттами за территории, а другое дело, когда причиной войны становится девушка, которая сама изъявила желание остаться в Хатусе. Зачем только она дала девочке египетское имя? Зачем провоцировать Рамсеса?
— Решил скинуть всю вину на Нефертари? – с неким укором спросил жрец. — Я не думаю, что Рамсес пошел войной на хеттов только из-за Нефертари. Он не глупый влюбленный маленький мальчик. Спорные территории сами себя не разделять, во-первых, а во-вторых, у него личная неприязнь к Мурсили Третьему. Думаю, что эта ненависть станет не малым залогом к победе. А обвинять Нефертари в том, что из-за нее может начаться война, и что она дала дочери столь красивое имя, последнее дело. Не ожидал от тебя такого, Аменемхат. Куда же подевались твои чувства к ней?
Мужчина тяжело вздохнул и сделал глоток вина.
— Да никуда они не подевались. Время от времени во сне вижу те дни, которые мы проводили вместе и понимаю, что хочется вернуть ту безмятежность, когда все были счастливы. В какой же момент все пошло не так?
— Какие интересные слова: «Когда все были счастливы». Как минимум я знаю одного человека, который был несчастен.
Тор убрал руки за спину и высоко поднял голову.
Да, он говорил о Хаттусили, который в свое время отпустил любимую назад в Египет и слышал новости о ее свадьбе. Разве можно назвать такого человека счастливым? Скорее всего, боль, тоска и обида съедали его сердце.
— Я видел Хаттусили лишь миг, но понял, насколько же они с Рамсесом разные. Мне показалось, что Хаттусили такой человек, который держит все в себе, обдумывает, приходит к какому-то решению, а потом выстраивает ловушки, в которые в будущем попадутся его жертвы. Рамсес же в этом плане более прост. Он легко поддается гневу, который мешает ему рационально мыслить. Так наш фараон легко попадется в сети хеттского принца, так что мы с тобой, Аменемхат, должны быть подле него и не дать гневу помутнить его разум.
Аменемхат поднял глаза и слегка прищурив взгляд посмотрел на Тора, который улыбался одним уголком рта. Еще никогда нежный и добрый жрец не выглядел таким коварным в лучах утреннего солнца.
///
Вдовствующая царица Туя проснулась с очень сильной головной болью. Не вставая с кровати, женщина попросила служанку принести какой-нибудь отвар, который поможет облегчить ее состояние. Едва молодая девушка вышла из спальни, как вдруг дверь вновь открылась. Туя слегка нахмурилась, ведь не могла служанка так быстро вернуться назад. Ее Величество выпрямилась в кровати и повернула голову. Перед постелью, устеленной белыми простынями стоял фараон.
— Простите за столь ранний визит, матушка.
— Раз ты так рано пришел, значит дело срочное. Тем более до утреннего собрания еще есть время, – спокойно проговорила Туя и встала с постели, накинув белую шаль на плечи. Вторая служанка тут же подбежала, чтобы собрать постель Ее Величества.
Мать и сын отошли в другой угол комнаты, подальше от лишних ушей.
— Надеюсь, что ты пришел с какой-то радостной вестью. Уже все говорят о том, что пора бы короновать Иситнофрет.
— Матушка, я бы не хотел поднимать тему Иситнофрет, но вот весть, увы, не самая радостная. Я хотел сообщить вам перед утренним собранием, что Египет будет готовиться к своему первому походу со мной во главе.
От неожиданной новости рот вдовствующей царицы открылся, а глаза расширились.
— Надеюсь, что я ослышалась. В какой еще поход ты собрался? – обеспокоенно спросила женщина, подойдя ближе к сыну.
— В поход против хеттов, разумеется.
Туя усмехнулась.
— Только не говори мне, что это из-за нее. Ты хочешь положить огромное количество солдат ради этой девчонки?! Отвечай, Рамсес!
Мужчина лишь убрал руки за спину и сверху вниз обратил взор своих янтарных глаз на мать. Ему не нравился такой тон. Фараон не ждал, что она примет новость о военном походе с радостью, но и не думал, что из ее рта польются не самые лицеприятные слова.
— Во-первых, Нефертари не девчонка, а мать моей дочери, а во-вторых, почему вы все приходите к выводу, что я начинаю поход против хеттов именно из-за Нефертари? Да, не буду скрывать, у меня есть личная неприязнь к Мурсили Третьему, но не стоит забывать также и о давних спорах Египта и Хеттского царства. Я просто подумал, что пора бы их прекратить и избавиться от самой главной причины этих конфликтов – Кадеша.
— Хочешь, чтобы я в это поверила? Вся твоя политика крутится вокруг Нефертари. Если ты выиграешь войну с хеттами, то какое главное условие поставишь? Уверена, что оно будет касаться Нефертари.
Рамсес только тяжело вздохнул и с легким презрением посмотрел на мать. Вдовствующая царица всегда была ему верным советником и старалась хоть как-то понять его, но сейчас складывалось такое ощущение, что она не собиралась слушать собственного сына, не желала понимать реальные причины этого похода, везде приплетала первую наследную принцессу Египта. Нефертари – красная тряпка для нее. С самого начала, что отец, что мать активно пихали в постель сына красавицу Иситноферт в надежде, что тот позабудет черноволосую принцессу, но ничего не получилось. Рамсес словно одержим Нефертари.
— Что она сделала с тобой, что ты так ей одержим? Околдовала? Может позвать жреца, который поможет избавить тебя от этого «проклятья», – сказала Туя и попыталась положил руку на щеку сына, но была остановлена сильной мужской ладонью.
— Я слышу ненависть в твоих словах, а ведь раньше вы с Нефертари были подругами. Куда же делась эта дружба или ее изначально не было?
— Она заставила страдать моего сына! Я видела через какие муки ты проходил, я видела, каким ты вернулся после встречи с ней в Хатусе! О какой дружбе с этой женщиной ты говоришь, когда она причинила столько боли моему сыну!
Рамсес резким движением откинул руку Туи. От сильной хватки на запястье женщины появилось покраснение. Разговор перерастал в ссору.
— Тогда в Хатусе я тоже причинил ей не мало боли. Прежде чем говорить о моих страданиях, стоит задуматься о том, что пережила она. Я люблю Нефертари и это никогда не изменится, даже после смерти. Она станет царицей Египта, так что можешь ожидать с почтением.
Это были последние слова фараона. После неудачной беседы мужчина удалился, ведь скоро должно было начаться утреннее собрание.
На утреннем собрании при всех видных сановниках Его Величество объявил о своей кампании. Было решено, что первый поход будет совершен в Переднюю Азию, направленный на подчинение морского побережья Палестины и Финикии. Так фараон четко и ясно обозначил причины своего решения войны с хеттами и Нефертари не фигурировала ни в одной из них.
Сказать, что эта новость была радостно принята нельзя, но более старое поколение уже знало, что рано или поздно война между Египтом и Хеттским царством разгорится. Они лишь надеялись, что новый молодой фараон под именем Рамсес Второй поставит точку в этих распрях двух государств.
///
Тем временем в Хеттском царстве еще не знали о масштабных планах египетского царя, поэтому жили более-менее мирно и спокойно. Каждый выполнял свою работу. Наступало время обеда, поэтому слуги были активно заняты его приготовлением.
Царица Нефертари стояла у окна в своих покоях, одетая в приталенное платье изумрудного цвета, ее длинные черные волосы были распущены и достигали поясницы, а на голове красовалось красивое золотое украшение с небольшими камешками изумруда. В своих руках девушка держала новорожденную дочь, которая мирно посапывала.
— Принцесса спит? – спросила Хувала, принеся в комнату чистые простыни.
Нефертари обернулась и с улыбкой ответила:
— Да. На удивление Меритамон очень спокойный ребенок. Я слышала от своей тети, что маленькие дети довольно капризны и не дают ни минуты побыть в тишине, но, видимо, мне повезло.
— Похоже на то. Мама рассказывала мне, что я в детстве совсем не любила спать, поэтому она мучилась днями и ночами, – радостно сказала Хувала и дотронулась пальчиком до румяной щечки младенца, но неожиданно грусть накрыла лицо девушки. — С момента родов прошло уже достаточно времени, скоро Его Величество может наведаться к вам. Что будете делать?
От этого вопроса настроение царицы тоже испортилось. Хувала говорила правильные вещи. После родов лекарь кое-как уговорил Мурсили, пока что перестать думать о каких-либо интимных отношениях с женой, поэтому царь находил утешение в объятиях наложниц. Нефертари искренне надеется, что все так и продолжится.
— Знаешь, я искренне надеюсь, что он полностью погрузится в объятия наложниц и забудет обо мне.
— Вот бы ваши слова донеслись до ушей богини Иштар, но сомневаюсь, что так будет.
— Да, я тоже. Ну ничего, что-нибудь придумаем.
С легкой улыбкой проговорила девушка.
Неожиданно дверь ее комнаты распахнулась. Царица и ее служанка с легким испугом посмотрели в ту сторону, но быстро расслабились. В покои вошел брат покойного царя. Хувала тут же склонила голову.
— Пойду постираю пеленки маленькой принцессы.
После этих слов она быстро удалилась, и в спальне остались лишь Нефертари и Хаттусили, которые нежным взглядом смотрели друг на друга.
— Как там маленькая принцесса? – улыбкой спросил принц и подошел к матери и младенцу.
— Очень хорошо. Недавно поела и уснула, – ответила девушка и показала дочь брату покойного царя.
Хаттусили с мягкой улыбкой на лице смотрел на малышку. Мужчина протянул свою руку и погладил маленькую принцессу по голове. От этого его сердце наполнилось теплом, словно он ласкал своего собственного ребенка. Головой Хаттусили понимал, что эта малышка дочь фараона Египта, но сердце как-то тянулось к ней. Вдруг маленькие пальчики обхватили указательный палец принца. Его брови поднялись, а глаза заслезились.
— Похоже, ты ей понравился, – с улыбкой сказала Нефертари и посмотрела на мужчину.
— Думаю, что у нас взаимно, ведь она мне тоже очень нравится.
— Хочешь подержать ее?
— А можно?
— Если бы было нельзя, то я бы не предложила.
Нефертари аккуратно передала Меритамон в неуклюжие руки хеттского принца. Хаттусили очень сильно напрягся, принимая в свои объятия столь драгоценное дитя.
— Она такая маленькая, – мягким голосом проговорил он. — Ты будешь такой же красивой и доброй, как мама, да, Меритамон?
После этих слов Хаттусили поцеловал малышку в лоб.
Однако долго принц не мог держать младенца на руках. Он постоянно боялся как-то не так повернуть руку или громко вздохнуть, тем самым разбудив ее, поэтому передал назад в руки матери.
— Нефертари, позволь спросить, почему ты дала ей египетское имя? Для всех она считается дочерью Мурсили.
— Я подумала, что если дам ей хеттское имя, то предам ее. Все-таки, кто бы что не говорил, но Меритамон – дочь Рамсеса, в ее жилах течет египетская кровь, и я не хочу отбирать ее право принадлежать этой стране.
— Если фараон узнает об имени малышки, то сразу все поймет. Не боишься, что он отберет Меритамон на правах отца? Она же принцесса Египта.
Нефертари тяжело вздохнула и грустным взглядом посмотрела на спящую дочь.
— Я не думаю, что Рамсес поверил в мою ложь о том, что это ребенок не его. Зная этого человека, могу сказать, что он вдоль и поперек допросит того лекаря и тот скажет правду. Я не думаю, что он будет разлучать нас с дочерью. Он заберет нас обоих, – на последних словах девушка посмотрела в глаза Хаттусили.
Принц обнял царицу за плечи и поцеловал ее черные волосы, словно давая понять, что этого никогда не произойдет.
Однако в этот момент в душе Нефертари поселилось очень неприятное чувство.
///
На Хеттское царство опустилась ночь. Меритамон спала в своей маленькой кроватке после плотного ужина, а Нефертари сидела у окна и любовалась ночным небом. Девушка надеялась, что яркие звезды уберут из ее души некое беспокойство. Она настолько задумалась об этом неприятном чувстве, что даже не услышала, как в комнату кто-то вошел. Царица очнулась в тот момент, когда чьи-то руки легли на ее плечи. Нефертари резко обернулась и встретилась взглядом с Мурсили.
— Под светом звезд ты еще прекраснее, – проговорил мужчина и поцеловал девушку в плечо.
— Я даже не слышала, как ты вошел. Мог бы хоть голос подать, – с неким напряжением сказала девушка.
— Так Меритамон же спит. Как я мог позволить ей проснуться?
От этих слов Нефертари стало почему-то не по себе. Кажется, она начинала понимать, что именно скрывалось за его словами.
— Но ведь здесь Меритамон. Может в другой раз?
Царица резко соскочила со своего места, держа определенное расстояние со своим мужем.
— Если не будешь шуметь, то она не проснется.
Мурсили попытался схватить жену за руку, но та сделала шаг назад.
— Так же нельзя. В следующий раз предупреди, когда придешь, чтобы я доверила Меритамон Хувале.
На лицо царя пала тень.
— У тебя не получится прикрываться ребенком, – произнес Мурсили и одним движением взяв Нефертари на руки кинул на кровать.
Царица прикусила губу и попыталась сбежать, но юноша схватил ее за ногу и притянул к себе.
— Я позволил тебе родить эту девчонку, так что теперь твоя очередь быть доброй ко мне. Выполни свою главную обязанность царицы – роди мне наследников, и чем больше, тем лучше.
После этого Мурсили поднял руки Нефертари над головой и принялся срывать ночное платье. Он целовал ее шею, грудь, губы. Как бы девушка не пыталась выбраться из этой сильной хватки, но не могла.
— Лучше не сопротивляйся, если не хочешь, чтобы та ночь в храме повторилась. Ты сама вышла за меня замуж и приняла титул царицы Хеттского царства, так что будь добра, покорись мне, – сказал Его Величество и провел рукой по внутренне стороне бедра.
Нефертари крепко зажмурила глаза, надеясь на то, что этот кошмар скоро закончится.
В эту же звездную ночь неожиданно в покои принцессы Пудухепы доставили письмо. Девушка как раз готовилась ко сну, так что не ожидала такого «подарка». Едва взяв его в руки, она сразу же увидела печать Египта. Пудухепа сделала глубокий вздох и принялась читать папирус. На удивление письмо было написано на ломанном хеттском языке. Однако принцессу вовсе не интересовала грамматика, ведь содержание было весьма любопытным. Человек, отправивший это, мечтал о том же, о чем и она, а именно о смерти Нефертари.
Дочитав до конца, Пудухепа увидела подпись. Иситнофрет, супруга фараона Рамсеса Второго.
Так что для кого-то эта ночь была адом, а кому-то принесла нескончаемую надежду и верных союзников.
Обновлено: 14.02.2026