В больших светлых покоях египетского дворца, на полу, лежало огромное разнообразие тканей: на любой вкус и цвет. Были как яркие, кричащие цвета, так и нежные постельные. Служанки аккуратно раскладывали одну ткань за другой, чтобы было удобнее рассматривать.
Напротив новых материалов сидели вдовствующая царица с выпрямленной спиной и наследная принцесса, положившая руку на большой округлившийся животик. Как только служанки закончили свою работу и перестали бегать перед глазами, то Иситнофрет вопросительным взглядом посмотрела на Тую.
— Это подарки сына, которые он привез из Нубии. Ткани довольно хорошего качества, поэтому я позвала тебя. Давай вместе выберем несколько тканей и тебе сошьют красивое платье, – с дружелюбной улыбкой проговорила Туя.
— Хотите отвлечь меня от плохих мыслей? Я не глухая и уж тем более не слепая. Только ленивый не шушукался о том, что Рамсес не хочет давать мне титул великой царицы, – с некой обидой сказала Иситнофрет.
Вдовствующая царица сделала глубокий вздох и села на пол, чтобы получше рассмотреть и потрогать представленный материал. Туя прекрасно понимала обиду, которая засела в душе девушки. Умышленно или нет, но Рамсес позорит свою жену, не давая ей положенный статус. Многие слуги и служанки уже несколько дней шепчутся о том, что Иситнофрет могут понизить вообще до наложницы. Конечно, женщина не верила в такой исход. Как и любая мать, она пыталась оправдать все эти задержки с коронацией огромной занятостью сына, ведь едва тот занял престол посыпалась одна проблема за другой.
— Я понимаю, что тебе обидно, но ты тоже должна понять, что до этого было не до коронации. Практически сразу же после того, как Рамсес занял престол началось восстание в Нубии, и он был вынужден отправиться туда. Сейчас уже все в порядке, и я уверена, что со дня на день ты получишь свой титул. А чтобы не представать перед всеми в старом платье, предлагаю выбрать новую ткань и сшить платье достойное великой царицы.
Иситнофрет надула губы и села на пол рядом с Туей. Девушка взяла в руки светло-голубую ткань и начала ее мять. Такие цвета ей совершенно не подходили, но зато они красиво смотрелись на одной девушке, которую принцесса мельком видела в Хеттском царстве.
— Предлагаю взять вот этот золотистый цвет. Такие оттенки очень подходят тебе, – говорит Туя и кладет лоскут ткани на грудь Иситнофрет, как будто примеряя. Девушка тут же срывает ее и бросает к остальному материалу. Вдовствующая царица посмотрела на нее слегка прищурив глаза.
— Вы уверены, что Рамсес коронует меня? После возвращения из Нубии он даже не приходил ко мне. Кто знает, что он вообще там делал. Может появилась какая-нибудь нубийка достойная трона больше меня, а? Я слышала, как солдаты говорили о том, какие нубийские девушки красивые.
— У тебя есть главный козырь – это твой ребенок. Если ты родишь мальчика, то никто и слово не посмеет поперек сказать. Путь к трону открыт для тебя, но вот как ты пройдешь по нему?
— О чем вы?
— Знаешь, даже став царицей, ты не будешь единственной женщиной в жизни Рамсеса. У него есть гарем, который будут пополнять красавицы разных стран, будут заключаться браки, полезные для Египта. Если ты будешь так реагировать на каждую девушку, то на троне долго не продержишься.
— Хотите сказать, что я должна смирно стоять и смотреть?
Туя посмотрела на Иситнофрет и улыбнулась.
— Да, должна смирно стоять и смотреть. Великая царица – это высший титул, который может дать фараон и не стоит марать его в грязи, вступая в склоки с наложницами. Так как насчет этой золотой ткани?
— Да, красивая ткань. Думаю, получится красивое коронационное платье. Однако я не вы и не собираюсь смирно стоять и смотреть, особенно если рожу мальчика. Я раньше удачно избавлялась от конкуренток, так что смогу и впредь.
— Завидую твоему сильному характеру и желанию быть единственной. Я бы так не смогла. Но есть моменты, когда лучше не показывать свое самомнение, а то можно опозориться.
— Что вы имеете в виду? – спросила Иситнофрет, прищурив глаза.
— Ты сказала, что раньше удачно избавлялась от конкуренток, но забыла о том, что одной девушке ты все-таки проиграла, – с улыбкой ответила Туя и взяла в руки белую ткань.
Брови наследной принцессы нахмурились, а губы сильно сомкнулись. Казалось, что ее трясло от злобы. Иситнофрет только встала на ноги и хотела высказать все, что диктовало ей чувство гнева, но неожиданно дверь покоев вдовствующей царицы открылась и внутрь вошел Рамсес. Злость девушки тут же испарилась, а взгляд смягчился.
Туя встала на ноги, выказывая уважение сыну. Фараон подошел к своей матери и поцеловал ее руку. Глаза мужчины блестели, словно у ребенка. Женщина слегка улыбнулась, увидев этот столь знакомый взгляд. После исчезновения Нефертари красивые янтарные глаза Рамсеса были темны и пусты, но сегодня она наконец-то увидела в них тот самый свет бойкого подростка.
— Мы тут с Иситнофрет выбираем ткань для платьев.
— Надеюсь, что вам понравились ткани, которые я привез из Нубии? Выбирал только самые лучшие, – с улыбкой проговорил Рамсес и обратил внимание на Иситнофрет, которая поддерживала свой живот. — Как у тебя дела? После приезда у меня не было времени встретиться с тобой.
— Спасибо за беспокойство. У меня все в порядке. С малышом тоже все хорошо.
Фараон только покачал головой.
— Что привело тебя? Сомневаюсь, что ты хотел спросить про ткани.
— Я хотел сообщить радостную новость сначала тебе матушка, а потом Иситнофрет, но раз она тоже здесь, то это облегчит мне работу.
Лицо принцессы посветлело. Она подумала, что наконец-то пойдет разговор о ее коронации.
— Так что за новость? – с улыбкой поинтересовалась Туя и бросила быстрый взгляд в сторону Иситнофрет.
— Можете поздравить, у меня родилась дочь, – радостным голосом проговорил Рамсес.
Улыбка тут же спала с лиц женщин, находящихся с ним в одной комнате.
— Подожди, какая дочь? – с недоумением спросила Туя.
— Нефертари родила девочку.
Брови вдовствующей царицы устремились вверх.
— Это же не твой ребенок! Лекарь из Египта подтвердил это! Это дочь хеттского царя! – закричала Иситнофрет и быстрым шагом подошла вплотную к мужу.
Улыбка тут же спала с лица Рамсеса, и он с неким укором посмотрел на принцессу.
— Это моя дочь и тот же лекарь из Египта подтвердит это. Как раз сейчас находится в темнице. Сразу же после вас побегу допрашивать его.
— Но Нефертари же сама говорила, что это не твой ребенок, – сказала Туя.
— Может обстоятельства обязывали так сказать? Только она же и сказала мне, что ребенок мой, дав девочке египетской имя.
— Подожди, Рамсес, даже если подтвердится, что это твоя дочь, то ничего не изменится. Нефертари жена Мурсили Третьего и царица хеттов. Наверняка, эта девочка пойдет как его первенец. Может стоит оставить ее в покое, ведь у тебя скоро будет свой ребенок. Скоро Иситнофрет должна будет родить. Нужно наоборот поспешить с коронацией. Вот твой наследник.
Рамсес закрыл глаза на несколько секунд и вновь открыл. Теперь блеска в его янтарных очах больше не было. На смену пришли тьма и гнев.
— Меритамон – моя дочь, Нефертари – моя жена, и они вернутся в Египет любым способом, – сказал фараон и развернулся, дабы покинуть комнату.
— Нефертари не твоя жена. Она жена хеттского царя Мурсили Третьего и законная царица! Это я твоя жена, которой ты должен дать статус, в моем животе растет твой наследник! Хватит уже вспоминать о ней! Рамсес! – кричала Иситнофрет. По ее щеке потекла слеза.
Рамсес обернулся и посмотрел на вторую жену страшным взглядом. Такое ощущение, что он еле сдерживался, чтобы не ударить ее. Однако фараон не произнес ни слова, просто несколько секунд посмотрел на девушку, развернулся и ушел.
Едва дверь закрылась, Иситнофрет села на пол и заплакала. Туя была абсолютно права. За все это время она ни разу не смогла выиграть у Нефертари, которая в жизни Рамсеса существовала только в виде фантома.
///
Подземная темница дворца фараона была пропитана сыростью и серостью. Из угла в угол бегали крысы, до носа доносился ужасный смрад, оставшийся от умерших заключенных. Время от времени слышался кашель очередного преступника. Окон, через которые бы мог упасть хоть один лучик света не было. Камера полностью была окутана тьмой. Единственное освещение – пара факелов.
Именно в таком месте и обитал египетский лекарь. Мужчина сидел у стены, поджав ноги. По другую сторону от решетки находился Аменемхат и смотрел на него со слега жалобным взглядом. Было ли воину жалко этого человека? Сложно сказать. С одной стороны, генерал прекрасно знал характер своего друга и мог предположить к какому трагическому концу все придет. С другой стороны, лекарь мог винить в своем заключении только себя. Если бы он не солгал в тот день (если это действительно так), то мог бы наслаждаться ярким солнцем, освещающими земли Бога Ра.
Лекарь не пытался что-то сказать или молить о пощаде, а Аменемхат и не думал говорить какие-то проповеди. Так они и находились практически рядом друг с другом и только капли воды или кашель разбавляли гнетущую тишину. Вдруг послышался звук шагов. Поступь этого человека была твердой и уверенной. Не нужно быть слишком умным, чтобы понять, что пришел самый главный палач. Генерал чуть отошел от решетки и поприветствовал фараона. Рамсес бросил на него быстрый взгляд.
— Открой решетку, – строго проговорил Его Величество. Воин послушался.
Как только решетка была отварена, то Рамсес зашел внутрь, встал напротив лекаря и скрестил руки на груди. Мужчина поднял голову и пустым взглядом посмотрел на молодого фараона.
— Эй, не хочешь поприветствовать Его Величество? – с легким гневом в голосе проговорил Аменемхат, но Рамсес остановил его взмахом руки.
— Я задам тебе всего лишь один вопрос. От ответа будет зависеть твоя дальнейшая судьба.
Лекарь хмыкнул и посмотрел в стену позади царя.
— Думаю, при любом ответе моя судьба будет одинакова.
— Не обязательно, но если продолжишь ерничать, то твои слова окажутся правдой.
Мужчина тяжело вздохнул и посмотрел на свои руки, которые покрылись грязью из-за того, что он касался стен тюрьмы.
— Задавайте свой вопрос.
— Несколько месяцев назад, в Хеттском царстве, ты осматривал девушку и вынес определенное решение. Насколько твое решение было правильным?
Лекарь закрыл глаза, как бы погружаясь в тот злополучный момент. Его первая поездка в Хеттское царство была самым ужасным приключением в жизни. Сам по себе он не конфликтный человек и чаще всего идет на уступки, но у него был принцип – никогда не обманывать правящую семью. Поэтому насколько бы не был грозен диагноз, мужчина говорил правду. Также было и со смертельной болезнью фараона Сети Первого. Однако в один день ему пришлось отступить от принципов, и причина тому – смерть. Многие забывают, что лекари те же люди и боятся умереть. Он не смог бы вынести ни одной пытки хеттов, так что решил сдастся. Когда в тот день этот человек говорил, то дрожал внутри. По возвращении на родину мужчина не мог спокойно спать, совесть мучила. Но все равно была надежда, что он доживет до преклонных лет и унесет эту тайну с собой в могилу. Когда солдаты нового фараона пришли за ним, лекарь все понял.
— Ноль процентов. В тот день я солгал о том, что та девушка беременна от Хеттского царя.
Глаза Аменемхата расширились от удивления, а одна рука Рамсеса сжалась в кулак, но он решил не давать волю своему гневу.
— Почему солгал? Та девушка попросила тебя?
— Нет. Ночью меня похитили и отвели в какое-то помещение, где подвесили за руки и обещали пытать до тех пор, пока я не соглашусь объявить о том, что девушка беременна от другого. В этот момент мне было очень страшно, и я тут же согласился. Боюсь, что та девушка сама была удивлена тому, что я сказал, – по щеке лекаря потекла слеза из-за воспоминаний о том дне.
— Слезы тебе ничем не помогут. Ты обманул члена царской семьи! – строго проговорил Аменемхат, положив руку на рукоять кинжала.
— Я плачу не из-за того, что жалею себя, не из-за страха смерти, а потому, что оставил ту девушку в опасном месте.
— О чем ты? – спросил Рамсес, прищурив глаза.
— Я врач и ненароком замечаю многое на человеческом теле. Тело человека может рассказать о многом. На первый взгляд, прекрасное тело той девушки рассказало мне о ее муках. Я с уверенностью могу сказать, что она подверглась насилию, – ответил лекарь, исподлобья посмотрев на фараона, между бровями которого образовались складки, а челюсть была стиснута до скрипа зубов. — Ребенок в чреве этой девушки без сомнения ваш, и она сама знает об этом.
Рамсес разомкнул руки и направился к выходу, сказав: «Освободи его. Этот лекарь будет служить мне до самой смерти».
Аменемхат поклонился и принялся выполнять приказ.
Рамсес буквально выбежал из темницы и встал на колени, ударив со всей силы кулаком по стене. Он лишь хотел узнать, что малышка, которая недавно родилась, от него. Мужчина никак не ожидал, что ему станет известно о насилии. Теперь становилось более-менее понятно, почему их встреча с Нефертари прошла не самым лучшим образом. А ведь в тот день Мурсили улыбался. Ему было весело, зная о боли и страданиях, которые он причинил ей. А самое худшее было то, что Рамсес устроил скандал, добавив к скопившемуся стрессу еще.
— Ну что ж, посмотрим, кто будет смеяться последним.
///
Этой же ночью Рамсес собрал у себя в покоях самых доверенных лиц: Аменемхата, Тора и того самого лекаря по имени Исса. Ни один из мужчин не знал по какой причине их позвали в столь поздний час.
— Что случилось? Завтра же рано утром собрание, я хотел выспаться, – сказал Аменемхат, отпив немного вина. Тор лишь вздохнул и помотал головой.
— Неужели вы устроили встречу из-за моих слов в темнице? –с легким испугом поинтересовался Исса.
Рамсес посмотрел на него и хитро улыбнулся. Воин и жрец переглянулись.
— Эй, только не говори мне…
— Да, мы начинаем войну с хеттами.
Глаза присутствующих расширились от удивления.
— Погоди, Рамсес, ты серьезно хочешь начать войну с хеттами из-за Нефертари? – волнуясь, спросил Тор.
— Я могу интерпретировать это, как похищение моей жены и удержание ее в плену действующим хеттским царем. Но как вы все мне говорите, это слишком глупо, так что найдем другую причину. У Египта и Хеттского царства есть спорные территории, но просто так нападать никуда не годиться. Не можем же мы сказать, что напали, потому что захотели.
— Не уверен, что понимаю тебя, – сказал Аменемхат, сделав еще один глоток.
— А ты пей меньше может и поймешь. Мы заставим хеттов вступить с нами в войну. Мурсили Третий весьма амбициозен и горд. Нахр-эль-Келб находится на территории, занимаемой племенами амурру. Их царь не раз жаловался на набеги хеттов. Надо помочь бедному человеку и установить на этих землях власть Египта.
— Погоди, ты понимаешь, что для этого придется брать город Берит, чтобы достичь реки Элевтерос. Но не это главное, для успешной борьбы с хеттами нам нужно подчинить морское побережье Палестины и Финикии?
— Конечно понимаю. Поэтому мы отправимся в поход в Переднюю Азию, избавим племя амурру от хеттским набегов и откроем для себя нужные морские побережья.
— А если чисто гипотетически мы проиграем? Что будет тогда?
— Аменемхат, это слова вовсе не генерала. Наша армия никогда не проиграет. Я сам лично раздавлю Мурсили Третьего, – со злостью сказал Рамсес и сжал кулак.
— Однако не стоит забывать, кто стоит подле Мурсили Третьего, и кто, я думаю, не жаждет падения своего царства. Мурсили Третий может быть амбициозен и горд, но вот его тень весьма ума и хитра. Да-да, я говорю именно о его дяде, Хаттусили. Всем известно, что между ними не самые лучшие отношения, но не стоит забывать, что Хаттусили, пока что, первый претендент на трон. Так что не следует думать, что легко раздавишь Мурсили Третьего, ведь за ним стоит Хаттусили. И тоже испытывает теплые чувства к Нефертари, – сказал Тор.
Рамсес нахмурился и посмотрел на жреца. В словах этого красивого мужчины была правда. Хаттусили успел очень хорошо отличиться еще во времена правления своего брата Муваталли Второго. Возможно, все будет не настолько легко и радужно, как в своих мыслях продумал юный фараон. Однако он затеял войну с хеттами отнюдь не только из-за Нефертари и новорожденной дочери, а еще и ради безопасности Египта. Пора решить раз и навсегда проблему спорных территории, в частности Кадеша.
Обновлено: 14.02.2026