Оставшиеся войска под командованием фараона Рамсеса Второго отступили на юг к Дамаску, откуда позже их путь лежал непосредственно в Египет. Вроде бы все закончилось удачно, потери оказались не слишком большими и даже удалось договорится с хеттами, но все равно на душе правителя было паршиво. Конечно, в личном плане это можно назвать триумфом Рамсеса Второго, ведь он, несмотря на не выгодную сложившуюся ситуацию смог объединить своих солдат и немного-немало переломить ход битвы, нарушив идеальный план Мурсили Третьего, а также избежал плена и смерти. Однако данное перемирие казалось ему чем-то постыдным. Он не ощущал себя ни победителем, ни одним из тех, кому удалось закончить на нейтральной ноте, царь Египта чувствовал унижение. Как будто откуда не возьмись появился человек и пригрозил пальцем, говоря, что так делать нельзя, и тут же все закончилось. Нет, такое его не устраивало.
Поэтому едва фараон Рамсес Второй въехал в столицу Египта, то объявил о своей безоговорочной победе. Народ встречал его как триумфатора, победившего хеттское иго. До самого дворца мужчину и воинов сопровождали крики радости и цветы.
Аменемхат и Тор, ехавшие позади правителя, переглянулись на такой поворот. Они искренне не понимали, что творится в голове их друга. Почему нельзя было объявить о том, что война закончилась ничьей? Это же тоже в какой-то степени победа, да и отличительных лавров хватает. Верховный жрец только пожал плечами и с высоко поднятой головой последовал за царем.
Как только ворота дворца открылись, перед взором фараона предстали матушка, сестра и жена с младенцем на руках, позади них стояли служанки и Эвелин. Вдовствующая царица приложила руку к груди и со слезами на глазах посмотрела на сына. Она была рада, что он вернулся живой и невредимый.
Рамсес тяжело вздохнул и слез с лошади, отдавая поводья молодому конюшему. Люди, следовавшие за ним весь этот путь, поступили также. Едва ноги Тора коснулись земли, как вдруг к нему подбежала девушка и крепко обняла за торс. Жрец еле удержался на ногах, даже пришлось придержаться за седло, чтобы не упасть от неожиданности.
— Я так волновалась, – со слезами говорила Эви.
— Прости, что заставил переживать. Я вернулся, – мягким голосом произнес Тор и обнял возлюбленную.
Аменемхат свистнул на представшую перед ним картину.
— Ох, и завидую я тебе.
— Ты, да завидуешь жрецу? Необычно. Но почему-то я уверена, что этой же ночью побежишь к какой-нибудь женщине, – с упреком сказала принцесса Хенутмира, откинув прядь своих красивых длинных рыжих волос.
— Вы пришли обнять меня, Ваше Высочество? Я, пожалуй, не откажусь, – с улыбкой сказал Аменемхат и протянул руки.
Принцесса же скрестила руки на груди и приподняла одну бровь.
— Ладно-ладно, я пошутил, – генерал поднял руки, как будто сдавался. — Не знаю насчет женщин, но уж точно выпью целый кувшин вина.
— Хм, ты не меняешься.
— Какой уж есть, – пожал плечами Аменемхат и немного мягким взглядом посмотрел на Хенутмиру, которая явно хмурилась.
Воин понимал, что пока они сражались с хеттами, Ее Высочество вела битву внутри дворца, и в частности помогла с неофициальным расследованием.
— А Нефертари с вами не вернулась? – вдруг раздался женский голос.
Аменемхат и Хенутмира повернули головы и посмотрели на Эвелин, которую за талию обнимал Тор. Принцессу тоже волновал этот вопрос.
— Нет, она решила вернуться в Хатусу.
— И брат отпустил ее?! Удивительно, – Хенутмира искренне удивилась и даже бросила кроткий взгляд на царственного братца. В этот момент он вырос в ее глазах.
— Да, правда сказал кое-что странное. «Меритамон все равно рано или поздно вернется в Египет».
— Да, меня тоже до сих пор беспокоят эти слова. Надеюсь, что это просто был блеф, – обеспокоенно сказал Тор. Генерал кивнул.
Хенутмира приложила палец к подбородку, обдумывая сказанное. Эви же бросила взгляд на ноги. Казалось, она понимала, что имел в виду царь.
Тем временем Рамсес Второй подошел к своей матери и поцеловал ее руку. Женщина крепко обняла сына. Все эти месяцы были для нее страшным сном. Каждый день она ложилась спать, представляя худшее.
— Поздравляю тебя с победой, сын мой, – гордо сказала Туя.
— Благодарю, матушка.
На лице вдовствующей царицы появилась улыбка, и она подозвала Иситнофрет с сыном. Девушка подошла к супругу и поклонилась. Матушка решила отступить на пару шагов, давая мужу и жене поговорить.
Рамсес подошел ближе и посмотрел на малышка, который мирно спал в руках матери. Перед глазами тут же появился тот недолгий миг, когда он держал на руках дочь. Фараон нежно улыбнулся и погладил наследника по щечке указательным пальцем.
— Я придумал для него хорошее имя.
— Правда? Не терпится узнать. Я очень хотела, чтобы именно ты дал нашему сыну имя, – с улыбкой сказала Иситнофрет. Рамсес бросил на нее быстрый взгляд.
— Мернептах. Его имя – Мернептах.
Иситнофрет посмотрела на Тую, которая радостно улыбалась. Это был самый счастливый день в жизни обеих женщин; во-первых, наследник получил имя, а во-вторых, Нефертари не вернулась в Египет. Значит, должность великой царицы могла принадлежать только одному человеку.
///
Гуляния в честь победы фараона Рамсеса Второго в битве при Кадеше длились несколько дней. Каждый в стране бога солнца Ра праздновал сей важную дату. Его Величество также не остался в стороне и организовал в своем дворце званые ужины с музыкой, танцами и красивыми женщинами. Разумеется, на подобных мероприятиях отсутствовали вдовствующая царица и все еще наследная принцесса.
Во время одного такого праздника Рамсесу стало душно в помещении, поэтому он поспешил выйти на балкон с кубком вина, чтобы подышать свежим воздухом. Подобное хорошо, но в меру. Скоро вновь предстояло браться за государственные дела и на время оставить внешнюю политику, занявшись внутренней.
— Ой, неужели, наш фараон загрустил, – с улыбкой проговорил Аменемхат и встал рядом с другом, облокотившись локтем на ограждение.
— Не совсем, просто я не могу пить столько же, сколько и ты. Как ты только каждый день выпиваешь кувшин вина.
— Ты не понимаешь. В моей жизни слишком много тревог.
Брови фараона поднялись вверх, и он улыбнулся.
— Жалеешь? Наверно, зря мы тогда с Тором накинулись на тебя.
— Я ни о чем не жалею. Я по-прежнему благодарю богов за то, что в тот жаркий день они позволили мне встретиться с Нефертари. Мы любили друг друга, были мужем и женой, у нас есть дочь, и это никогда не изменится. С такой царицей, возможно, у Египта получится построить с Хеттским царством хорошие отношения.
Аменемхат оказался приятно удивлен словами друга. От того мужчины, готового растерзать каждого, но вернуть возлюбленную себе, не осталось и следа. В нужный момент этот человек поставил чувства девушки превыше своих.
— Прости, наверно, я сейчас подниму не самую приятную тему, да и не к месту как-то, но раз Нефертари не вернулась в Египет, значит ты сделаешь Иситнофрет великой царицей?
Рамсес посмотрел на Аменемхата своими янтарными глазами. Генерал почувствовал, как по его коже побежали мурашки. Фараон прищурился и высоко поднял голову. Воин сглотнул, понимая, что не стоило спрашивать об этом.
— Я решил прислушаться к словам Тора и пощадить Иситнофрет, раз уж она родила мне наследника. Но! Она совершила серьезное преступление – покушение на жизнь хеттской царицы. Нет, не так. Она чуть не убила Нефертари, – голос Рамсеса стал холоднее. — Эта женщина должна радоваться, что родила ребенка, а иначе уже болталась бы на виселице или же была скормлена крокодилам.
— Да, я согласен. Она совершила страшное злодеяние.
— И оно не единственное. Пусть отвечает за свои проступки. В будущем Мернептах будет объявлен наследным принцем, а Иситнофрет будет понижена до наложницы.
Рамсес залпом выпил вино из кубка и быстро покинул балкон. Аменемхат продолжал стоять в шоке.
«Не надо было ничего говорить тогда, может быть Нефертари вернулась бы», – именно эта мысль на мгновение пронеслась в голове генерала. Она единственная могла сдержать гнев фараона, но теперь ее нет.
«Нам всем конец».
///
Как оказалось, Его Величество слов на ветер не бросает. На следующий же день фараон Рамсес Второй вызвал в тронный зал Иситнофрет. Египетский царь сидел на троне нога на ногу, по правую руку от него стоял Тор. Аменемхат занимал место среди приглашенных сановников. Вдовствующая царица Туя также присутствовала – женщина сидела на троне неподалеку от сына. Только двое людей в этом зале знали, что сейчас произойдет.
Иситнофрет склонилась перед Его Величеством в своем прекрасном золотистом платье, длинные волосы были закреплены золотой заколкой в виде скарабея. На обоих руках надеты по несколько золотых браслетов, уши украшали массивные золотые серьги, а на шее нашло покой толстое золотое ожерелье. Вторая супруга фараона была при полном параде.
Туя с улыбкой смотрела на нее, надеясь, что этот день наконец настал, и любимая невестка станет великой царицей.
И мысли о возможной коронации посетили не только вдовствующую царицу, многие в зале думали также, но, увы, не все были рады. Кто-то держал нейтралитет, кто-то по-прежнему поддерживал первую царицу Нефертари (Рамсес-таки официально присвоил ей этот титул), а кто-то просто невзлюбил эту девушку. Малое число поддерживало ее, как царицу.
— Можешь подняться, – проговорил Рамсес. Его голос был таким же, как обычно.
Иситнофрет подняла голову и встретилась с холодным взглядом янтарных глаз. От Его Величества исходила настолько тяжелая и подавляющая аура, что становилось тяжело дышать. Девушке тут же захотелось выбежать на свежий воздух. Она чувствовала, как задыхалась.
Рамсес протянул в сторону свою крепкую руку. В этот момент к нему подошла принцесса Хенутмира и вручила папирус. Туя слегка нахмурилась. Это уже не походило на коронацию.
— Перед отъездом на поле битвы я получил просьбу от хеттской царицы провести неофициальное расследование об отравлении. Стало известно, что в яде, который использовался, находился один ингредиент, выращиваемый в государствах, подобных Египту. Так как я был занят, то передал расследование в руки принцессы Хенутмиры и получил подробный отчет, в котором имеется и твое признание.
Иситнофрет с открытым ртом и испуганным взглядом смотрела на супруга, держащего папирус, в котором, по-видимому, и был тот самый отчет.
— Но это не единственное преступление. Также стало известно, что ты приложила руку к смерти той девушки по имени Нефертари, а еще много жалоб от наложниц. Объяснишь?
— К-клевета, Ваше Величество. Во дворце у меня много недоброжелателей.
— Хорошо. А как насчет твоего признания в отравлении Ее Величества Нефертари? Тут говорится, что ты отправила письмо в Хатусу принцессе Пудухепе.
— Я была после родов. Мало ли что могла наговорить в послеродовой горячке.
Египетский царь сделал глубокий вздох. Тор помотал головой, а Аменемхат на секунду закрыл глаза. Принцесса Хенутмира продолжила стоять рядом с братом.
— Ваше Величество, у Хенутмиры личная неприязнь к Иситнофрет, поэтому ее расследование вряд ли можно считать правдивым.
Рамсес аккуратно отодвинул рукой сестру, которая загораживала ему лицо матери. По глазам Туи было видно, что она нервничала.
— Матушка, тут и про вас написано. Вы как соучастница идете.
— Как так!
Туя бросила взгляд на дочь, но принцесса смотрела только вперед.
— Рамсес… я же родила сына… – голос Иситнофрет дрожал.
— Да, именно потому, что ты родила Мернептаха, я пощажу тебя.
Принцесса облегченно улыбнулась.
— И понижу до наложницы.
— Рамсес! – царица Туя соскочила со своего места. — Как ты можешь? Она же мать твоего сына!
— И что? Матушка, вы вообще понимаете, что могло бы произойти, если бы хеттская царица умерла? Одной битвой при Кадеше бы не отделались.
— Но!
Правитель поднял руку, прося мать замолчать.
— Это окончательное решение. С этого дня принцесса Иситнофрет понижена до наложницы, а вы матушка отправитесь в Мемфис. Я думаю, что вы уже устали от государственных дел, и вам следует отдохнуть.
— Рамсес!
Фараон не стал дальше слушать крики женщин. Он просто встал со своего места и собирался покинуть тронный зал. Сановники склонили головы.
— Это все из-за нее. Жаль, что не умерла, – проговорила Иситнофрет, опустив взгляд в пол.
В этот же момент Рамсес положил свою руку на плечо девушки и крепко сжал. Теперь уже наложница вскрикнула и из ее глаз потекли слезы.
— Скажешь еще что-нибудь и не только титула лишишься, но и сына воспитывать не сможешь.
Египетский царь резко толкнул Иситнофрет. Девушка упала на пол и громко заплакала. Никто не подошел к ней. Все смотрели в след уходящему фараону.
///
Этот день был очень тяжелым. Мало того, что пришлось провести импровизированный суд, так еще и документов скопилось куча. Только к полуночи удалось более-менее со всем справиться.
Рамсес вошел в свои покои потирая шею. На столе стояла зажженная свеча, а рядом с ней лежал папирус. Мужчина медленно подошел и взял послание. Это было письмо из хеттского царства, написанное Нефертари. Фараон улыбнулся и принял удобное положение, чтобы приступить к чтению. Оно было написано немного в странной форме.
Здравствуй, Рамсес,
Как у тебя дела? Надеюсь, что все хорошо. Битва при Кадеше была довольно ожесточенной, но благо удалось сохранить жизнь многим воинам с обеих сторон. Интересно, что ты сказал в Египте? Наверняка, вошел в столицу как триумфатор. Знаю я тебя, так просто ты не признаешься в ничьей, лучше припишешь победу себе.
Слышала, что у тебя родился сын. Как ты его назвал? Скажешь? С Меритамон все хорошо. Она очень хорошо питается и довольно активная девочка. Знаешь, у нее твой взгляд и такие же янтарные глаза. Думаю, ты заметил. Искренне надеюсь, что характером она не пойдет в тебя.
Что планируешь делать дальше? Помню, ты говорил о строительстве нового храма. Надеюсь, что у тебя все получится. Хотя нет, у тебя все должно получиться.
Понимаю, что веду себя эгоистично и причиняю сильную боль, но надеюсь, что мы сможем остаться друзьями. Все-таки есть человек, который связывает нас, да и прошлое не изменить. Однако я хочу, чтобы ты знал, я действительно любила тебя и нисколько не жалею, что была твоей женой. Но мне все же не хочется просто так прерывать отношения. Мы друг другу не чужие. Знай, что если тебе потребуется совет, то можешь обратиться ко мне. Я поддержу или остановлю тебя.
Нефертари.
Рамсес читал это письмо с улыбкой на лице. Как только дошел до конца, то положил папирус на грудь и закрыл глаза. По щеке потекла одинокая слеза.
Позже фараон Египта Рамсес Второй все же напишет ответ и будет рад поддерживать общение с хеттской царицей Нефертари. Хоть и на расстоянии, но девушке все-таки удастся сдерживать приступы гнева правителя. В какой-то мере эта переписка стала для него неким спасением. Несмотря на то, что мужчина не видел воочию взросление собственной дочери, но из писем узнал многое. Ему было известно, что она любит, что не любит, чем увлекается. А еще Нефертари каждый раз негодовала, что, похоже, у принцессы Меритамон характер все же отца.
Обновлено: 14.02.2026