Хеленс развалилась в вычищенном вольере. Аксель сжег ту старую соломенную подстилку, заявив, что она слишком грязная.
— Раз уж сжег ее, мог бы принести мне новое одеяло.
В итоге Хеленс пришлось спать прямо на полу. Благодаря густой шерсти все оказалось не так плохо, как она ожидала. А может, дело было в том, что пол теперь сиял такой чистотой, что с него можно было есть.
Ей вспомнились лица Духов воды — изможденные, словно после каторжных работ в пустыне. Благодаря их стараниям у нее теперь был опрятный и гигиеничный вольер, но...
— ...Почему-то мне неловко перед ними.
Ей было действительно жаль их. К принудительным работам их принудил Аксель, так почему извиняться должна она? Впрочем, этот парень явно не из тех, кто станет мучиться угрызениями совести.
— Потолки тут неоправданно высокие.
Хеленс разлеглась прямо по центру, уставившись вверх. Раньше ее кровать стояла в углу, и ей не доводилось так внимательно изучать потолок, но теперь она заметила прямо посередине круглое отверстие.
Сквозь него внутрь лился лунный свет.
— Если пойдет дождь, здесь же все затопит?
Дождей пока не было, но было очевидно, что в случае ливня пол превратится в лужу.
— Даже если им негде меня запереть, это уже слишком.
Жизнь Хеленс была такой же злосчастной, как и жизнь Херин.
— Вспомнилось былое.
С момента ее переселения прошло не так много времени, но из-за того, что она однажды уже умерла, прошлая жизнь казалась чем-то бесконечно далеким, будто минули годы.
И все же она не могла забыть те тяготы. Отец, который вечно крушил мебель в доме, а потом влез в долги и просто исчез.
Мать, ударившаяся в религию, и брат-игроман, которые при каждом удобном случае воровали или отбирали у Херин все ее сбережения.
Стоило ей вспомнить, как она работала на износ, пока другие развлекались или спали, на глаза наворачивались слезы.
— Хватит думать о ерунде, пора спать.
Хеленс закрыла глаза. Наверное, из-за этих мыслей ей приснился паршивый сон. Ей снилось, что она в облике Херин заперта в клетке, точно Хеленс.
— М-м-м...
Тихо застонав, Хеленс перевернулась на другой бок. Она всем телом чувствовала холод пола. Пробирал озноб, и Хеленс свернулась калачиком.
Но куда делась пушистая шерсть? Под пальцами она почувствовала лишь гладкую кожу.
— ...?
Даже сквозь сон почуяв неладное, Хеленс открыла глаза. Она невольно потерла их и оцепенела от незнакомого ощущения.
— Э-это... э-это же рука!
Не лапа, а человеческая рука.
«Я думала, то, что я стала человеком — всего лишь сон».
Но она действительно превратилась в человека. Хеленс вскочила и подбежала к ростовому зеркалу, чтобы рассмотреть себя.
— Я стала человеком!
Человек, настоящий человек. В зеркале стояла девушка с карими глазами и каштановыми волосами, удивительно похожая на Карлайла.
— Неужели Роковое проклятие снято?
Судя по возвращению человеческого облика, так оно и было. Проблема была лишь в том, что она была совершенно обнажена, и прикрыться было нечем.
К счастью, здесь редко бывали люди, и не было стражи. Пока Хеленс разглядывала себя, в поле ее зрения попала Зачарованная книга сказок, страницы которой трепетали на ветру.
На чистом листе переливался голубой лунный свет.
— Погодите, почему лунный свет голубой?
Хеленс подняла голову. Голубая луна проходила как раз над отверстием в потолке. Это не был ярко-синий свет, как она себе представляла.
Скорее, это было некое голубоватое сияние.
— Разве не говорили, что она взойдет завтра?
Может, она появляется и накануне? Ну, полнолуние ведь тоже начинается постепенно. Хеленс, мало что знавшая о Голубой луне, решила, что в сам назначенный день она просто станет еще ярче.
— Текст появился!
Куда удивительнее было то, что на пустой странице под лучами света проступили слова.
[Принцесса сказала: «Сорви для меня ту луну. С ней я всегда буду в человеческом обличье». Тогда мудрый слуга-чайник ответил: «Принцесса, саму луну сорвать невозможно. Однако можно поднять луну, что пала на землю».]
— О чем это вообще?
Звучало как обычная сказка. Тем не менее, Хеленс хорошенько запомнила содержание. Она планировала обсудить это с Акселем или Романом, когда те придут.
— Но что мне делать?
Она стала человеком. Но она голая. Старое одеяло Аксель сжег, посчитав грязным, и здесь не было абсолютно ничего, чем можно было бы прикрыться.
— Кажется, я застряла тут в ожидании хоть кого-нибудь. Как это повлияет на мои планы?
Она не могла просто радоваться возвращению в человеческое тело. Хеленс раздраженно почесала затылок.
— Ай!
Кожу головы пронзила острая боль, словно полоснули шилом. Хеленс коротко вскрикнула и посмотрела на руку, проверяя, нет ли крови.
— ...А? Что за... что происходит?!
Снова лапа. Вместо руки была грубая лапа. Пока Хеленс ошарашенно хватала ртом воздух, мир перед глазами перевернулся.
И когда она в изнеможении рухнула на пол, она снова была в теле чудовища.
— Неужели...
Хеленс посмотрела в небо.
— Ты издеваешься надо мной? Решила поиграть со мной?!
Она в ярости оскалила клыки на луну и заметила, что та больше не светится голубым.
— Стоп. Я же видела это в книге.
Она снова перевела взгляд на книгу: текст исчез, осталась лишь чистая страница. Хеленс долго смотрела на нее.
— Хм.
Зачарованная книга, которую Галиан прислал Акселю. Текст, проявляющийся под светом Голубой луны. И время выбрано идеально — как раз тогда, когда эта луна должна взойти.
Это было равносильно тому, как если бы Галиан прямо разжевал Акселю, как снять Роковое проклятие.
— Все-таки своя рубашка ближе к телу.
— Клоретта пыталась отравить принцессу? А ты чем в это время занимался?!
— Простите, герцог. Из-за того, что госпожа Элиза действовала лично, информация пришла с опозданием.
Людвиг виновато опустил голову. Герцог Грейс со стоном потер виски.
Он и так был взвинчен из-за того, что Голубая луна взошла на день раньше срока, а новости о выходке дочери окончательно выбили его из колеи.
— Клоретта... когда же эта девчонка наконец возьмется за ум?
Клоретта была его единственной дочерью и королевой Королевства Иллехон. Из-за того, что ее выдали замуж за старого короля, он смотрел сквозь пальцы на любые ее капризы.
До этого дня все ее проступки ограничивались расточительностью и бесконечными роскошными пирами.
— Элиза... почему она ведет себя так же безрассудно, как и Клоретта?
Элиза была Главной фрейлиной Клоретты. Она была умна и сообразительна, поэтому, несмотря на ее скромное происхождение, ей доверили этот пост.
Ее приставили к Клоретте именно для того, чтобы она предотвращала подобные глупости.
— И что мне теперь делать, если они обе валяют дурака?
— Но... разве вы сами не собирались избавиться от принцессы?
Разумеется, собирался.
— Но они же провалились!
Если бы они ее убили, он бы так не злился. А теперь они и цель не достигли, и лишь усилили бдительность принцессы.
— Что подумает Магическая башня, если принцесса внезапно умрет сразу после того, как они ее затребовали? Они заподозрят, что мы убили ее, лишь бы не отдавать.
А если причиной станет яд, это только подольет масла в огонь подозрений.
— Глупые бабы.
— Королева ненавидит принцессу после «того случая». Услышав, что та заговорила, она, вероятно, просто не смогла сдержать гнев.
Герцог понимал это. Клоретта до сих пор не могла забыть «тот случай».
— Если бы она сидела смирно, отец бы сам обо всем позаботился.
— Простите за дерзость, но как именно вы планировали ее устранить? Вы ведь тоже не собирались передавать ее Магической башне мертвой?
— Я хотел использовать возбуждающее средство.
В самом разгаре фестиваля обезумевшее чудовище вырывается на волю. Кто-то пострадает от когтей, кто-то лишится жизни в ее клыках.
— И тогда кто-нибудь обязательно поднимет меч.
Было бы идеально, если бы это сделал принц. Если принц погибнет от рук принцессы — это будет даром небес.
Если же принц убьет принцессу, можно будет обвинить его в братоубийстве и сослать куда-нибудь на окраину, где он и сгинет.
В таком случае у них было бы оправдание для Магической башни: принцесса сбежала и устроила резню, разве можно было бездействовать?
— Но теперь принцесса будет с подозрением относиться к любой еде.
Он планировал осуществить задуманное завтра ночью, когда фестиваль будет в самом разгаре. Но теперь, когда она обнаружила яд, принцесса наверняка на какое-то время откажется от пищи.
— А что если использовать те следы крови?
— Следы крови?
— Да, те пятна на внешней стене вольера принцессы, — многозначительно произнес Людвиг. — Думаю, их можно пустить в ход.
В былые времена Голубая луна почиталась как символ исцеления. Сейчас же это было просто редкое зрелище, случающееся раз в десять лет.
Однако легенды тускнеют, а суеверия живут долго. Люди верили, что если Голубая луна всходит и заходит на день раньше срока — это к неурожаю, а если она светит две ночи подряд — к изобилию.
Поэтому люди молились небу, прося дать им увидеть Голубую луну еще одну ночь.
И вот, на вторую ночь, Голубая луна взошла в положенное время.
— Ты видел текст при лунном свете?
Хеленс, которая неизменно возвращалась в человеческий облик, вышла, закутавшись в принесенное Акселем одеяло. Когда он сжигал старое, Хеленс так яростно протестовала, вопрошая, чем ей укрываться, что он не забыл принести замену.
— Да. Не думал, что учитель оставил подобную зацепку.
Аксель прочел слова, проступившие под лунным сиянием.
— Луна, павшая на землю...
Если найти этот предмет, можно будет ослабить действие Рокового проклятия, не дожидаясь следующей Голубой луны через десять лет.
— Этот свет действительно лечит болезни?
— Нет.
То, что Голубая луна светит две ночи подряд, означало, что Мана движется в обратном направлении.
— Мана по своей природе стремится к рассеиванию. Но когда она где-то притягивается и сгущается, возникает подобное явление.
Там, где сконцентрирована Мана, должен был появиться дракон — высшее воплощение этой энергии. Хотя сейчас это, вероятно, лишь яйцо.
— Твой учитель прислал эту книгу, чтобы намекнуть на поиски павшей луны.
Так и было. Галиан хотел не только сообщить Акселю о его наказании, но и подсказать способ временно от него избавиться.
Правда, он вряд ли ожидал, что разгадку найдет Хеленс, а не его ученик.
— Раз он подсказал это тебе, значит, ты в состоянии ее найти. Есть идеи?
— У меня в сейфе лежит один Небесный камень. Нужно его проверить.
— Я с тобой.
Что ж, раз зацепку нашла Хеленс, это было справедливо.
Аксель охотно протянул ей руку. Но Хеленс почему-то заколебалась и не спешила ее принимать.
— Погоди, давай я сначала превращусь в чудовище. В этом теле мне ужасно неловко.
— ...
Эй, ты ведь и так человек.
Обновлено: 20.02.2026