«Это уж слишком!»
Держа в руках хлеб с ядом, Хеленс дрожала всем телом. От страха? Нет, от ярости.
— Если уж решили отравить, то могли бы подложить что-нибудь вкусное! Или хотя бы подали свежеиспечённую булку!
Надо же, насколько небрежное покушение.
Этот сухой и твёрдый хлеб на вкус был словно из одной муки и воды. Если бы они проявили хоть каплю усердия и добавили побольше масла, чтобы скрыть посторонние запахи, она бы злилась меньше.
Если бы Карлайл не предупредил её заранее, и если бы обоняние Хеленс не было острее человеческого, она бы точно проглотила этот кусок.
«Если подумать, в оригинале Карлайл постоянно страдал от попыток отравления».
Видимо, поэтому он решил, что Хеленс тоже может грозить подобная опасность.
— Простите, принцесса. Я ничего не знала…
Мари, принёсшая хлеб с ядом, не находила себе места от чувства вины.
— Не плачь, Мари. Откуда тебе было знать, что сюда подсыпали яд?
Всхлипывая, Мари спросила, что им делать дальше.
— Для начала скажи им, что не видела, ела принцесса хлеб или нет. Мол, принцесса обиделась из-за слухов и не выходит, даже если её зовут.
— Да, принцесса.
Сегодня этого будет достаточно, чтобы избежать беды. Однако уверенности в том, что завтра это не повторится, не было. Возможно, уже завтра ей снова подадут хлеб с ядом. Или начнут угрожать Мари, чтобы та обманом заставила её съесть отраву.
— Хм…
Пока Хеленс размышляла над решением проблемы, Мари то и дело с недоумением заглядывала в клетку сквозь железные прутья.
— Что такое, Мари? Ты там призрака увидела?
— Принцесса, вам в такой ситуации ещё и до шуток?
— Тогда на что ты так смотришь?
— На то зеркало.
Мари указала на серебряное зеркало, с помощью которого Хеленс проверяла яд.
— Оно и раньше здесь было?
— Да, лежало в углу.
Для звериной клетки зеркало было слишком роскошным. Рама, украшенная резьбой в виде серебряных роз, больше подошла бы для покоев принцессы.
«…Ну, это и есть дворец принцессы».
Просто принцесса нынче необычная.
Скорее всего, это зеркало использовали для того, чтобы приводить себя в порядок, когда зал служил местом для приёмов. Хеленс вытащила его из угла в центр, чтобы рассмотреть своё отражение.
— Но оно такое чистое, совсем как новое. Ой? И в клетке как будто стало светлее, чем обычно.
Мари, с изумлением смотревшая на Хеленс, внезапно вскрикнула от удивления:
— Принцесса, вы тоже стали такой чистенькой и пушистой! Неужели Роковое проклятие спадает?
— …Нет, я просто помылась.
— А…
Мари понимающе кивнула, но через мгновение изумилась ещё сильнее:
— К-как?
— Вылизала себя языком.
Хеленс сделала вид, будто вылизывает лапу. Это была шутка.
— Вот оно как…
…Почему она в это верит? Стоило бы порадоваться, что есть кто-то, кто верит даже в такую небылицу, но Хеленс почему-то это только раздражало.
«Кстати, а эти-то почему не приходят?»
Роман, обещавший вернуться, пропал на целый день, а Аксель, предлагавший «искренние отношения», и носа не показывал.
«Этот Аксель… Небось развлекается где-то, пока меня тут пытаются отравить?»
Конечно, Хеленс и сама не ожидала покушения. Но кто же отдал приказ?
Считать виновным герцога только потому, что он злодей — слишком мало оснований. Но с другой стороны, кроме герцога, ей никто не приходил на ум.
«В оригинале такого не было!»
Может, всё дело в том, что она заговорила? Неужели умение разговаривать — повод для убийства?
Даже после ухода Мари Хеленс продолжала напряжённо думать. И, конечно же, очень хотела есть.
У Романа были на то свои причины.
— Господин?
Галиан пребывал в глубоких раздумьях. Он погрузился в них сразу после того, как Роман вернулся от Хеленс и доложил о состоянии принцессы. Пока Галиан сидел неподвижно, Роман не смел никуда уйти без разрешения.
— Я… я не хотел бы прерывать ваши размышления, но положение принцессы крайне тяжёлое…
Пусть и ненадолго, но Роман своими глазами видел ужасающее состояние клетки. Любой, кто увидел бы эту грязную клетку и истощённое чудовище — нет, принцессу — преисполнился бы жалости.
— О чём вы беспокоитесь, господин? О вмешательстве в дела мира людей?
— Нет. Я переживаю, стоит ли оставлять этого Акселя рядом с принцессой.
В Роковом проклятии появилась трещина, и тот, кто его наложил, не мог об этом не знать. Была велика вероятность, что он уже сблизился с принцессой. Нет, скорее всего, они уже встретились.
— Он может использовать принцессу в своих целях. Хоть он и мой ученик, но этот парень…
Снаружи — дракон, а внутри — змея. Такова его натура, которую не исправить воспитанием.
— Боюсь, как бы он не вздумал нажиться на этом бедном ребёнке.
— Да ну, неужели? Ведь принцесса страдает от проклятия, которое наложил сам господин Аксель. Неужели он станет использовать её в своих интересах?
Галиан не нашёл в себе сил возразить.
— Знай я, что так будет, не посылал бы ей ту книгу.
— Вы про Зачарованную книгу сказок «Красавец и чудовище»? Разве это не обычная сказка?
— Нет.
В ней содержались подсказки о наказании, которое получил Аксель, а также способы ненадолго избежать его.
— Надеюсь, он не использует это, чтобы помыкать бедной принцессой? Хорошо бы забрать её назад… Нет, мой ученик не может быть настолько подлым.
Пробормотав это себе под нос, Галиан закончил свои двухдневные раздумья.
— Роман, иди и помоги этой бедняжке, чем сможешь. И приглядывай за Акселем, чтобы он её не обижал.
— Слушаюсь, господин.
Так, спустя два дня, Роман наконец смог отправиться к принцессе.
«Наша бедная принцесса».
Роман хотел как можно скорее оказать ей хоть какую-то помощь.
Однако на месте он застал странную картину. Необычайно красивый юноша, чья внешность могла соперничать с искусно сработанной статуей, расчёсывал шерсть принцессы. И делал это, находясь прямо внутри высокой клетки! Причём дверь была заперта — как он вообще туда попал?
— Господин Роман?
Хеленс первой окликнула растерянного мужчину.
— Принцесса, простите за опоздание. У меня возникли некоторые обстоятельства. Но… кто этот юноша?
— А? Учитель, вы разве не знаете Акселя?
В этот момент Аксель с каким-то опустошённым взглядом медленно повернул голову и посмотрел на Романа.
— Господин Аксель?
Неужели этот юноша — тот самый юный дракон, чей характер описывали как невыносимый и скверный? Галиан говорил, что Аксель — самый большой чистюля в мире, а сейчас он…
— Так ты Роман. Секретарь учителя.
Аксель уже видел Романа издалека, когда тот прибежал на зов Хеленс в прошлый раз, так что для него это не была первая встреча. Однако Аксель не считал нужным упоминать о своей слежке и заговорил с ним совершенно непринуждённо, будто видел впервые.
Роман, ошеломлённо глядя на юношу, чья одежда была усыпана шерстью Хеленс, поспешно поклонился.
— Приветствую великого господина Акселя.
— Ладно, ладно. Не нужно этих церемоний. Мы теперь часто будем видеться, и будет некстати, если мы привлечём внимание других людей.
— Да, я буду осторожен, чтобы не раскрыть вашу личность.
Роман кивнул, подумав про себя, что наказание, видимо, пошло Акселю на пользу — он казался не таким уж придирчивым, как о нём говорили. На самом же деле Аксель был просто в хорошем настроении: его догадка о том, что учитель пришлёт Романа на помощь принцессе, подтвердилась.
— Раз уж ты вернулся, значит, учитель принял решение?
Во всём должна быть определённость. Аксель спросил о намерениях наставника, и Роман подтвердил его догадку.
— Передайте Галиану мою благодарность.
— Слушаюсь, принцесса.
Слушавшая их Хеленс тоже втайне обрадовалась. Раз уж сам Галиан решил ей помочь, то её точно не утащат в Магическую башню для опытов.
— Учитель.
Роман не понимал, почему принцесса называет его учителем, хотя он её ничему не учил, но на всякий случай кивнул.
— У вас есть что-нибудь поесть?
— П-поесть?
Еды у него с собой, конечно, не было. Но принцесса смотрела на него такими сияющими глазами, что он невольно начал шарить по карманам.
— О!
— Что там? Есть что-нибудь?
— Нет, ничего.
Разумеется, ничего и не могло быть.
— Тогда зачем вы по себе хлопаете, обнадёживаете только! Вы что, издеваетесь надо мной, потому что я в клетке заперта?
Принцесса зарычала от голода. Роман в растерянности заморгал и произнёс:
— Принести вам еды, принцесса?
— Вы можете это сделать?
— Да, это не составит труда.
Хеленс, словно собака, завиляла хвостом и попросила принести побольше. А затем она колко бросила Акселю, который собирал разлетевшуюся повсюду шерсть и скатывал её в шарики:
— Если это не трудно, почему ты этого не сделал? Ты же дракон!
«И кто тут кем помыкает, господин?» — подумал Роман, вспоминая слова Галиана о напрасных опасениях, и разорвал Магический свиток Телепортации.
Золотистая энергия окутала его, и в мгновение ока Роман исчез.
Глаза Хеленс, наблюдавшей за этим, заблестели.
«Когда Аксель колдует, клубится чёрный туман. А когда магию использует Роман, сияет золотой свет».
Хеленс поняла, что это и есть Магическая сила. И что у каждого мага её цвет различается. А ещё она поняла, что Аксель использует свою мрачную магию в основном для уборки.
— Нет, ну серьёзно, даже учитель Роман так легко может достать еду, а ты почему не можешь?
Проголодавшаяся Хеленс была раздражена. Она обрадовалась сделке с драконом, а он даже покормить её не может!
— Я же говорил: трудно использовать другую Магию, когда призваны духи.
Он и так со вчерашнего дня чувствовал недомогание из-за того, что совмещал призыв с другими заклинаниями. Если он снова попытается использовать двойную магию, заклятье может сработать неверно.
«И вместо благодарности за то, что я вообще пришёл, она меня ещё и попрекает едой».
Сердце Акселя сжималось от жалости к самому себе — до чего он докатился, что его отчитывает зверь.
— Если что-то пойдёт не так, я могу и копыта откинуть.
Хеленс обвела взглядом сияющую чистотой клетку.
Духи воды, намылившись пеной, чтобы оттереть даже самую въедливую грязь, которую не брала простая вода, драили пол.
— Раз это так трудно, что аж копыта можно отбросить, зачем ты тратишь магию на уборку?!
— Потому что здесь грязно. От одного пропущенного обеда ты не умрёшь.
— А от того, что здесь будет немного грязно, я, по-твоему, умру?
— Умрёшь, — твёрдо ответил Аксель. — Не ты, а я.
— …Ясно всё с тобой.
Хеленс оставила попытки вразумить Акселя. Час назад он пришёл с измождённым лицом и первым же делом потащил её к озеру. Игнорируя стоны голодной Хеленс, он засунул её в воду и принялся неистово тереть её шерсть принесённым мылом. Вернувшись, он призвал духов, отдал им остатки мыла и заставил убираться.
Более того, находясь на грани обморока, он всё равно взял в руки гребень. Это была уже не просто чистоплотность, а крайняя степень гермофобии.
— Сиди смирно. Я ещё даже не приступал к спине.
Глядя на Акселя, который с видом смертника держал расчёску, Хеленс сдалась перед его упорством. Пока он её расчёсывал, снова появился Роман с узлом еды.
— В королевском дворце вас даже не кормят?
Роман с состраданием смотрел на то, как жадно ест Хеленс.
— А, кормят, конечно. Только еду приносят с ядом.
— Что?! Кто это делает?
Роман был шокирован, но Хеленс и Аксель оставались невозмутимы. Хеленс стала бесстрашной после того, как однажды уже умерла, а у Акселя просто не было сил удивляться.
— Не знаю, чем там заняты эти бездельники из Магической башни. Забрали бы меня поскорее, тогда и травить бы никто не пытался.
Хеленс ворчала, отрывая куски хлеба, а Аксель впал в отчаяние, увидев, как крошки хлеба застревают в её шерсти.
— От хлеба шёл странный запах, и когда я потёрла его о серебряное зеркало, оно потемнело. Возможно, они будут подсыпать яд и завтра, и послезавтра… пока я не сдохну.
— Тогда вам нужно бежать отсюда прямо сейчас!
— Нет. Для побега тоже нужно подходящее время, учитель.
Хеленс успокоила Романа и поочерёдно посмотрела на него и на Акселя.
— Я заставлю их поверить, что яд на меня не действует.
— Как?
— Буду съедать отравленную еду, а сразу после этого принимать противоядие. Они ведь не знают, что оно у меня есть?
То есть она собиралась доказать это на собственном опыте.
«До чего же варварский метод».
Роман про себя покачал головой. Но сидевший рядом дракон не привык скрывать свои мысли.
— В жизни не видел более идиотского способа.
Обновлено: 20.02.2026