— Хорошо... а как насчёт этого? Это круг. Можешь сказать «к-уг»? — спросила миссис Шер, решив оставить попытки взывать к логике.
— К-уг, — отозвалась Таня, изучая фигурку и коробку. Она снова открыла рот, собираясь попробовать пластик на вкус, но на полпути остановилась. — Кубик...
— Верно, Таня, кубики не для еды, — миссис Шер расплылась в широкой улыбке, радуясь, что её «урок» наконец-то усвоен.
«А этот пролезет?.. Определенно!»
— Кубик — в квад-атную ды-очку! — радостно выкрикнула девочка и с победным видом запихнула круглую деталь в то же самое квадратное отверстие.
Лицо миссис Шер мгновенно исказилось от досады, что выглядело весьма комично. Таня, верная своей роли, разразилась звонким смехом и захлопала в ладоши, потешаясь над забавной гримасой воспитательницы.
— А это полукруг, — сдержанно произнесла женщина, протягивая Тане следующую фигурку.
— Кубик — в квад-атную ды-очку! — Таня мгновенно развернула полукруг под нужным углом и одним ловким движением отправила его в недра коробки.
Миссис Шер издала жалобный стон и бросила на Брюса умоляющий взгляд. Тот наблюдал за происходящим, изо всех сил стараясь не расхохотаться.
— Ну, в коробку она их доставила, — заметил Уэйн. — Похоже, всё дело в производственном браке.
Развлечение начало приедаться.
— Буты-очку! — потребовала Таня, покосившись на сумку с вещами. Настало время для финального аккорда — запланированного «провала».
— Но тест еще не законч... — попыталась возразить миссис Шер.
— Буты-очку! — перекричала её Таня.
Стоило воспитательнице попытаться мягко перенаправить её внимание, как девочка подняла такой истошный крик, что его удалось унять лишь бутылочкой со специальной высококалорийной смесью. Шоколадный вкус был приятным дополнением — в конце концов, почему бы и нет?
Брюс неловко кашлянул под разочарованным взглядом миссис Шер.
— Врачи советовали не отказывать ей в еде и кормить по первому требованию.
Для ясности: она хотела есть практически всегда. Её пищеварение было стремительным, хотя и не мгновенным. Обычно уже через десять минут после еды голод возвращался снова.
Миссис Шер сделала глубокий, успокаивающий вдох.
— Что ж, давайте перейдем к чему-нибудь другому.
— Например, к смене подгузника? — спросил Брюс, указывая на девочку.
— Уже? — удивилась миссис Шер. — Мы ведь только что...
— Да, за этим нужно следить очень внимательно, — Брюс важно кивнул, изображая многоопытного родителя, хотя на деле был лишь талантливым актером. — Ей-то всё равно, сухой подгузник или мокрый, а вот Альфред был вне себя, когда она испортила антикварное кресло с вековой историей.
Очередная стратегическая ложь. Альфред был слишком предусмотрителен, чтобы допустить подобное.
— Осторожнее, миссис Шер, пристегните ремни. Иначе она скатится со стола и удерет.
«Ну же, попробуй поймать меня». Таня с нетерпением ждала момента, когда можно будет воплотить эту часть плана в жизнь.
К чести миссис Шер, она была проворна и придерживала Таню за живот... но женщина не учла, насколько трехлетка сильнее обычного младенца. Стоило гигиеническим процедурам завершиться, а воспитательнице на миг отвлечься за чистым подгузником, как Таня кубарем скатилась со стола и рванула к двери — полуголая, сверкая босой пяткой и жаждой приключений.
Брюс бросился наперерез, пытаясь поймать беглянку, но сделал это с нарочитой неуклюжестью, бесконечно далекой от грации Бэтмена, и ожидаемо промахнулся.
— Таня! Вернись! — закричал он с поддельным отчаянием, на что девочка ответила лишь заливистым, почти безумным хохотом.
В итоге комиссия пришла к выводу: хотя Таня и была «поразительно развитым ребенком», в обычном детском саду среди сверстников ей будет невыносимо скучно, что не сулило ничего хорошего. Для общения же с теми, кто соответствовал ей интеллектуально или физически, она всё еще оставалась слишком инфантильной.
Всё прошло именно так, как она и планировала.
***
— Летучая Мышь идет по ночи, как Человек идет по Свету. Когда солнце садится на западе, Мышь пробуждается ото сна, — нараспев произнесла Таня.
Из её ладоней заструилась инфернальная мощь, а глаза вспыхнули потусторонним серебром, озаряя мрачные своды пещеры. Бэтмен резко вдохнул, в мгновение ока сбросив с себя смертельную усталость.
— Я чувствую себя... отдохнувшим, — проговорила он, поражаясь результату её трудов. — Почему на этот раз эффект настолько сильнее?
Таня гордо улыбнулась.
— Судя по тому, что я прочла, магия строится на... ассоциациях. Если для нападения или разрушения мне достаточно простой рифмы и грубой силы, то созидательные чары и исцеление требуют иного подхода. Связав заклинание с суточным циклом и двойственностью твоей натуры, я смогла добиться куда более глубокого восстановления.
Её улыбка стала чуть менее самодовольной.
— Я могу это повторить, но лишь на рассвете или на закате. И только при условии, что ты не будешь надевать костюм Бэтмена хотя бы за восемь часов до этого — или наоборот. Это сработало лишь потому, что последние десять часов ты оставался Брюсом Уэйном.
Бэтмен кивнул, усваивая объяснение.
— Теория мультивселенной, создание дифференцированной суперпозиции между мной как Бэтменом и мной в ином качестве...
Таня закатила глаза. Даже если в общих чертах это звучало верно, его навязчивое желание подводить под заклинания научную базу со временем начинало утомлять. В её прошлой жизни магия тоже направлялась математическими формулами, но никто толком не понимал, почему она работает — важен был лишь результат.
— Я бы сказала, что магия просто скорректировала твою нейрохимию, используя в качестве шаблона результат когнитивной симуляции... но каждому своё, — вздохнула Таня. — А теперь иди: лови преступников, бей клоунов или чем ты там обычно занимаешься. Я свою часть работы выполнила.
Бэтмен кивнул и, эффектно развернувшись, решительно зашагал к Бэтмобилю. Стоило Тёмному Рыцарю скрыться в недрах машины и умчаться прочь, как подал голос Альфред:
— Неужели это мудро — давать ему возможность изматывать себя еще больше?
— Если он не слушает вас, когда вы просите его сбавить темп, то у меня и вовсе нет шансов, — отрезала Таня. — Я не обучалась искусству врачевания, но демоническая магия работает иначе, так что в этом плане я ничего не теряю.
— Полагаю, это всё же лучше, чем ничего, — сухо ответил Альфред. — Что ж, я позволил вам задержаться ради этой магической затеи, но теперь пора в постель, мисс Таня.
Таня зевнула.
— Да-да... Можно мне шоколадного молока? — она имела в виду ту самую питательную смесь.
— Разумеется.
***
Тане редко доводилось выбираться на прогулки просто так. Обычно она сопровождала Брюса в его поездках по делам «Уэйн Энтерпрайзис». Альфред не мог находиться в двух местах одновременно, а оставлять ребенка без присмотра надолго было непозволительным риском. Впрочем, в таких визитах были свои плюсы: она могла швыряться вещами в людей. Частью её образа «младенца» была острая неприязнь к фотовспышкам — не совсем, надо сказать, поддельная, — поэтому любой, кто пытался её сфотографировать, немедленно получал в лоб всем, что подворачивалось Тане под руку.
В прессе даже начали шутить, что в следующий раз, когда Брюса попросят сделать первый бросок на бейсбольном матче, ему стоит выпустить вместо себя дочь.
И хотя Бэтмен регулярно имел дело с ряжеными психопатами — в буквальном смысле этого слова, — львиную долю его работы составляла борьба с вполне приземленной организованной преступностью. А это порой требовало действий от лица Брюса Уэйна, а не его ночного альтер-эго.
Именно поэтому он взял Таню с собой в цирк. Не для того, чтобы пристроить её в «шоу уродов» — шутка, которая казалась смешной только ей самой (возможно, потому, что в цирке Хэйли такового попросту не было), — а ради сбора информации, которую можно было добыть лишь днем и в густой толпе. Частью легенды Бэтмена была скрытность, и поддерживать этот миф, не обладая магической невидимостью, значило не пытаться прятаться у всех на виду в приметном костюме там, где для этого не было подходящих условий.
Обновлено: 03.02.2026