Глава 11. Расчёт и паника
Квартира, которую они снимали, казалась Ли Миню внезапно огромной и пугающе тихой. Без привычного стука ножа по разделочной доске на кухне, без шелеста бумаг за рабочим столом в углу, без тихого присутствия Шуюань, которое он всегда воспринимал как данность — как воздух или свет из окна.
Он ходил из угла в угол, по тому самому ламинату, который она когда-то выбирала и мыла каждую неделю. Злость, густая и удушающая, смешивалась в нём с растущим, холодным недоумением.
Что случилось с послушной Шуюань?
Его мозг отказывался принимать реальность. Она же с детства бегала за ним как преданная собачонка. Делала за него уроки, дарила подарки на те деньги, что подрабатывала, смотрела на него влюблёнными глазами. В университете она была его тихой гаванью и безотказной помощницей. На работе — его тенью, его секретным оружием, которое незаметно решало все проблемы. Она всегда была там. Всегда.
А теперь… теперь она посмотрела на него ледяными глазами, бросила вызов при всём отделе, ушла под крыло Шан Ли и исчезла. Две ночи её не было.
Мысли метались, ища объяснение.
Может, у неё появился другой? И она наставляет мне рога?
Эта мысль обожгла его болезненным уколом в самое эго. Невозможно. Кто мог посмотреть на эту серую мышку? Хотя… в последнее время в её глазах было что-то другое. И этот её новый вид, без очков, с собранными волосами… Нет, ерунда.
Или… она узнала? Узнала, что я ей изменяю? Или даже узнала с кем?
Лёд пробежал по спине. Он моментально перебрал в уме все контакты, все встречи, все предосторожности. Нет. Он был осторожен. Телефон всегда чист, сообщения удалял, встречались они только в отдалённых местах. Шуюань была слишком занята работой и домашними делами, чтобы что-то отследить. Этого не может быть.
Но факт оставался фактом: его удобный, бесплатный ресурс вышел из строя. И это было катастрофой. Сейчас.
Он остановился посреди гостиной, глядя на немытую чашку в раковине. Карьера. Его карьера в «Чэнсине» сейчас висела на волоске после того провала с «Пинъань» и её предательского доклада. Ему как никогда нужна была стабильность здесь, дома, чтобы сосредоточиться на отражении атаки. А половина аренды… Он мысленно прикинул цифры. Да, он мог потянуть свою половину, но это означало бы конец посиделкам в барах, новому костюму, который он присмотрел… И продукты. И счета за электричество и интернет, которые она всегда оплачивала из «общих» денег, куда вкладывала львиную долю. Без неё его комфортная жизнь давала трещину.
Не могу её потерять. Не сейчас.
Позже — да. Когда он твёрдо встанет на ноги, получит повышение, возможно, найдёт кого-то более… подходящего. Тогда он спокойно отправит эту зануду куда подальше, щедро «отблагодарив» за годы службы. Но сейчас она была ему необходима. Как костыль после падения.
Он стиснул зубы. Придётся идти на унижение. Он никогда не звонил ей первым после ссор. Всегда ждал, когда она, виноватая и плачущая, приползёт с извинениями. Его молчание было его оружием, наказанием. Но теперь это оружие било по нему самому.
С тяжёлым сердцем, полным злобы на неё за то, что вынудила его к этому, он взял телефон. Открыл WeChat. Их чат застыл на его последних гневных сообщениях. Её ответов не было. Вообще.
Он начал печатать. Стирал. Снова печатал. Нужно было найти тон. Не слишком униженный, но и не агрессивный. Достаточно мягкий, чтобы растрогать её, вернуть в привычную роль заботливой дурочки.
Ли Минь: Шуюань. Где ты? Я волнуюсь. Две ночи нет дома, это не похоже на тебя.
(Он хотел написать «не нормально», но стер).
Пауза. Никаких трёх точек, показывающих, что она печатает.
Ли Минь: Послушай, насчёт того, что было в офисе… Я, возможно, был слишком резок. Но ты же понимаешь, какой у меня стресс из-за этого проекта. Давай не будем ссориться.
(Сделать вид, что ссора — это лишь рабочий момент. Не затрагивать её бунт, её уход).
Снова тишина. Его пальцы сжали телефон так, что треснул защитный экран.
Ли Минь: Вернись домой. Поговорим. Я купил твои любимые пельмени.
(Ложь. Он даже не заходил в магазин. Но раньше это всегда работало).
Он отправил сообщение и уставился на экран, как будто силой воли мог заставить ее ответить. Минута. Две. Десять.
Тишина была оглушительной. Она игнорировала его. Его. Того, ради кого она всегда жила.
И тогда злость, наконец, пересилила расчёт. Его пальцы снова запорхали по экрану, уже не сдерживаясь.
Ли Минь: Ты что, вообще не собираешься отвечать? Это уже переходит все границы! Ты забыла, кто ты такая? Без меня ты никто! Никто в офисе на тебя даже не смотрел, пока я не взял тебя под своё крыло!
Ли Минь: Где ты ночевала? Если ты думаешь, что можешь вести себя как шлюха, пока я тут пашу…
Он остановился, едва не швырнув телефон в стену. Нет. Так нельзя. Это только оттолкнёт её окончательно. Он сгребальной рукой стёр ещё неотправленное сообщение. Дыши. Нужно думать.
Он встал и снова зашагал. Нужен другой план. Если не получается вернуть её лаской и чувством вины, нужно найти её слабое место. Её семья? Но с матерью у неё, кажется, тоже конфликт. Её работа? Но её теперь защищает Шан Ли… Шан Ли.
Мысль, острая и ядовитая, пронзила его мозг. А что, если её «новый мужчина» и её внезапная смелость — это одно и то же лицо? Что, если Шан Ли не просто покровительствует ей по работе?
Это меняло всё. И делало ситуацию в тысячу раз опаснее.
Ли Минь сел на диван, который она когда-то выбирала, и опустил голову в ладони. Он чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. И единственный человек, который всегда был его опорой, теперь стал той самой зыбучей трясиной.
Он должен был что-то делать. И быстро. Пока его жизнь не рассыпалась окончательно. Но впервые за долгие годы он не имел ни малейшего понятия, как вернуть контроль над Шуюань. Она выскользнула из его рук. И это было страшнее любого провала на работе.
Тем временем, в просторной, но уже обветшавшей родительской квартире, бушевал ещё один шторм. Младшая сестра Шуюань, Сяовэнь, металлась по гостиной, сжимая в руке свой прошлогодний смартфон как улику.
— Мама, я не понимаю! Что случилось с твоей «золотой» дочкой? — её голос был пронзительным, полным истерики и обиды. — Счёт за учёбу не погашен! До конца недели — последний срок, а потом начнут начислять пени! Я одна на всём курсе, кто до сих пор не перевёл! Это позор!
Она швырнула телефон на диван, где сидела их мать, бледная и подавленная после утреннего визита в офис.
— И телефон! Посмотри на него! — Сяовэнь тыкала пальцем в устройство. — Все уже с новыми моделями ходят, а я как лузер! У Лили даже чехол дороже моего телефона! Она обещала! Всегда же переводила! Почему сейчас вдруг нет?
Мать вздохнула, потирая виски. Утренняя сцена с Шуюань всё ещё стояла перед глазами — холодный взгляд дочери, её твёрдый голос, слова о таблице с переводами… Её собственная, привычная власть над старшей дочерью треснула, и сквозь трещину било ледяным сквозняком неповиновения.
— Я говорила с ней, — устало сказала мать. — Она… она не в себе. Говорила какие-то странные вещи. Сказала, что больше не будет помогать.
— «Не в себе»?! — взвизгнула Сяовэнь. — Да она просто возомнила о себе! Работает в какой-то конторе и думает, что она королева! А я что, по её милости должна бросить учёбу? Или ходить с этим позором? — Она снова схватила телефон. — Ты же моя мама! Ты обязана что-то сделать! Заставь её! Угрожай! Скажи, что выгонишь её из семьи!
— Она уже сама себя выгнала, — мрачно пробормотала мать. Но голос младшей дочери, её требования, её слёзы — всё это было привычной музыкой, под которую она жила годами. Вина перед Сяовэнь (ведь та — младшая, талантливая, ей нужно дать всё, чего не было у старшей) и гнев на Шуюань за срыв этого привычного порядка смешивались воедино.
— Хорошо, хорошо, успокойся, — сказала она, вставая. Её лицо приняло знакомое выражение решимости. — Она не может просто так всё бросить. У неё же совесть есть. Наверное, с тем молодым человеком её что-то случилось, она злится на всех. Нужно подождать, пока она одумается.
— Ждать?! — Сяовэнь закатила глаза. — У меня нет времени ждать! Мне нужны деньги сейчас! Если она не даёт, значит, ты должна найти! Ты же мать! Возьми кредит, заложи что-нибудь!
— Сяовэнь! — голос матери дрогнул, но в нём прозвучала слабая попытка родительского авторитета. Однако, увидев, как губы дочери дрожат, а на глазах наворачиваются настоящие слёзы, она сдалась. — Ладно… ладно. Я поговорю с ней ещё раз. И… может быть, попрошу денег у тёти. Но это в последний раз.
— «Поговоришь»! — фыркнула Сяовэнь, но уже успокаиваясь. Она знала, что мать не выдержит её напора. — Ты должна заставить её. Напомни ей, кто её растил, кто кормил! Она всем обязана этой семье! А не какой-то там своей работе и этому своему…
Она не договорила, презрительно сморщив нос. Для Сяовэнь старшая сестра всегда была не более чем удобным банкоматом. Её внезапная «забастовка» была не предательством родной крови, а досадной поломкой механизма, который нужно было срочно починить любыми средствами. Мысль о том, чтобы самой найти подработку или экономить, даже не приходила ей в голову. Зачем? Ведь всегда была Шуюань.
Мать же, глядя в окно, думала о другом. О том леденящем взгляде дочери. О фразе «таблица с переводами». Шуюань впервые заговорила с ней на языке цифр и фактов, а не чувств и долга. И это пугало больше всего. Как управлять тем, кого больше не мучает чувство вины?
Она не знала. Но знала одно — Сяовэнь не даст ей просто ждать. Давление будет нарастать. И если Шуюань не сдастся… им всем придётся столкнуться с миром, в котором старшая дочь перестала быть их опорой. Миром, который они сами для себя никогда и не строили, полностью положившись на её плечи.
А пока в чате Шуюань от матери появилось новое сообщение, уже без крика, но с леденящей пассивной агрессией: «Твоя сестра плачет. Её могут отчислить. Ты хочешь разрушить её будущее? Позвони мне. Срочно.»
Обновлено: 23.01.2026