Жизнь была трудной, полной работы, но хорошей. И всё, что от меня требовалось, — сделать её ещё лучше.
И просто не быть мудаком, как сказала Мэймэй.
Компанию мне составляли мои звери. Толстяк хорошо поправился, благодаря постоянной заботе — моей и Шустрика, — но шрамы на его морде всё ещё выглядели свежими и злыми. Мои маленькие поросята, что родились розовыми и голенькими, теперь обрастали рыжевато-бурой щетиной. В сочетании с клыками и чёрной «гривой» вид у Толстяка был весьма свирепый.
Впрочем, внешность обманчива. Он был похож на толстого золотистого ретривера — такой же вечно прыгучий и счастливый, готовый следовать за тобой по пятам. А ещё он обожал, когда ему чешут пузо. Пеппа была более сдержанной, но, когда Большой Ди возвращался в свою передвижную крепость, а Тигра убегала по своим делам, она с восторгом переворачивалась на спину, подставляя пузо для почёсываний.
Что до Большого Ди... ну, ему становилось лучше. Недавно я застал его за отработкой ударов, но он всё ещё ходил подавленным. Боже, никогда бы не подумал, что мне придётся нянчиться с петухом, терзаемым подростковыми страхами.
Остальные куры, к счастью, умом не отличались. Они были такими же, как и всегда — просто курами. И это было облегчением.
Зима без куриного супа — плохая зима.
Я продолжил вязать. Правда, вязальщик из меня так себе, да и работал я медленно, но кое-что умел. Только не просите меня связать что-нибудь с узором.
Это была шапка. Славная красная шапка. Шапки просто обязаны быть красными, знаете ли. Как красные амбары. Так заведено.
Тигра бесшумно подошла и запрыгнула ко мне на колени, беззаботно устраиваясь поудобнее, нимало не беспокоясь о том, чем я занят. Усмехнувшись, я отложил вязание и позволил себе немного отдохнуть, поглаживая полосатую тушку.
Я удовлетворённо вздохнул и откинулся на стену.
***
Так и текла жизнь. Мне так и не удалось никого позвать полюбоваться осенними красками — слишком много было работы. Приготовления к зиме не кончались, и, не будь я культиватором, в одиночку мне было бы ни за что не справиться.
Я выкопал погреб и обложил его стены своим самопальным бетоном, чтобы защитить от сырости.
А ещё я изобрёл новую технику! Воистину ужасающую огненную атаку, с помощью которой я превзошёл волю самих небес!
А если точнее, я использовал её, чтобы побеждать дождь и сушить вещи. Отлично подходит для просушки дров и защищает всё от плесени. Узрите же, как пробелы в моих знаниях и навыках восполняются мистической мудростью! Воистину, я превзошёл всех прочих смертных!
Ещё я потратил уйму времени на уборку листьев там, где они были не нужны, а с началом осенних ливней пришлось чистить реки от упавших веток, чтобы не образовывались заторы. Я внимательно следил за рекой и её берегами, пытаясь прикинуть, не затопит ли мой дом, если вода поднимется, но, думаю, всё будет в порядке, если не случится какой-нибудь совсем уж жуткой катастрофы.
И я не был совсем уж один. Клерки прислали торговца за рисом, и я продал ему ещё пять мешков белого. Может, я и параноик, оставляя себе так много, но это моя первая зима, так что лучше перестраховаться.
Вторым гостем был Юнь Рен, который заглянул просто проведать, всё ли у меня в порядке.
Было очень трогательно, что люди беспокоятся обо мне. Он принёс от Мэймэй немного лекарств, так, на всякий случай.
Жаль, что она сама не смогла прийти, но у неё тоже было много дел.
И всё же я был благодарен за всё, что они для меня делали. Подивившись моему дому, Юнь Рен тоже отправился в путь.
Я вернулся к работе. Если мои расчёты верны, скоро должен был выпасть первый снег.
[ POV Большой Ди (Би Дэ) ]
День выдался на редкость холодным. Сидя на Великих Столпах, Би Дэ видел собственное дыхание, а Сестра Ри Цзу свернулась в его перьях, спасаясь от холода.
Би Дэ осторожно сотворил свои клинки лунного света. Они всё ещё не были так чисты, как в самом начале, но стали куда лучше, чем прежде, когда их испещряли уродливые трещины. Скоро они снова станут священными, а не осквернённой грязью.
Странно, подумал он, что это время увядания, «осень», было одновременно и временем обновления.
Ибо казалось, что земля умирает. Листья опали с деревьев, звери зарылись глубоко в норы и уснули, а воздух с каждым днём становился всё более колким.
Но он всё ещё чувствовал землю и её успокаивающее присутствие. Она просто устала. Он был уверен: она уснёт, а потом пробудится, полная сил.
Что до обновления, то в новой передвижной крепости Великого Мастера, защищённые от холода и дождя, пробивались сквозь почву свежие ростки Небесных Трав.
Супруга его Мастера была мудрецом великой силы, хоть он и не мог постичь её природу, ибо ци в ней было совсем мало. Она даровала Великому Мастеру лекарство, и благодаря его могуществу в Брате Чун Кэ снова начали появляться проблески разума. Взгляд его в последние дни стал яснее, а его устрашающая туша — более цельной.
Сестра Пи Па была вне себя от радости. Хотя на него она всё ещё ужасно сердилась. Он сносил её колкости со стоическим спокойствием, и с каждым днём, по мере того как Брат Чун Кэ поправлялся, они становились всё реже.
Да, это было обновление во время конца.
Обновлено: 03.02.2026